— Госпожа Юлиса! — молодой человек попытался встать. — Нам надо торопиться. Солнце зашло. Скоро совсем стемнеет, а до порта, где нас будет ждать господин Латус, идти далеко.
— Нет! — решительно возразила собеседница. — Сначала я должна узнать: как и почему вы здесь оказались, и что это за господин Латус?
— Он предупреждал меня, что вы очень недоверчивы, — усмехнулся бывший раб и продолжил уже совсем другим, переполненным страстью голосом. — Вы знаете, как я люблю вас...
— Об этом позже! — резко оборвала его девушка, прекрасно понимая, что, поддавшись сладким словам и волшебному голосу юноши, может совсем потерять голову и не заметить, упустить что-то очень важное. — О своих чувствах вы мне расскажете позже, господин Декар, когда я смогу слушать вас спокойно, не думая больше ни о чём. Но сейчас меня интересует господин Латус и всё, что он рассказал, по порядку.
— Хорошо, госпожа Юлиса, — кротко вздохнув, согласился сбежавший императорский раб. — Мы заканчивали уборку на веранде...
Подавшись вперёд, попаданка с жадным вниманием ловила каждое слово. То ли папаша-ритор успел чему-то научить своего отпрыска, то ли у Декара врождённый талант рассказчика, только история у него получилась краткой, но достаточно информативной, чтобы Ника наконец-то смогла оценить ситуацию.
Видимо, сенатор и регистор Трениума, будучи людьми достаточно умными, не могли не заметить явных странностей с тем злополучным письмом канакернских консулов. Скорее всего, родичей смутило её поведение, а возможно, появились ещё какие-то соображения. Но они явно посчитали, что ещё не всё потеряно, и возвращение доброго имени внучке покойного сенатора Госпула Юлиса Лура не только восстановит их пошатнувшееся положение в обществе, но и добавит популярности среди граждан, что в Радле имеет большое значение для тех, кто так или иначе вовлечён в политическую жизнь.
Вполне вероятно, что Касс Юлис Митрор и Итур Септис Даум даже отправили кого-нибудь на Западное побережье. Так что теперь осталось только дождаться возвращения этих посланцев.
Немного смущало то, что родственникам удалось уговорить претора Камия повременить с её арестом. Но, видимо, сенатор с регистором Трениума посчитали, что сделавшись императорскими родственниками вернут затраченное с прибылью. Ну, а в том, что они наняли какого-то пройдоху и не стали посылать с ней никого из родственников или коскидов, как раз нет ничего удивительного. Кем бы ни был на самом деле Латус, он верно объяснил побудительные мотивы Касса Юлиса Митрора и Итура Септиса.
Если Ника попадётся, они станут отрицать своё участие в её укрывательстве и бегстве. С ними имел дело только Латус, а он, скорее всего, профессиональный жулик и умеет прятаться гораздо лучше её.
— ... Мне долго не открывали, — продолжал молодой человек. — Потом долго не хотели пускать. Но я сказал, что госпоже Аттике грозит опасность, и это вопрос жизни или смерти. А дальше вы уже знаете, госпожа Юлиса.
Она с трудом разглядела на его лице виноватую улыбку.
— Да, да, — машинально кивнула собеседница. — Подождите, я возьму корзину и скажу госпоже Аттике.
Декар встал. Проходя мимо него, девушка невольно затаила дыхание.
Пропуская Нику, юноша как бы невзначай положил ей руку на талию, словно придерживая в тесном проходе между лавкой и стоявшим на пути табуретом. Но даже этого мимолётного прикосновения оказалось достаточно, чтобы по телу беглой преступницы пробежала лёгкая дрожь.
"Вот батман!", — охнула девушка, входя в коридорчик и с предельной ясностью понимая, что если им придётся плыть на одном корабле, а потом вместе жить в доме приятеля сенатора Юлиса, то сохранить верность Вилиту у неё вряд ли получится. Уж слишком влекло попаданку к этому молодому человеку, одно прикосновение которого заставляло кровь бурлить, а голову кружиться.
Но это значит, принца придётся обманывать, скрывая свою связь с бывшим рабом, или вообще выходить за него замуж?!
При этой мысли племянница регистора Трениума застыла как вкопанная. Но Вилит её любит. Только она без ума от Декара! Вот батман, да что же всё так плохо-то?! Ника скривилась как от зубной боли. Родичи ни в коем случае не потерпят крушения своих далеко идущих планов. Они спасли её от смерти, спрятали за границей, собрались помочь стать женой сына императора, а неблагодарная девчонка удерёт с беглым рабом!? Такого ей ни за что не простят. Но как же быть, если она любит именно этого человека?
"Ты сначала выживи! — зло оборвала себя беглая преступница. — Выберемся из Радла, а там посмотрим. Вот батман, жаль письмо принцу так и не написала. Ладно, передам на словах через Аттику, что претор Камий узнал, где я прячусь, и родственники переправляют меня в Эданий, который в Либрии. Пусть обратится к сенатору Кассу Юлису Митрору, он знает, где меня искать".
Выдохнув, она вошла на кухню, где при виде её сумерничавшая за столом стряпуха отодвинула в сторону миску с недоеденной кашей.
— Посвети мне, — велела гостья, кивнув на стоявший поодаль маленький светильник. — А то здесь уже ничего не видно.
— Да, госпожа, — равнодушно кивнула Льбина, беря со стола фонарь, похожий на маленький медный чайничек с длинным носиком, на конце которого трепетал крошечный язычок пламени.
Тем не менее его света хватило, чтобы отыскать брошенную впопыхах корзину и кухонный нож, который девушка тут же отдала рабыне.
Приоткрыв дверь в спальню, Ника негромко позвала:
— Госпожа Аттика!
И словно отвечая ей, в охватившей дом темноте кто-то громко охнул, послышалось негромкое бормотание и стремительно приближавшиеся шаги.
Выхватив из корзины свой короткий кинжал, беглая преступница зло зыркнула на кухарку. Та испуганно замотала головой, одновременно втягивая голову в плечи. Светильник в высохшей, с выступившими венами руке задрожал, норовя погасить крошечный огонёк.
— Госпожа Юлиса! — шёпотом закричала хозяйка квартиры, врываясь в комнату и натыкаясь вытаращенными глазами на настороженный взгляд гостьи. — Там... Там человек с запиской от господина Сциния! Он говорит, что пришёл за вами от того, у кого борода отклеилась.
— Ничего не понимаю, — отпрянув, пробормотала девушка. — Какая записка? Какая борода? Кто пришёл?
— Вот! — собеседница сунула ей под нос небольшой кусочек папируса.
Обернувшись, та поднесла его к светильнику, который держала оцепеневшая от страха Льбина.
Нике пришлось изрядно напрячь зрение, чтобы прочесть короткий, состоящий всего из нескольких слов текст:
"Выслушай этого человека. Тарберий Сциний Дуб". И чётко отпечатавшийся чёрный оттиск.
— Это его почерк? — спросила она, возвращая записку содержанке.
— Да, — нервно сглотнув, подтвердила та. — И печать с гербом Сциниев настоящая. Там на букве "С" трещинка.
— Так, — озадаченно пробормотала беглая преступница. — Что же вам сказал этот человек?
— Говорит, что пришёл проводить вас, — в голосе собеседницы зазвучали истерические нотки. — К тому, к кого борода отклеилась. Он сказал, вы сами всё поймёте!
— Борода? — вновь недоверчиво переспросила девушка и тут же ахнула, вспомнив свой первый поцелуй с Вилитом. Тогда попаданка не позволила сыну императора... форсировать события, из-за чего их отношения едва не подёрнулись ледком отчуждения, растопить который помог сбившийся на сторону парик принца и оторвавшийся край накладной бороды. Кажется, за ней пришёл именно посланец принца?! Вот так батман!
Ощущая нарастающую слабость, Ника сделала три шага на деревянных негнущихся ногах и тяжело плюхнулась на как нельзя кстати подвернувшийся табурет.
Уже второй раз за вечер в её голове воцарился полный сумбур вместо мыслей. Разум упорно отказывался верить в реальность происходящего.
Она безусловно поверила Декару, где-то на уровне подсознания чувствуя, что бывший раб не врёт. Да и поступок родственников выглядел вполне логичным.
С другой стороны — девушка знала, что Вилит не бросит её здесь и обязательно отыщет для неё какое-нибудь более подходящее убежище, поэтому каждую минуту ждала либо его самого, либо господина Сциния, либо кого-то из доверенных людей младшего сына императора.
Однако одновременное появление в квартире Аттики посланцев родственников Ники Юлисы Террины и принца Вилита не могло случиться потому, что такого просто не может быть никогда. Подобные совпадения в принципе невероятны. Если, конечно, кто-то не позаботился их организовать.
"Игрок! — вспыхнул в сознании Ники сам собой напрашивавшийся ответ. — Тот, кто затащил меня в этот гадский мир! Мерзавец специально ставит меня перед выбором. Рискну ли я остаться в столице с императорским сыном, который мне нравится, или сбегу за море с Декаром, от которого я без ума! Можно, конечно, отправиться в Либрию, а Вилиту сообщить, что это временно, и я вернусь, когда всё утрясётся, сразу после того, как выяснится, что письмо консулов Канакерна — фальшивка, и Сенат снимет с меня обвинение в самозванстве".
Девушка скривилась, представив себе реакцию принца на своё бегство за границу, после того как он столько сделал для её спасения. Какими бы правильными и логичными не выглядели действия Ники, она сильно опасалась, что Вилит со свойственной мужчинам обидчивостью воспримет их как предательство.
Да и что её ждёт в Либрии? Каким бы слепым и глухим не оказался знакомый сенатора Касса Юлиса Митрора из Эдании, он не сможет не обратить внимание на их отношения с Декаром. Ника понимала, что у неё не получится скрыть свои чувства к бывшему рабу, а у того вообще всё на лице написано. Если всё зайдёт слишком далеко, сможет ли она вообще жить с Вилитом? Это вряд ли. А значит, им с Декаром, возможно, придётся бежать, скрываться в совершенно незнакомой стране среди чужих враждебно настроенных людей.
Попаданка уже имела печальный опыт существования в подобных условиях: среди аратачей, в Канакерне, по пути в Империю, в самом Радле; и не испытывала никакого желания ещё раз проходить через это.
Декар молод, красив, силён. От одного его взгляда у девушки кружилась голова, а лёгкое прикосновение вызывало сладостную дрожь. Но рано или поздно они утолят свою страсть. И как после этого жить дальше?
— Что делать будете, госпожа Юлиса? — прервал её размышления озабоченный голос хозяйки квартиры. — Мне пригласить того человека? Он, правда, так и не представился.
— Пожалуйста, подождите ещё немного, госпожа Аттика, — неожиданно попросила гостья, и голос её задрожал от жалости к самой себе.
Глаза Ники наполнились слезами. Дыхание перехватило, а сердце болезненно сжалось от осознания того, что бывший раб не внушал ей ощущения надёжности и защищённости. Как ни печально, но она не чувствовала себя с ним "как за каменной стеной".
Тот самый древнейший инстинкт дарительницы жизни, продолжательницы рода, которым в той или иной степени наделена каждая женщина, мягко, но навязчиво давал понять, что этот красивый, добрый, безусловно любящий её юноша, к которому она сама испытывала сильнейшее влечение, вряд ли подойдёт на роль заботливого мужа и отца семейства. Скорее всего, в их паре именно Нике предстояло взять на себя главенствующую роль. А учитывая положение женщины в местом обществе, подобное состояние дел попаданку не очень устраивало. И вовсе не из-за страха перед ответственностью. В этом мире тотально доминируют мужчины. Рано или поздно Декар обязательно поставит её на место, заставив занять подобающее её полу положение. Хорошо, если он к тому времени будет готов на роль главы семейства. А если нет?
Вилит другой. Вряд ли он намного старше бывшего раба, но в нём уже присутствует какая-то основательность. Принц тоже любит её. Но в отличие от пылающей страсти Декара, чувства сына императора больше похожи на домашний очаг, чем на всепожирающий лесной пожар.
Ника понимала, что если сейчас она не пойдёт с бывшим рабом, то навсегда откажется от того, о чём в тайне мечтает каждая девушка. Вряд ли в её жизни ещё когда-нибудь будет такая же сумасшедшая любовь.
Однако выйдя замуж за Вилита, да ещё по священному обряду, она не только сама станет членом императорской семьи, но и обеспечит будущее своим детям. Положение верховных жрецов святилища Сенела в Радле мало чем уступает императорскому.
Правда, у неё появятся и беспощадные, могущественные враги. Но вряд ли жизнь в Либрии без денег, связей и родственников будет более безопасной.
"Что бы я сейчас не сделала, — обречённо подумала беглая преступница, — потом обязательно об этом пожалею".
— Где он, госпожа Аттика? — прервала девушка затянувшееся молчание.
— В столовой, — хозяйка квартиры кивнула на занавешенный шторой проём.
— Пойдёмте посмотрим, — предложила гостья, — кого за мной прислали.
Солнце давно закатилось, и темноту в большой комнате рассеивал лишь свет маленького фонаря в руках служанки, каменным изваянием застывшей возле стоявшей у обеденного стола широкой лежанки, где сидел широкоплечий мужчина в тёмных одеждах.
— Вы госпожа Юлиса? — обратился он к Нике, поднимаясь на ноги.
— Да, — кивнула та, вглядываясь в квадратное с грубыми чертами лицо, бросавшееся в глаза широкими сросшимися бровями. — А как мне вас называть?
— Зовите Тесаком, — секунду подумав, представился неизвестный. — Просто Тесаком. Меня наняли проводить вас к тому человеку, у которого борода отклеилась. Он вас ждёт.
— Хорошо, — кивнула девушка, обратив внимание на короткий меч и хищно изогнутый кинжал на широком с медными бляхами поясе, перехватывающем узкую талию собеседника. — Подождите немного.
— Поторопитесь, госпожа, — попросил её посланец принца, предупредив. — Нам далеко идти.
— Я быстро, — пообещала беглая преступница и предложила. — Может, нам лучше выйти через дверь на кухне, господин Тесак?
— Просто Тесак,— усмехнулся мужчина. — Да мне всё равно, лишь бы быстрее.
— Я вас не задержу, — заверила Ника, и сделав знак Льбине следовать за собой, вернулась в хозяйскую спальню, а оттуда в коридорчик, где навстречу ей из темноты бросился встревоженный Декар.
— Что случилось? С кем вы там разговаривали, госпожа Юлиса?
Взяв из рук невольницы масляный светильник, девушка кивком отправила её на кухню, а сама, войдя в свою каморку, задвинула штору.
— Пришёл человек от его высочества принца Вилита, — зашептала она, стараясь не смотреть в огромные и неестественно глубокие в сгустившейся вокруг тьме глаза молодого человека. — Он отведёт меня к нему. Передайте господину Латусу, что я остаюсь в столице, и пусть...
— Как?! — вздрогнув всем телом, вскричал побледневший юноша. — Нам надо в порт! Там ждёт корабль в Либрию, где вы будете в полной безопасности! Здесь вас обязательно отыщут и убьют! Вам необходимо как можно скорее уйти отсюда!
— Я очень тронута, господин Декар, что вы так переживаете обо мне, — голос Ники задрожал от с трудом сдерживаемого рыдания. — Но... если я сейчас покину Радл, то вряд ли когда-нибудь смогу вернуться.
— А зачем вам возвращаться, госпожа Юлиса? — молодой человек мягко взял её за запястье, и у девушки перехватило дыхание. — Что вас здесь ждёт? Этот переполненный пороками город вас недостоин. Не знаю, какие чувства испытывает к вам его высочество, но моя любовь гораздо сильнее, клянусь благодатной Диолой! Я готов сделать всё что угодно за одну вашу улыбку, за один благосклонный взгляд. Заклинаю вас: давайте бросим Радл и скроемся вместе под сенью любви! В Либрии нас не достанут ни сенаторские преторы, ни первая принцесса, ни ваши родственники, ни принц Вилит. Клянусь всеми богами, там мы будем счастливы втроём.