А коли второй раз в жизни абсолютно разные, но в то же время такие близкие люди называют меня 'библиотекарем' и никак иначе, соответственно, такой знак судьбы упускать нехорошо. к оглавлению
Глава 18. Трэго
Выведав, где живет стэр Босмо, мы решили нанести визит именно ему, единственному представителю духовенства. К тому же он лонет, а те к магам относятся враждебно не по одним религиозным соображениям; позывы к обучению магии испытывают в большинстве своем сиолиты, и способности у них обнаруживаются намного чаще. Даже если у единобожников все готово для обучения — отдавай в Академию да впитывай знания. Но нет, это как-то просто. Упертые лонеты уверены, что человек должен владеть тем, что ему дано, а 'вся ваша магия — от лукавого'. Вдобавок мы предположили, что без констебля стэр Босмо будет более естественным в своем поведении, без подобострастия преданного слуги.
Дома его не оказалось. На холме была возведена церквушка; у местных служак в серых рясах, с веригами в форме все тех же весов поверх. Мы справились и выяснили, что он ушел еще утром и больше не появлялся. Говорили с нами сквозь зубы — мою принадлежность к магам они чуяли отчетливее собаки. И не одобряли. Поговаривают о якобы святой магии, доступной этим верующим, но лично я не видел. Вообще мало кто видел и может подтвердить факт творения чар со стороны лонетов. Сами же они от столь мерзкого и богопротивного термина отплевываются, гордо прозывая это не иначе как 'божья воля'. Стэр Босмо обнаружился в ратуше вместе с мэром и белом Бурдором. Священник как всегда имел вид испуганного кролика — голова вжата в сутулые плечи, а выражение лица принадлежало скорее несчастному, ожидающему удара.
Дежурный обмен приветствиями закончился, и я приступил:
— Наконец-то мы нашли вас, стэр Босмо. Обошли все Тихие Леса.
— Ну... Я ведь не знал, ч-что вы захотите меня в-в-видеть... — оправдываясь, сказал он. Бедолага периодически запинался и сбивался.
— Да не переживайте вы так, ничего страшного. Бел Фаронай в курсе, но поведаем и вам с белом Бурдором. Вчера мы побеседовали не только с местным населением, но и с братьями Коу и лейном Йесдумом. Да, именно лейном. Он оказался магом.
Священник ужаснулся и затеребил свою бородку.
— И, как вы и догадывались, он действительно маг Крови.
— З-з-значит все-таки он? — с надеждой в голосе спросил Босмо.
— Вовсе нет, — возразил я. — Мы лишь собирали информацию и вели переговоры с ключевыми лицами. Выводы делать рано. Расскажите нам, пожалуйста, поподробнее о лейне... Беле Йесдуме.
— Можете не-не противиться правилам и называть его так, к-к-как положено. Для меня он бел, для вас лейн, да-да-давайте оставим любезности... Как вам сказать... — блеял священник. — Позавчера б-бел Флайс верно заметил, что маги крови способны обрести бессмертие. М-мы склонны видеть, что Йесдуму это может быть интересно, поскольку никому кроме не нужны чужие жизни.
— А как же братья?! — возмутился Бурдор. Священник лишь побледнел и неловко улыбнулся.
— Некоторые рассказывали, что пару раз со стороны его дома доносились воистину нечеловеческие крики. Вопли ужаса были такими, что один из свидетелей с тех пор заикается.
По мере повествования голос стэра Босмо крепчал, а робость пропадала.
— Этот проклятый грешник набирает могущество! И как?! За счет наших же людей! Вы понимаете?! — он беспомощно размахивал тощими руками. — Что для него смерть одного человека? Увеличение силы?
Истерика священнослужителя заставила мэра поморщиться как от острого приступа головной боли. Однако он молчал, предпочитая больше слушать — в лучших традициях руководства.
— Но для чего? — спросил Макс.
— Я не знаю для чего. Таким людям, Боже Всеединый, язык-то не поворачивается их людьми звать, не нужны поводы. Все эти маги... Честолюбивцы! — выплюнул он и осекся. Священник тотчас сгорбился, подбородок его задрожал, а от былой ярости не осталось и следа. — Я-я-я-я... Я х-х-хотел с-с-казать, ч-что... Не в-в-все, нет. Вот о-о-он да!
— Ничего страшного, продолжайте, — холодно отреагировал я.
Стэр Босмо умоляюще всхлипнул:
— Простите, п-прошу вас!
— Я же сказал, все в порядке. Мы вас слушаем.
— Я подозреваю... Что он х-х-хочет провести ритуал... Ритуал... Ритуал Алого Сияния!
У меня отвисла челюсть.
— Чего?! — одновременно спросили все присутствующие.
Я пояснил:
— Древнейший ритуал, дарующий бессмертие. Суть его заключается в сборе крови двадцати двух жертв. Все жертвы должны быть разными: обязательно младенец, подросток, молодая девушка, зрелая женщина, мужчина, старик и так далее...
— Кровь собирается в отдельные резервуары, которые потом выстраиваются в определенную фигуру, — продолжил священник.
— Ну-ка, ну-ка. А что дальше? — Макс недобро сверкнул глазами, поминая мой ответ на вопрос о тех бутылочках в доме Йесдума.
— Куча заклинаний и формул, рисунки на полу, каждая склянка снизу нагревается свечой... — торопливо перечислял я, не вдаваясь в подробности. — В общем, это все мелочи. Основная суть ясна.
Священник промолвил, пронзая меня пустыми потерянными глазами:
— Вы забыли добавить, бел Ленсли... Ритуал проводится в последний день сытного. То есть завтра.
— И вправду. О-о-очень любопытно, — задумчиво сказал я.
— А что любопытного? — недоумевал Макс. — Завтра идем к нему и все дела. Если это правда так, то мы помешаем ему провести ритуал красного фонтана или как его там.
— Алого Сияния, — механически поправил я.
— Не суть. Посидеть с ним, а лучше заковать и в камеру! Переживет ночку нормально, не нервничая — следовательно, не он. И дело его не колышет. В его же интересах согласиться. Заодно можно будет перелопатить лачугу в поисках тех самых бутылок.
— Резервуаров, — вырвалось у священника.
— Да какая мне разница?! Хоть фляги! — взвился Макс. — Что ж, господа, мы выбрали направление.
— В таком случае я пойду... Следует подготовиться к дневной молитве... До скорого! — попрощался стэр Босмо и удалился.
Разговоры затихли. Активными были только глаза, встречающие то одну пару, то другую. Я почти решился было распрощаться и покинуть ратушу, но мэр, завидев, что я собираюсь, выразительно посмотрел на Котри Бурдора, а тот в свою очередь прохлопал одними губами нечто невнятное. Я решил взять паузу и понаблюдать за исходом молчаливого разговора. Наконец, глава алемина посмотрел на нас, вздохнул, покряхтел и принялся медленно, словно нехотя, рассказывать:
— Это, понимаете еще какое дело... Тут такое дело, в общем. — Он подкрутил усы, одернул камзол, прокашлялся и начал заново: — В общем, есть тут еще одна особа приметливая. Собственно, Хила... Хила, она, думается нам.
Сказав, он почувствовал себя увереннее. Я заметил, что ему стало гораздо легче, как ребенку, признавшемуся в содеянной шалости.
— Хила?! — прогремел Макс. Я же остался внешне невозмутимым, однако почувствовал себя одиноким камнем на пыльной дороге, которого пнул идущий путник — так же внезапно и неожиданно.
— Хила, да, — взял инициативу мэр. Красное лицо усыпано гроздьями крупного пота, он стекает по лицу, задерживается на подбородке и капает вниз. Бардовый платок в руке Ливона Фароная не успевает и промакивает подбородок секундой после. — И мы предполагаем, что она... Что она...
Бел Бурдор решился:
— Торгует людьми! — зычно протрубил он.
Скрыть невозмутимость не удалось: я аж подпрыгнул на стуле. У Библиотекаря дернулась щека. В образовавшейся тишине было слышно быстрое сопение мэра, шорох платка и шепот ошарашенного иномирца.
— Кхм. Хотелось бы узнать подоснову столь смелого вывода, — выговорил я, проглатывая комок.
— Понимаете, бел Ленсли, Хила не просто владелица столовой. Да, не работницей, а именно владелицей. Она отстроила по новой здание, оснастила его всем необходимым и, что называется, открыла. Поначалу хаживали все наши тихолесцы. А что? Цены маленькие, зато вкусно — чего уж на своих наживаться-то!
— И? — подбодрил мэра Макс.
— А где столовая, там и посиделки с вином. А где вино, там и до таверны недалеко! — сказал алеминат. — Стала работать напостоянку, день и ночь. Правда, ночью редко, сейчас и подавно прикрыла темные посиделки. Тут бы с огородами быстрее расквитаться, поля убрать.
— Потом же заурядное меню стало более разнообразным, — подхватил бел Фаронай. — Пошли уже фрукты иногородние, мясо перекатов, панцирников и даже бальгридов! Аж с Келегала едут специи да травы. Экзотика! Раз в год, накануне праздника Долгосвета, радует нас фруктами с Нижнего Полумирия. Нас! Городок на задворках Ольгенферка!
— Вот уж интересно, — задумался я. — А деньги откуда у нее взялись? Кем работала до этого?
— Дояркой была.
— Дважды интересно. Кто помог? Или какой богатый родственничек помер? — поинтересовался Библиотекарь.
— Не думаю, что будет секретом... — замялся мэр.
— Шашни закрутила с констеблем нашим! — импульсивно пробасил Бурдор, выручая своего коллегу.
— То, что шашни, это и слепому видно, — среагировал Библиотекарь. — Но при чем тут торговля людьми?
— А это к вопросу об импорте продуктов, — бел Фаронай явно комфортнее чувствовал себя в гладких вопросах, требующих обычного пересказа. — Связи с поставщиками налажены? Налажены. Постоянно приезжающие обозы? Постоянно. Вот и думаем, что сбывает она тихолесцев.
— Но кому и зачем? — изумился я.
— Авось и пиратской гильдии Келегала. У них там бардак тот еще творится. Любой завербованный ценен как вода в Юнаримгате. Особенно тот, который из самой глубины нашего королевства, — кисло пояснил глава администрации.
— Как вы пришли к такой версии?
Ливон Фаронай вступил в беседу.
— Просто люди исчезали с появлением фургонов. Или незадолго, например, за пару дней до них. Но там и немудрено продержать где-нибудь до появления покупателя. Может, бел Флайс к этому руку приложил... — раздумывал мэр.
Макс прищурился.
— Так прям накануне приезда фургонов? Что-то больно непозволительно все четко, гладко и словно по расписанию. Играть столь открыто будет сущий болван, ничего не смыслящий в конспирации. У вас, поди, и слово 'алиби' если и используется, то как ругательство.
Члены алемина терпеливо дослушали насмешливую речь иномирца.
— Не скажу, что прям тютелька в тютельку, но каждый второй раз точно, — ответил Бурдор.
— Почему же никто ничего не подозревает и не заподозрил до сих пор? — не понимал я.
— Кто же ее заподозрит! У Хилы со всеми отношения как с родными. Ее и не возьмут на вооружение ни в жисть! И так хватает на кого нагоняй устраивать...
— Но это одна из версий! — поспешил добавить мэр.
Котри Бурдор почесал макушку.
— Правда, эта связь с констеблем. Опасная игра.
— Если только они не сообщники, — хмыкнул Макс.
Я не смог удержать шумный вздох. Он показал все мое раздражение и усталость, что и смогли прочесть присутствующие в кабинете.
— А ведь... — задумчиво начал было Бурдор, но затих.
— Голова кругом. Давайте соберемся всем составом часа, скажем, в четыре. Будем обсуждать.
— Молодые белы, прошу вас, про Хилу ни слова, — предостерег нас алеминат. — Она тоже будет присутствовать.
— Договорились, — заверил я.
— Посмотрим, — в ту же секунду заявил Макс.
* * *
Вечер. Флембы. Опять. Что-то часто в моей жизни стали повторяться события. То три дня гулянок-драк, то две ночи в трактирах, теперь же вечер, свеча и поединок с пришельцем. Библиотекарь освоил азы и наобум фигурки не ставит, а просчитывает ходы и вычисляет возможные комбинации. Именно обилие вариантов делает игру интересной и захватывающей. Сморщенный лоб Макса напоминает скомканное одеяло. Я с неудовольствием отметил, что складки на лбу у моего компаньона всякий раз были замечены во время игры и не более...
— Я запутался начисто, — в десятый раз скапитулировал иномирец и бессильно посмотрел на меня.
— А что путаться? Ходи левиафаном, он как раз попадет на диагональ к межмировому червю. Зубодробительная комбинация. Если же хочешь проявить жест благородности, то бери каменного голема и пускай его в море — гидра ему обрадуется. Ход выйдет не таким эффектным, зато ты сможешь почувствовать себя мастером, который дает фору неофиту и...
— Я не о том! — отмахнулся Макс, однако левиафана на нужную клетку переставил. — Я имею в виду ситуацию. С каждым часом все запутаннее. Ощущаю себя мухой в паутине, которая тем больше запутывается, чем больше бултыхается. Взять хотя бы наше сегодняшнее собрание: ты видел как Бурдор с Ливоном смотрели на Хилу? А сами просили, мол, не говорите, а то догадается. Она и без этого догадалась! Вся не своя сидела, нервничала, локоны свои теребила. Заметил?
— Заметил... И этот Терис снова...
После нашей не очень продолжительной беседы со все теми же лицами мы отправились в столовую. По пути я выслушал нытье Библиотекаря про то, что нас в опять не покормили. Ни тебе обедов, ни каких-то фуршетов с какими-то портор... Корторпа...
...— Кор-по-ра-ти-ва-ми! — пояснил он.
Чтобы как-то заткнуть его и отвлечь, я предложил продемонстрировать свои способности. Свернув к берегу реки Тихой, в узкой своей части и проходившей через дом братьев Коу, я сотворил заклинание и торжественно сказал, что я закончил.
— Что? Ну и где? Я ж тебе говорю, что ты не маг, а... — он сделал шаг вперед и наступил на Воздушную Пружину. Больше сомнений у него не было. И нытья тоже.
В столовой было многолюдно. Самое время обеда. За стойкой мы заприметили курчавые светлые волосы и склоненную Хилу, беседовавшую с таинственным обладателем шевелюры. Приблизившись, стало ясно, что старательно кивающий в ответ на тихую речь столовщицы мальчик не кто иной как Терис.
— Тогда ясно, — важно сообщил Макс, его глаза точно ледяные звезды попеременно укалывали то мальчика, то женщину.
— А что ясно? — возмутилась испуганная женщина, резкими движениями пытаясь смести с лица непослушную прядь. — Я никого не посылала!
Сказав это, она закусила губу.
— Разве кто-то говорил про это? — спросил я.
Она вздрогнула, кое-как справилась с прядью и вытянулась.
— Мне Терис рассказал.
— Что ты ей рассказал, парень? — бесцеремонно обратился к нему Макс, вскинув подбородок.
— Что... Что меня дядечки подозревают в плохих делах... — дрожащим голосом промолвил он.
— Конечно подозревают. Но добрые дядечки больше не будут. Им и так все ясно!
— Я не... — попытался вставить Терис, но я опередил.
— Бела Рол, все это очень неблаговидно. С какой целью вам понадобилась слежка за нами? Ваш язык выдал вас и вашего юного помощника.
— Любезный бел Трэго, — очаровательно улыбнулась она, хлопая глазками и намеренно допуская ошибку в обращении, — с каких это пор любимому племяннику нельзя прийти и пожаловаться своей тетушке?
Очарование переросло в яд, победный и несокрушимый. Она стояла и нагло упивалась своим ловким вывертом.
— С таких же, с каких владелицы столовой по ночам следят за двумя приезжими. Очень плохо следят...
