Ребенок

— Никогда не думал, что ты еще и психолог, — закрыв глаза, произнес Дэвид, на мгновение задумавшись, что вообще мало что знает о человеке, который всегда был ему ближе всех.

— Еще во время работы в больнице в этом я практиковался куда больше, чем в хирургии, — присев, Рафаэль начал собирать с пола обрывки бумаг, как врач просто по инерции соблюдая порядок.

— Оставь, Моника потом уберет, когда спесь сойдет, — Дэвид придвинулся к столу и, упираясь в него локтями, сложил руки под подбородком.

— Прости, привычка, — сдувая с ладони белые обрывки листов, которые вертелись в воздухе и снова падали на пол, Рафаэль встал.

— Бывает.

— Не злись на нее, она же делает это ради забавы, — обойдя стол, он остановился возле Дэвида и неуверенно прикоснулся к его плечам, осторожно поглаживая. — И ей нравится видеть тебя не таким напряженным. Кроме того, Моника, похоже, восполняет нехватку общения с тобой в детстве.

— Лучше бы она восполнила нехватку работоспособности или хотя бы мозгов, — спокойно ответил Дэвид, никак не реагируя на руки, разминающие плечи.

— Она не столько не умеет, сколько не хочет, — Рафаэль продолжил свои действия, не получив отрицательной реакции на них. Он слегка оттянул ворот пиджака, и Дэвид, поддавшись этому жесту, снял его.

Тонкая ткань рубашки позволяла более отчетливо ощутить прикосновения теплых ладоней, поглаживающих плечи.

— А детство... откуда ты знаешь, что мы росли не вместе? — сведя брови, не помня, чтобы говорил об этом, спросил Дэвид.

— Как-то, когда я ждал тебя здесь, она рассказывала о прошлом, и о том, какой ты непрошибаемый и упертый, — усмехнувшись, Рафаэль легким движением собрал со спины длинные темные волосы, стянутые в хвост, пропуская их сквозь пальцы, и нехотя перекинул на плечо.

— Что еще? — Дэвид обернулся и колко взглянул на собеседника.

— Лишь то, как она скучала по своему братику, когда была вдали от дома, — мягко ответил Рафаэль, собирая волосы, вновь рассыпавшиеся по спине, когда Дэвид обернулся. — А ты разве по ней не скучал?

— Не помню, но уверен, мне было не до этого, — перехватив свои волосы из его рук, Дэвид откинул их на другое плечо. В детстве он крайне редко видел свою сестру, потому что она осталась с матерью, когда та решила уйти. Точнее, он видел ее до этого самого ухода, лет до семи. Вновь они встретились уже после смерти отца и всего произошедшего, когда Дэвиду было уже далеко за двадцать и он был тем, кем является и по сей день. — Ты решил и в моей душе покопаться?

— Нет, мне просто интересно, — Рафаэль продолжил прерванное занятие, неспешно поглаживая напряженные плечи Дэвида и мягко массируя у основания шеи.

Возникшая тишина робко нарушалась лишь едва слышным шорохом ткани, сминаемой теплыми ладонями.

— Кстати, — оживился Рафаэль, вспомнив цель своего визита, — я, вероятно, нашел того, кто сможет избавить тебя от шрамов на спине.

— М? — нехотя запрокинул голову Дэвид. Он невольно расслабился от массажа и был занят другими мыслями.

— Ты говорил о шрамах... — Рафаэль провел рукой ему по спине, очерчивая шрамы, никак не видимые под рубашкой, но ему и не нужно было, ведь он и так хорошо помнил расположение каждого из них. — И нашелся некто, кто может удалить их.

— Пластика? — чувствуя, как рука безошибочно касается шрамов, Дэвид едва ощутимо вздрогнул.

— Нет, чуть проще, но эффективнее, но к этому нужно отнестись вдумчиво.

— В смысле?

— Подумай, что бы ты хотел увидеть на своей спине, — вернувшись к плечам, Рафаэль несильно сжал их, а после мягко погладил.

— Я хочу увидеть чистую кожу, без шрамов.

— Именно это невозможно, поскольку никакая пластика не сможет их свести, не оставив своих следов. Но шрамы можно скрыть, нанеся татуировку. Хотя, нет, не так... можно избавиться от них, если правильно подойти к этому вопросу.

— Ничего глупее еще не слышал. Если бы я хотел сделать татуировку, то уже давно бы ее сделал, — недовольно дернул плечами Дэвид и повернулся, заставляя тем самым убрать от себя руки. — Ты об этом не думал?

— Думал, но попробуй взглянуть на это немного с другой стороны. Не все рисунки на коже просты и статичны, — присев на край стола, Рафаэль скрестил на груди руки и загадочно улыбнулся.

— Ну и? — расправляя плечи, поводя ими, Дэвид было ощутил значительное облегчение после незатейливых действий Рафаэля, но снова напрягся.

— Ну и... ты согласен?

— Нет, в моем понимании тату — это всего лишь чернила, въевшиеся в кожу, которые с годами теряют свою четкость. Кроме того, ассоциации у меня с ними не самые приятные, — небрежно бросил в ответ Дэвид, вспоминая о человеке, место которого занял.

— Ассоциации — процесс наживной. Просто доверься мне... — Рафаэль сделал акцент на последних словах и посмотрел на Дэвида с особой серьезностью.

— Дело не в доверии, — категорично отсек тот, — если выбирать между шрамами и какой-то мазней на коже, то я выбираю первое.

— Хе-хе, это же не из-за боли? — скрывая усмешку, Рафаэль прикрыл рот ладонью.

— Тебе ли не знать...

— Что боль тебе безразлична? — закончил он, легко встречая ледяной и недовольный взгляд. — Я же пошутил. Зато теперь я понимаю, почему вы так не ладите с Моникой.

— Ваши шутки мне тоже безразличны, — еще категоричнее произнес Дэвид, выискивая взглядом свой пиджак, но недовольно цокнул языком, вспомнив о его непригодности.

— Дэвид... — вздохнув, Рафаэль опустил руки. — Может это и прозвучит грубо, но мне жаль, что в такой ситуации ты не хочешь доверить мне свое тело. Ты доверял его мне, когда его терзала боль... так почему сейчас отказываешься от моей помощи?

— Потому что это больше похоже на твою личную прихоть, нежели на помощь, — вкрадчиво озвучил свои подозрения Дэвид, вставая из-за стола. Он изогнул бровь, когда посмотрел на Рафаэля и встретился с его огорченным взглядом.

— Прости, что натолкнул на такие мысли, — отпрянув от стола, Рафаэль чуть склонил голову, театрально отвешивая поклон покаяния, — но у меня действительно были другие намерения. Ты говорил, что хочешь избавиться от шрамов, и я предложил тебе вариант. Спасибо за внимание, это было так великодушно с твоей стороны — уделить мне немного времени.

Рафаэль твердым шагом направился к двери. Он вполне понимал, с чем связаны такое недоверие и выводы, поэтому злился лишь на себя. Но где-то отдаленно призрачно-тонкой нитью витала эгоистичная мысль, что тот, кто обязан ему жизнью, не может довериться в такой мелочи.

— Не нужно все извращать, — ровно сказал ему вслед Дэвид и, когда Рафаэль уже почти открыл дверь, добавил: — Я подумаю над твоим предложением.

— Конечно, как пожелаешь, — обернувшись, Рафаэль усмехнулся, на что в его сторону стремительно полетела пустая папка. Ударившись о косяк, она упала на пол, развеивая клочки изорванных бумах вокруг себя.

Вновь сев, Дэвид придирчиво осмотрел свой кабинет и полный бардак в нем. Возможно, он и ошибся в своем выводе, но видел все именно в таком свете. Всего лишь чужая прихоть. Но с другой стороны — едва ли бы от этого стало хуже.

— Моника! — позвал он, собираясь приладить ее к уборке в кабинете, но она не отозвалась. Повторив более громко, Дэвид встал, так и не дождавшись ответа.

Выйдя из кабинета, он не обнаружил Моники и за ее столом. Напряженно потирая виски, он вспомнил, что в рабочее время она не только не работает и сидит без дела, но еще и на свидания ходит.

По лобовому стеклу автомобиля неприятно барабанили капли дождя, а стояние на одном месте начинало раздражать.

Дэвид отвлекся от созерцания пробки перед собой, слыша, как звонит телефон.

— Да? — флегматично ответил он, продолжая сверлить взглядом неподвижные машины.

— Прости, что беспокою, но... где Моника? Я в офисе, но здесь ни тебя, ни ее. Мне нужны документы... — голос Рафаэля с того конца звучал беспристрастно и устало.

— Не сказал бы, что уволена, но она в бессрочном отпуске.

— Понятно... значит, документов нет, — вздохнул Рафаэль.

— Есть, — опроверг его догадки Дэвид, — у меня еще остались грамотные работники.

— Когда мне зайти?

— Их привезут тебе, когда окончательно во всем разберутся, — достав свободой рукой сигареты, Дэвид закурил. — Кстати, твое предложение еще в силе?

— Что? — припоминая, о чем это он, Рафаэль не сразу нашелся с ответом. — Ах, да, конечно... ты все-таки решил согласиться?

— Нет, я решил подумать. Окончательное решение будет зависеть от того, что ты предложишь мне в итоге.

— Если ты сегодня свободен, то я буду ждать тебя и постараюсь предложить то, что удовлетворит тебя.

— Ага, — нажав на отбой, Дэвид без особого энтузиазма еще раз задумался о своем решении, глядя на уже надоевший бампер впереди стоящего автомобиля.

Он пришел к выводу, что все не так плохо, а мазня на коже будет хоть как-то отвлекать его от шрамов. Желание избавиться от них не всегда было таким острым и возникало лишь тогда, когда он смотрел на них, а они напоминали о весьма неприятных вещах.

— Ха, неужели клиент боится боли? — спросил мужчина, сидевший на большом диване, крутя в руках капсулу с краской.

— Нет, — усмехнувшись, Рафаэль подошел к столу, рассматривая различные инструменты, — он просто слишком категоричный.

— Вот как. Кстати, что делать-то будем? — поинтересовался приглашенный мастер.

— Он сам решит... но у меня есть одна идея, и, думаю, никто лучше тебя ее не воплотит.

— Уж постараюсь! — широко улыбнувшись, мужчина откинул от лица светлые пряди волос. Будучи татуировщиком, он немало повидал, но к каждому новому рисунку относился как к чему-то особенному и уникальному, даже если по десять раз на дню набивал разным людям одну и ту же бабочку.

— А вот и он... — сказал себе под нос Рафаэль, слыша стук в дверь.

Идя по длинному коридору, он пару раз глубоко вздохнул, надеясь, что все пройдет так, как он того хотел. Хотя все уже пошло слегка не так...

— Едва ли стоит стучать в свою бывшую дверь.

— Я не оставил себе ключей, — с порога съязвил Дэвид, начав сомневаться в своем выборе. Но, решив оставить все как есть, он направился в гостиную.

— Похоже, ты не в настроении... — идя за ним, поделился своим наблюдением Рафаэль.

— В своем обычном, — не оборачиваясь, ответил Дэвид.

В гостиной их встретил мужчина средних лет, раскладывающий на столе свои инструменты.

— Кхм, я представлял тебя иначе, — протянул он, окидывая Дэвида беглым взглядом. Отчего-то он ожидал увидеть нечто среднее между человеком и шкафом, облаченное в чуть ли не похоронный костюм, но перед ним стоял высокий, еще весьма молодой мужчина, стройный и длинноволосый, одетый в классические брюки и серую рубашку.

— Как и все, — констатировал факт Рафаэль, обходя Дэвида.

— Тут нельзя угадать, — мужчина отложил перчатки, которые непроизвольно вертел в руках. — Ну, что зря говорить, давай взглянем на холст.

— Холст? — брезгливо бросил Дэвид, ловя на себе внимательный взгляд.

— А что ж еще? Татуировка — это искусство, а кожа — холст, — с гордостью за свое дело провозгласил мастер, душевно не переваривая категоричных неучей, считающих татуировки привилегией уголовников и прочих малоприятных личностей.

— Без разницы, — пожав плечами, Дэвид отвернулся и, расстегнув рубашку, скинул ее к локтям.

— Чтоб меня... кхм... — у татуировщика не хватало цензурных слов, чтобы описать свое впечатление от лицезрения открывшейся ему спины. Стоящий перед ним мужчина казался мастеру слишком несовместимым с такими отметинами, которые говорили о своей давности и перенесенной боли. — Ну... что тут скажешь... будет сложно, но не невозможно.

Дэвид накинул рубашку обратно и подошел к дивану, разглядывая несколько листов с рисунками, лежавшими на спинке. Он едва удержался от того, чтобы не дернуть плечами от неприятных ощущений, охватывающих его всякий раз, когда кто-то смотрел на его шрамы, а за такую реакцию хотел если и не убить, то как минимум покалечить.

— Постарайся обходиться без комментариев, — сказал Рафаэль вкрадчиво и ровно, так, чтобы смысл его слов был точно понятен мастеру без лишних уточнений.

— Ну, и что ты мне предложишь? — не найдя в рисунках ничего приглядного, поинтересовался Дэвид.

— Нечто большое, но легкое, — пояснил Рафаэль, подойдя к нему. — Нечто, что заберет себе то, что есть у тебя.

— В смысле?

— Не думаю, что такое можно объяснить... полагаю, работник данного искусства согласится, что не стоит недооценивать силу рисунка, особенно, если в него заключен особый смысл, — Рафаэль обнадеживающе улыбнулся, словно прося поверить ему на слово.

— Точно, тату — это не просто рисунок на коже, это всегда символ и часть хозяина, — согласился мастер, даже не подозревая, что именно будет набивать, но зато был уверен, что сделает все в лучшем виде. Он прекрасно понимал, насколько подобные вещи могут быть значимыми.

— Проще говоря, ты предлагаешь мне согласиться вслепую? — категорично подвел итог Дэвид, всегда будучи слишком далеким от такой философии и данных рассуждений в общем.

— Нет, я предлагаю то, что можно понять, лишь увидев, — не оценив такого подхода и настроя, парировал Рафаэль. Он мог описать затеянное словами только тогда, когда рисунок будет нанесен, а так — все это пустые разговоры.

— Можно ли удалить татуировку? — не задумываясь, спросил Дэвид у мастера, решив, что едва ли будет хуже, учитывая, что его спину все равно мало кто видит.

— Можно, но это очень кропотливый и болезненный процесс, — развел руками татуировщик, в глубине души будучи ярым противником удаления татуировок, так как считал это варварством и уничтожением прекрасного труда.

— Значит, посмотрим, что получится, — усмехнувшись, все-таки ощутив интерес ко всему сказанному, Дэвид взглянул в сторону Рафаэля.

— Обещаю, тебе понравится, — мягко ответил тот и направился к выходу из гостиной. — Сейчас принесу эскиз, он в кабинете.

Когда Рафаэль вернулся, то Дэвид уже сидел на стуле, сложив перед собой руки на спинке, и без особого интереса наблюдал за мастером, который в стороне от него настраивал машинку.

Рафаэль остановился позади Дэвида и внимательно осмотрел его спину, словно сравнивая, правильно ли запомнил ее, создавая эскиз.

— Вот так, каждым изгибом охватывая шрамы, как показано на рисунке, — легко проводя пальцами от плеча Дэвида до поясницы, очерчивая витиеватую линию от шрама к шраму, Рафаэль инструктировал мастера, а тот, в свою очередь, ответственно вслушивался в его слова и отмечал каждый жест.

— Обычно на шрамах рисунок смотрится иначе, но тут, похоже, они являются его частью и неплохо дополняют, — наконец отозвался татуировщик, приняв к сведению все указания, глядя на эскиз. — Почему-то я уже сейчас уверен — получится нечто!

Еще раз все осмотрев, он обработал Дэвиду спину и начал переносить эскиз на нее. Мастер безошибочно копировал каждую линию, нанося рисунок на кожу, искренне восхищаясь тем, что ему еще только предстояло сделать. Но, даже не зная Дэвида, он был более чем уверен, что такой рисунок подойдет ему как ничто другое.