Превознесение бедности, утверждение аскетизма в различных его формах и проявлениях означает обособление от существующих порядков, обособление, которое является предпосылкой и условием предопределенного существования и конечной победы избранников. Но как мыслится победа «сынов света», когда и как она будет завоевана? Ответ на эти вопросы заключен в мессианском учении кумранской общины.
Учение кумранитов о «последних днях», «времени очищения» и «переплавки» нашло весьма яркое выражение в «Свитке Войны» — своеобразном произведении, в котором описания будущих сражений, носящих дорой космический характер, иногда даны с неожиданной реалистичностью.
Важным звеном в осмыслении «конца времен» и «последних дней» являются представления о помазаннике — мессии, посреднике между богом и общиной: «...его мудрость снизойдет на все народы; он будет знать тайны всех живущих; все их злоумышления против него окажутся тщетными... [но] замыслы его [увенчаются успехом], так как избранник Бога он, порождение Его и дух Его дыхания... замыслы его будут существовать вечно».
Особый интерес этого текста заключается в том, что он показывает процесс вызревания и кристаллизации идеи божественного происхождения той, несомненно, важной фигуры, о которой идет речь в этом документе. В другом кумранском документе говорится, что «Бог породит Мессию».
К сожалению, наиболее важные тексты мессианского содержания еще не опубликованы. В одном из таких текстов, о котором нам пока известно только из предварительного сообщения, говорится о мессии-искупителе, который совершит искупление за всех сынов его поколения.
Особо пристальное внимание привлекает к себе во многом еще загадочная фигура кумранского «Учителя праведности» — анонимного основателя и идеолога общины. В опубликованных текстах из Кумрана об Учителе содержится весьма мало сведений. Обращает на себя внимание, что в таких основных кунранских документах, как «Устав», «Гимны», «Свиток Войны», он вообще не упоминается. Возможно, что это объясняется тем, что они но крайней мере частично написаны самим Учителем.
Весьма отрывочные сведения содержатся лишь в некоторых из кумранских комментариев и в «Дамасском документе». Согласно этим сведениям, Учитель происходил из священнического сословия. Он был избран богом для передачи через него истинного учения и тайн «конца времен», оставшихся неизвестными даже пророкам. Учителю же они стали ведомы непосредственно «из уст Бога». Учитель и его приверженцы подвергались жестоким преследованиям со стороны главного антагониста Учителя — «Нечестивого священника». Никаких конкретных сведений об этих преследованиях и об обстоятельствах смерти Учителя в известных пока документах нет.
С достаточной ясностью — и это очень существенно — говорится, что членов общины «Бог спасет от Дома суда за их страдания и веру в Учителя праведности». Бесчисленные попытки отождествить Учителя и «Нечестивого священника» с кем-либо из известных исторических лиц оказались пока тщетными. С большей или меньшей вероятностью в настоящее время можно определить лишь приблизительные хронологические рамки жизни Учителя: конец II в. до н.э. — начало I в. до н.э.[85].
Таковы в самых общих чертах характерные особенности кумранской общины.
Большое значение кумранских рукописей заключается не только в том, что это первые подлинные документы, отражающие ессейское движение. Именно идеология ессейско-кумранской общины позволит конкретнее и глубже уяснить переход от учений эпохи позднего эллинизма к христианству.
Литература:
Амусин И. Д. Общественные и религиозные течения в Палестине во II в. до н.э. — I в. н.э. Кумранская община./История Древнего мира. Расцвет Древних обществ.— М..-Знание, 1983 — с. 384-398
Лекция 21: Закавказье и сопредельные страны в период эллинизма.
Независимые государства IV—III вв. до н.э.
Поражение, нанесенное Александром Македонским Ахеменидской державе, хотя македонские войска и не побывали в Закавказье и на нагорьях к югу от Аракса, естественно, прервало отношения между этими странами и Ираном. Пока был жив Александр, здешние сатрапы и полузависимые цари формально выражали свою приверженность ему, но с его смертью их независимость стала неоспоримой.
Западное протогрузинское объединение Колхида существовало самостоятельно давно; уже в VIII в. до н.э. оно предположительно унаследовало северные земли уничтоженного урартами хурритского государства таохов, расположенные в долине р. Чорохи. Здесь, вероятно, близ Батуми, находился первоначальный центр Колхиды. Колхская культура была бесписьменной, и установить время начала классового общества и цивилизации трудно. Древнейшая Колхида, видимо, погибла в эпоху киммерийско-скифских вторжений VIII—VII вв. до н.э.; новая Колхида, с центром севернее — в долине р. Риони, возникла, насколько можно судить, в середине I тысячелетия до н. э. Населена она была предками мегрелов и, возможно, отчасти абхазцев.
Греческая колонизация побережья Черного моря охватила и берега Колхиды. Так, в V в. до н.э. (возможно, еще в конце VI в.) здесь возникает колония милетян — Фасис (ныне Поти в устье р. Риони) со святилищем Аполлона, а не позже второй половины V в. до н. э.— Диоскурия (ныне Сухуми). Налаживается торговля между греческим миром и внутренними областями Грузии. Колхида производила сельскохозяйственные продукты, в том числе виноград, воск, изготовляла гончарные и ювелирные изделия; кое-что из этого вывозилось. Но главным объектом колхидского экспорта было полотно; из толстых слоев этой ткани с переплетением туго ссученных пеньковых веревок изготовлялись даже боевые доспехи, бывшие в ходу у ряда племен Южного и Западного Причерноморья.
Ввоз в Колхиду соответствовал отмеченному археологами сильному имущественному (и, может быть, уже и классовому) расслоению в этой стране. Импортировались оливковое масло, греческая чернолаковая посуда. Но был и ввоз более массовых товаров. Так, в греческих колониях на побережье имелись соляные промыслы, вероятно добывавшие соль для продажи внутри Закавказья.
Наиболее отдаленные из западных протогрузинских племен халибы, или мосхи[86]. Они же, по-видимому, назывались «халиту» или «халды» — термин, который ранее неправомерно переносили на урартов.), — видимо, предки живущих сейчас в Турции чанов), а также некоторые другие при Ахеменидах входили в 19-ю сатрапию, связь которой с Персидской державой была довольно слабой. Колхи время от времени посылали Ахеменидам символическую дань рабами, возможно захваченными у соседних горских племен, и поставляли вспомогательные отряды, по-видимому, в распоряжение сатрапа Западной (или собственно) Армении (13-й сатрапии Ахеменидов, первоначально называвшейся Мелитеной; Северо-Восточная Армения, продолжавшая называться также Урарту, составляла 18-ю сатрапию и в то время, по всей вероятности, еще не вполне арменизировалась по языку; в ее состав входили наряду с армянами, урартами-алародиями и хурритами-матиенами также и восточные протогрузинские племена — саспиры).
Уже характер поставлявшейся колхами дани указывает на известное развитие у них рабовладельческого (в широком смысле) способа производства. Оно было в довольно высокой степени товарным, на что указывает факт чеканки и широкого распространения на территории Колхиды и соседних территорий своеобразных монет, так называемых колхидок. Они известны с V вплоть до III в. до н.э. Часть исследователей приписывает их чеканку колхидским царям, другая же часть — греческим городам колхского побережья. Однако чекан колхидок имеет мало формального сходства с чеканом греческих монет того же времени, также изредка находимых в Колхиде. В то же время следует заметить, что г. Фасис позже считался не только греческим городом, но и портом колхов и население его, видимо, было смешанным, а не чисто греческим.
После падения Ахеменидов сын одного из последних персидских сатрапов, Митридат II (300—266 гг. до н.э.), сумел выкроить себе из бывшей 19-й сатрапии особое царство Понт; население этого царства частично состояло из западных протогрузинских племен; по-видимому, Понт подчинил своей власти или влиянию и Колхиду. Становым хребтом Понтийского царства были, однако, греческие или эллинизированные города. К этому времени относится основание в Колхиде еще одного греческого города — Питиунта (ныне Пицунда). Временами влияние Понта, как можно думать, распространялось и на синдо-меотские племена Западного Кавказа и Прикубанья — предков абхазо-адыгских народностей.
Что касается Восточной Грузии, то местная раннесредневековая довольно смутная традиция связывает возникновение здесь первого царства, Иверии[87] (со столицей в Мцхете у слияния Арагвы с Курой, недалеко от нынешнего Тбилиси), со временем падения Ахеменидской державы. Основателем Иверийского царства одно из преданий называет некоего Азо, «сына царя Ариан-Картли», т.е. «арианской» Грузии, якобы приближенного Александра (что исторически совершенно невероятно). Вспомним, что древнеперсидские цари, как и другие индоиранцы, называли себя ариями и что область, населенная ариями, называлась Арианой. Очевидно, Ариан-Картли — это та часть территории грузинских (картвельских) племен, которая входила в состав одной из ахеменидских, а затем селевкидских сатрапий, скорее всего 18-й, ибо известно, что к этой сатрапии принадлежало восточное протогрузинское племя саспиров.
Существовала легенда и о том, что вместе с Азо в Иверию пришла большая группа переселенцев, от которых вели свое происхождение позднейшие роды иверийской знати; этих поселенцев предание, по-видимому, считало грузинами с ранее ахеменидских территорий.
Однако, согласно другому, пожалуй более достоверному, старинному грузинскому преданию, подлинным основателем Иверийского царства был не Азо, а свергший его Фарнабаз, причем ряд деталей явно указывает на его связь с Селевкидским царством III в. до н.э., Азо же был захватчик, опиравшийся на греков. Если предание о греческой поддержке Азо имеет какое-то историческое ядро(Не исключено, что легенда об Азо вообще не более как отголосок греческих сказаний о Ясоне, предводителе аргонавтов, якобы совершивших поход в Колхиду еще до Троянской войны. Псевдоисторические построения греков V—III вв. до н. э. делали легендарных Ясона и колхидскую царевну Медею предками ряда народов Востока.), то скорее можно поверить в его связь не с Александром, а с понтийскими Митридатами[88].
Древнейшие надписи из столицы Иверийского государства Михеты восходят лишь к I в. н.э. и составлены на арамейском языке ахеменидских канцелярий, только более поздним курсивным письмом, что указывает на длительное употребление здесь этого языка. Отдельные греческие буквы на колхидках и греческая надпись, сделанная в связи с фортификационными работами, произведенными римскими воинами по просьбе иверийского царя I в. н.э., говорят о некотором распространении здесь греческой грамотности. Более древних надписей в Грузии не найдено, и сведения о первом иверийском царстве (до I в. до н.э.) у нас есть только либо чисто археологические, либо легендарные: исторические сказания о древнейшей Иверии дошли лишь от средневековья.
Ксенофонт в «Киропедии» повествует об армянском царстве VI в. до н.э., подчиненном Мидии (обязанном платить ей дань, помогать войсками, не строить укреплений и т.п.), но стремившемся к независимости. Царь Армении не назван по имени, упомянуты его сыновья — Тигран (товарищ Кира) и Сабарис, военачальник Эмбас; отмечены немалые богатства и военные силы царства. Кир, тогда еще мидийский полководец, приводит Армению к повиновению мирным путем и даже регулирует ее отношения с северо-западными ее соседями — халдеями (халибы). В дальнейшем Кир опирается при свержении Мидийского и основании собственного царства также на армянские войска во гляве с Титаном.
Литературное сочинение Ксенофонта, по мнению исследователей, в разделах об Армении (в которой он побывал с 10 тыс. греков и описал в «Анабасисе») обретает историчность. Кроме того, эти его сведения в определенной степени переплетаются с сообщениями Моисея Хоренскогп о союзе Кира с армянским царем Тиграном, сыном царя Ерванда, направленном против Мидии: возможно, что эти данные опираются на историческую почву. То же ттарство названо в Библии «Домом Тогармы».
С созданием Ахеменидской державы армянское царство, вероятно, пережило постепенный пропесс превращения в ее сатрапию. Во всяком случае, в этом статусе его застает Бехистунская надпись Дария I, где царь говорит об Армении (Армина; в вавилонском тексте — все еще Урарту) как о восставшей провинции. Восстание усмиряется двумя полководцами Дария Годин из них, Дадаршиш, был армянином) в пяти сражениях. Любопытно, что одно из восстаний Вавилонии было возглавлено также армянином (урартом?) Арахой, сыном Халдиты. Из сведений Геродота вытекает, что армянские земли были включены в две ахеменидские сатрапии: 13-ю и 18-ю.
Ксенофонт, отступивший в 401 г. до н.э. через Армению вместе с 10 тыс. греков после битвы при Кунаксе, упоминает сатрапа Армении
Ерванда (Оронта), женатого на дочери персидского царя, и Тирибаза, гипарха Западной Армении, стремянного персидского царя. Греки останавливались в деревнях, изобиловавших сельскохозяйственными продуктами и состоявших из вырытых в земле жилищ с отдельными входами для людей и скота. Элементы социальных отношений в описании Ксенофонта, по мнению исследователей, указывают на то, что эти деревни представляли собой соседские общины.
Совпадение имени сатрапа Армении на грани V и IV вв. до н.э. Ерванда с именами, с одной стороны, царя Армении VI в. до н.э. (по Моисею Хоренскому), а с другой — сатрапа Армении, сражавшегося в битве при Гаугамеле в войске Дария III, а затем ставшего царем обретшей независимость Армении (конец IV в. до н. э.), а также армянского царя конца III в. до н. э., в совокупности с другими фактами, изложенными в греческих надписях царя Коммагены Антиоха I (первая половина I в. до н. э.), породило мнение о существовании рода Ервандидов (Оронтидов), имевшего в VI—III вв. до н.э. тесное отношение к управлению Арменией в качестве царей, затем сатрапов и вновь царей. При Ерванде, современнике Ксенофонта, Ервандиды, породнились, как мы видели, с Ахеменидами, и в какое-то время, видимо, с Гидарнидами, потомками Гидарна, одного из семи персов, соратников Дария I в его борьбе за власть (см. лекцию 7), отчего и Страбон, упоминающий последнего Ерванда (конец III в. до н.э.), считает его Гидарнидом.
Наши источники по истории Армении III в. до н.э. чрезвычайно скудны, события и даже политическое деление страны устанавливаются весьма ненадежно. По мнению некоторых исследователей, ахеменидская 13-я сатрапия (в западной части Армянского нагорья) в конце IV в. до н.э. разделилась на Малую Армению и Софену (это Цупа урартов, Цопк средневековых армян). Софена была независимой и даже ненадолго, видимо, присоединила к себе Коммагену или ее часть. Около 240 г. до н.э. софенский царь Аршам построил г. Аршамашат (ныне Шимшат в Турции) в Софене, а в Коммагене — два города Арсамеи. Аршам оказывал поддержку брату Селевка II Антиоху Гиераксу — неудачливому претенденту на престол Селевкидов. Малая Армения также временами пользовалась независимостью, ориентируясь на Понт и Селевкидов; позднее она отошла к Понту. В северо-восточной части нагорья, в так называемом царстве Айрарат правили потомки ахеменидского сатрапа Ерванда. Они развили здесь широкую строительную деятельность, основав на месте слияния рек Аракс и Ахурян новую столицу — Ервандашат (прежняя — Армавир, на месте урартского Аргиштихинили, продолжала выполнять роль культового центра) и другие поселения, названия которых также включали династическое имя Ерванд.
