На I—II вв. н. э. приходится время наиболее интенсивных международных торговых контактов с Западом, в результате которых осуществлялось восприятие «средиземноморского» (греко-римского) и южноиндийского опыта. Благодаря античным «периплам» и «географиям» римляне получат достаточно полные сведения об Индии и западной части ЮВА. Международные торговые маршруты протянулись от Александрии Египетской до портов Южной Индии, Бенгалии и побережий Индокитая. Отдельные центры приморских аграрных очагов на полуострове и в устьях рек на побережье в Нусантаре также вошли в систему мировой торговли.
Индийские купцы привозили из ЮВА (Суварнадвипы — «Золотой земли») камфору, слоновую кость, черепах и ценную древесину. Есть археологические свидетельства о греко-римских импортах на Индокитайском п-ове: в городе-порте О-кео, в монских портах на территории Южной Мьянмы (Шрикшетре и др.) находят керамику, изображения божеств, ювелирные изделия, монеты и пр. Видимо, индийское и средиземноморское влияния (греко-римское) в первые два века нашей эры были сопоставимы. Индийских предметов в ЮВА находят больше, чем греко-римских.
До III—IV вв. внешняя торговля была регулярной и достигала серьезных масштабов. Об этом говорит то, что самые крупные корабли, которые сооружали греки — коландии, которые брали на борт несколько сот человек и сотни тонн груза, ходили именно между Индией и Малаккским п-овом. К V в. эта торговля почти прекратилась, христианской Византии не требовалось такого количества редких приправ, пряностей и всего того, что украшает жизнь, как Риму.
Особенности восприятия индийского и ханьского опыта в ЮВА. Процессы восприятия социального опыта извне в ЮВА проходили по тем же законам, что и в других частях света, особенно активизировались они в моменты перехода от одной стадии социального развития к другой. Важнейшая специфика ЮВА в том, что здесь они проходили в условиях интенсивных торговых и миссионерских (но не политических) контактов, когда право отбора оставалось за принимающей стороной.
Наиболее интенсивное восприятие индийского опыта приходится на III—IV вв. В это время, так же как и в Южной Индии, в ЮВА исчезают приморские города «средиземноморского» типа с плотной застройкой и интенсивной городской жизнью. Контакты аустроазиатов и аустронезийцев ЮВА осуществлялись в основном с Коромандельским побережьем, где уже давно существовали государственные образования дравидских народов (рисоводов). При этом в ЮВА усваивались не собственно дравидские традиции, а верхушечная санскритская культура, в которой уже сосуществовали буддизм и формирующийся индуизм. Она была адаптирована рисоводческими неиндоевропейскими обществами (с сильным культом предков и устойчивой общиной). Именно отсюда в ЮВА перешли механизмы функционирования высшей власти, верования и обряды, иконография и государственный язык. Заимствования были характерны для всех сфер деятельности: воспринимались новые понятия, не вызывающие ассоциации с догосударственным прошлым и связанные с формирующимися в обществе новыми отношениями.
Достижения индийской и китайской цивилизаций распространялись и воспринимались в ЮВА в I—V вв. н. э. по-разному. В Китае более длительное время, чем в Индии существовали крупные империи, которые могли бы оказывать серьезное геополитическое влияние. Но ханьская цивилизация не распространялась на юге, по известному выражению, дальше «острия копья последнего пограничника», т. е. пределов Чампы. Большая часть достижений китайской цивилизации оказалась невостребованной социумами ЮВА. Дело в том, что центры государственности ханьцев, прямых носителей этой культуры, не имели прямого контакта с ЮВА, поскольку располагались далеко на севере, в долине Хуанхэ, поэтому основными ее реципиентами являлись восточные соседи — корейцы и японцы.
Морских контактов с народами более отдаленных районов ЮВА, тем более островными, не было, поскольку сами ханьцы (северяне) морской торговлей не занимались. Сухопутные контакты были единичными и очень рискованными. Связи за пределами границ ханьских империй всегда являлись в основном односторонними — посольства из стран ЮВА приезжали к китайскому двору в основном, чтобы добиться их политического признания, с дарами (и получали ответные дары), их купцы создавали подворья в крупных приморских портах.
Вьетская государственность
(II в. до н. э. — III в. н. э.)
Восприятие ханьского опыта в I—III вв. н. э. в условиях политического подчинения представляет особый интерес. Внутренние порядки в землях лаквьетов после захвата в 111 г. до н. э. дельты Красной реки оставались неизменными, лишь в I в. н. э. здесь была создана регулярная администрация. Важнейшим событием этого времени стало антиханьское выступление 40—44 гг., которое возглавили сестры Чынг (Чак и Ни); они восстановили вьетское государство со столицей в г. Мелинь. В 42 г. на юг прибыла армия во главе с китайским полководцем Ма Юанем. В 44 г. Ма Юаню удалось разбить сначала армию сестер Чынг в дельте Красной реки, а затем армию Ту Онга под городом Тыфо. В результате было создано три округа: Цзяочжи, Цзючжэнь и Жинань.
Сначала право укомплектовывать аппарат управления было передано вьетскому чиновнику Ли Цзиню (Ли Тиену), а вскоре губернатором стал вьет Чжу Фу (Тю Фу). После этого произошел переход власти к его династии, которая дала начала правлению «скрытых династий», правивших во вьетских землях. Их главы утверждались в качестве губернаторов при дворе ближайшего китайского государства. Затем к власти пришел род Ши.
С 202 г. правил Ши Ниеп (до 225 г.), который в условиях распада Восточноханьской империи воссоздал государство Намвьет-Аулак. Его сын Ши Хюи не смог удержать власть, и во второй четверти III в. земли вьетов вошли в состав южного из трех китайских государств, царства У, большая часть территорий которого размещалось на вьетских землях. Так, после выступления вьетской знати 248 г., власть снова перешла к вьетам — губернатором стал Тао Хуан. В 272 г. после падения царства У он легко признал сюзеренитет другого ханьского государства — империи Западная Цзинь.
Можно отметить, что элементы китайской культуры в ЮВА воспринимались в урезанном виде и только вьетами, которые сами имели опыт государственности еще со времен Лянчжу, когда их предки и сами оказывали большое влияние на предков хуася. В первые века нашей эры на юго-западе и на юге от вьетских земель возникают два крупных государства: аустроазиатское (кхмерское) Бапном (затем Камбуджадеша) и аустронезийское (чамское) Чампа (территория совр. Центрального Вьетнама).
Формирование государства чамов
Об истории чамской государственности (192—335 гг.) в настоящее время известно меньше, чем об истории государств других крупных народов ЮВА. Одна из причин этого кроется в том, что чамы в XVII в. уже не имели своего государства; они вошли и живут во Вьетнаме, частично — в Камбодже. Основными внутренними источниками являются эпиграфические надписи, внешними — китайские источники, отчасти кхмерская эпиграфика, которые не содержат данных о внутриполитической истории.
Важнейший вклад в изучение Чампы внес французский ученый Анри Масперо (1883—1945 гг.), сын прославленного египтолога Гастона Масперо, описав ее историю в книге «Королевство Чампа» (1928 г.). А. Масперо выделил «династий» правителей Чампы, подобно эллинистическому историку Манефону, сгруппировавшему в свое время династии египетских фараонов. Так, через два тысячелетия египетская традиция оказала влияние на периодизацию истории одного из крупнейших государств Индокитайского п-ова.
Само название Чампа впервые встречается в эпиграфике начала VII в., но можно предполагать, что оно использовалось и до этого. История государства чамов — это история сначала борьбы за расширение, а потом за удержание занимаемой территории долин между дельтами двух великих рек — Красной и Меконга. Но отдаленность друг от друга основных аграрных районов, а также расширение на юг вьетского Дайвьета привели к тому, что оно просуществовало до тех пор, пока оставались возможности для перемещения на юг столичного центра. Как только они были исчерпаны — государство пало.
Первоначально Чампа занимала узкую прибрежную полосу от Перевала Облаков до бухты Камрань или даже до северного края дельты Меконга. Эти районы были давно обжиты аустронезийцами, поэтому они обитали и за пределами долин; гораздо более широкая полоса аустронезийских общин занимала и занимает зону предгорий и гор. Судя по археологическим данным, ранний политический центр Чампы г. Индрапура находился к югу от г. Хюэ. После этого начинается распространение власти чамских монархов на юг вплоть до г. Пандуранга (ныне Фанранг).
Первое известное ханьцам государство на территории Чампы уже существовало в 192 г. (китайское название Линь-и); еще раньше чамы воевали с Хань на вьетских землях, входивших в состав китайского государства. В рамках китайских стереотипов восприятия возникновения государств у соседних народов его основателем назван ханьский чиновник из соседнего пограничного округа Жинань по имени Цюй Лянь (впрочем, возможно, это не имя, а титул — Шри Мара), который, как когда-то Чжао То в Намвьете, воспользовался крушением Восточной Хань в конце II в. до н. э. и создал свое государство где-то к югу от Перевала Облаков. То немногое, что известно о Чампе по данным эпиграфики и археологии, позволяет утверждать, что это государство возникло не позднее I в. н. э., т. е. еще до появления на свете Цюй Ляня. Имена правителей между 192 до 270 г. неизвестны, но китайские авторы не сомневались, что последний передал власть сыну и в стране правили его потомки. Примерно между 220 и 230 гг. один из «потомков» Цюй Ляня направил посольство ко двору царства У.
В 248 г. чамы совершили очередное нападение на вьетские города, подчиненные теперь уже царству У. В 270 г. на престол в Линь-и вступил Фань Сюн (270-?), что также могло быть титулом, который включал слово «варман» (кит. фань) — «правитель». После этого первый правитель третьей бапномской династии Фань Сюань (с тем же титулом) заключил с Чампой союз против китайской администрации северных вьетских территорий.
Когда в 280 г. в Китае возникла новая империя Западная Цзинь, китайский губернатор лак-вьетских земель опять жаловался на набеги войск Линь-и, которых снова поддерживали войска из Бапнома. В 284 г. новый правитель Линь-и по имени Фань-и (284—336 гг.) направил официальное посольство к китайскому двору. Фань-и правил более 50 лет, его правление отличалось мирным характером, но имеются свидетельства о том, что «его армия была хорошо обучена».
Становление кхмерского государства Бапном
(начало II в. — 539 г. н. э.)
Наиболее значительным в ЮВА было государственное образование аустроазиатов (монов и кхмеров) Бапном, название которого, видимо, было связано с кхмерским титулом курунг бнам («царь горы»). Оно сформировалось на основе носителей культуры эпохи бронзы Сомронгсен на среднем и нижнем течении Меконга. Бапном во II-III вв. стал первой в истории ЮВА «общерегиональной» державой. Обладая сильным флотом, он играл важную роль на морских путях из Индии и оказывал влияние на монские государства низовий Тяо Прайи, а также на политии приморской части Малаккского п-ова, обращенной к Сиамскому проливу. Основными источниками по его истории являются ханьские «нормативные» истории, а также фрагменты отчетов участников посольства в Бапном во главе с Кан Таем и Чжу Ином, которое было направлено туда первым правителем царства У Сунь Цюанем (222—252 гг.) и побывало в кхмерских землях где-то около 245—250 гг. Как и везде в ЮВА, восприятие индийской культуры в Бапноме выражалось в использовании санскрита, почитании индийских божеств (включая буддийского бодхисатву Локешвару). Здесь существовали свои брахманы и чиновники с индийскими названиями должностей.
Согласно легенде, основателем этого государства был Каундинья I (I в. н. э.), который начал править благодаря тому, что победил и взял в жены местную правительницу по прозвищу «Лю-е» («Ивовый лист»). Семь (мифическое число!) его сыновей правили в семи городах, остальными областями управляли чиновники и местные правители. В кхмерской империи Каундинья считался основателем Лунной династии, в которой власть передавалась по мужской линии (в «местной» Солнечной династии — по женской). Следующим правителем Бапнома стал его внук (или правнук), чей титул (или имя) известен в китайской записи: Хунь Пянькуан (вторая половина II — начало III в. н. э.). Он распространил свою власть на соседние государства; подавив сопротивление местных царей, он тоже поставил править там своих многочисленных сыновей и внуков. Его и считают подлинным создателем державы Бапном. Он скончался в возрасте 90 лет, после него правил его сын Пань Пань, который сравнительно быстро передал власть Фань Шиманю.
Фань Шимань, согласно преданию, являлся полководцем (не сказано, что он сын или внук, т. е. он принадлежал к другому роду), и по китайскому источнику, «за свои военные заслуги был избран народом править страной». Войны с соседями продолжались, и при нем Бапном стал превращаться в первую в ЮВА империю, распространившую власть не только на кхмерские, но и на монские и малайские земли. После первых успехов Фань Шимань принял титул «Великого правителя Бапнома». Затем им был построен флот и предпринят ряд дальних походов, в ходе которых он пересек «большое море» и успешно напал на «десять государств».
Примерно к 225 г. под контролем Бапнома оказались ранние монские и малайские государственные образования низовий Тяо Прайи и севера Малаккского п-ова. Китайский посол приписывал ему территорию до 2 тыс. км в длину. В его состав вошли земли по нижнему течению Меконга, в восточной части бассейна Большого Озера, на побережье к западу от устья Меконга, в низовьях Тяо Прайи, на перешейке Кра до залива Бандой. Иными словами, все ранние монские и малайские государственные образования вдоль береговой линии Сиамского залива и северной половины восточного побережья Малаккского п-ова попали в зависимость от Бапнома.
Сам Фань Шимань не смог предать власть — его сын Фань Цзиншэн был убит Фань Чжанем, который правил не менее 15 лет, приблизительно с 225 по 240 г. Но потом власть вернулась династии, когда он был убит братом Фань Шиманя по имени Фань Чан. Эти внутренние распри мало повлияли на положение дел. Расцвет Бапнома продолжался. Кхмерские правители распространяли свое влияние как на побережье, так и в глубь полуострова.
Правители первых политических образований именовались «варманами». Формировался аппарат управления: варманам подчинялись раджи, а последним — кулапати, главы патронимий. Включение в надобщинный аппарат управления превращало кулапати в должностное лицо, получившее ранг. Такая вертикальная мобильность, связь власти с общинной верхушкой давала этой последней возможность ограничивать власть варманов и играть значительную социально-политическую роль.
