Во время проведения ревизии и введения подушной подати в начале 20-х годов низший разряд служилого сословия, так называемые служилые люди «по прибору» (казаки, стрельцы, пушкари и др.), были переведены в категорию государственных крестьян. До этого юридически они имели те же права, что и служилые люди «по отечеству», т. е. дворяне, однако по своему социальному происхождению и фактическому положению были значительно ближе к тяглым слоям населения. И вот теперь дворяне как бы очищаются от этой худородной прослойки, в чем нельзя не видеть стремления абсолютизма сделать это сословие более замкнутым, придать ему более корпоративный характер.
В дальнейшем вплоть до конца века растут права и привилегии дворянства, его роль в политической и экономической жизни страны, власть над зависимыми крестьянами.
В 1731 г. для детей дворян было открыто особое учебное заведение — кадетский корпус, откуда выпускались офицеры для армии и чиновники для гражданской службы. Тем самым условия дворянской службы значительно облегчались, теперь уже для получения офицерского звания не нужно было в течение многих лет нести солдатскую службу в гвардейских полках. В 1736 г. дворянство добивается еще большего успеха — срок его службы ограничивается 25 годами. Исчисление срока службы начиналось с 20-летнего возраста, так что после окончания ее дворянин возвращался в свое имение в полном расцвете сил. Кроме того, отцу предоставлялось право оставлять дома одного из сыновей для ведения хозяйства. Манифест о вольности дворянской, принятый в 1762 г., вообще освобождал дворян от обязательной военной и гражданской службы. Губернская реформа, проведенная в 1775 г., означала более широкое привлечение местного дворянства в уездные и губернские учреждения. Наконец, изданная в 1785 г. жалованная грамота дворянству обобщала и закрепляла его права, привилегии и преимущества. Она подтверждала исключительное право собственности дворянства на землю и крестьян, освобождение от обязательной службы и государственных налогов, от телесных наказаний, давала право быть лишенным дворянского звания только по суду «равных», создавала дворянскую сословную организацию в виде губернских и уездных собраний, которые выбирали местных должностных лиц, делали представления губернатору о своих нуждах и интересах и имели право приносить жалобы и обращаться к верховной власти.
Наряду с политическими правами дворяне получили и экономические привилегии. В 1753 г. им было дано исключительное право на винокурение. Во многом исходя из интересов дворянства, государство с 1762 г. ввело свободную продажу хлеба за границу. Нередко, особенно в середине века, казна почти безвозмездно передавала дворянам крупные предприятия. К тому же, как мы говорили выше, на протяжении века дворянство получило огромное количество земель и крестьян. По существу безграничной стала власть дворян-помещиков над своими крестьянами — они могли их продавать, отдавать в солдаты, ссылать в Сибирь и на каторгу.
Но в то же время в положении дворянства прослеживается и другая тенденция. Указ 1721 г., разрешивший купечеству покупку крестьян к своим мануфактурам, подрывал монопольное право дворян на землю и крестьян. В том же направлении действовал и процесс складывании купеческой и крестьянской собственности на землю. Но, пожалуй, еще более существенным было то, что дворяне все глубже втягивались в промышленное предпринимательство и торговлю, в результате чего происходило «обуржуазивание» определенной их части. Все сказанное, несомненно, подрывало феодальную основу дворянства.
Не были однозначными и процессы, протекавшие в среде крестьянства. Серьезное влияние на положение всех слоев сельского населении оказали первая ревизия, проведенная в 1719 г., и введение подушной подати. В результате этих мероприятий четко оформляются определенные юридические категории и разряды крестьян. Наиболее важным было, конечно, образование категории государственных крестьян. Они фактически существовали и раньше, однако в виде отдельных самостоятельных группировок и слоев: сошных крестьян Севера, пашенных крестьян Сибири, ясачных крестьян Поволжья и Урала и т. д. Теперь же все они были объединены в особую категорию государственных крестьян с единой системой налогообложения, прав и обязанностей. Они считались принадлежавшими государству, управлялись его администрацией на местах и в полной мере испытывали феодальный гнет (насильственные перемещения, приписки к заводам и т. п.). В то же время они не являлись крепостными, так как в правовом отношении были лично свободными, их не могли продавать, закладывать, у них было больше прав поземельно-имущественных. Определенная унификация была произведена и в отношении помещичьих крестьян. В их состав были включены холопы, которые теперь наряду с другими крестьянами должны были платить государственные налоги. Известная консолидация и унификация различных отрядов крестьянского населения нашла также выражение во введении единого налогообложения в виде подушной подати, одинаковых стеснениях, установленных для отхода на заработки (обязательность разрешения на него, определенность сроков отхода и др.). В дальнейшем резко ухудшается юридическое положение помещичьих крестьян, помещик получает безграничные права над личностью своего крестьянина.
В то же время происходит уменьшение некоторых групп крепостного населения. Здесь важнейшим моментом была, конечно, секуляризация церковных владений, произведенная в 1764 г., в результате чего в разряд государственных крестьян было передано около миллиона душ мужского пола. В целом помещичьи крестьяне составляли 55 % крестьянского населения по первой ревизии и 60 % — в конце века, государственные соответственно — 25 и 29 %.
В XVIII в. образуются новые категории крестьян, такие, как приписные к заводам и купленные к заводам по указу 1721 г., получившие название посессионных. Хотя приписные крестьяне появились еще в предшествующем столетии, но массовое становление этой категории происходило в изучаемое нами время. Как уже говорилось, крепостные крестьяне получили в XVIII в. право записи в купечество, которым в немалой степени и воспользовались.
Но, конечно, самое существенное изменение в социальном положении крестьян было связано с процессом его буржуазного расслоения, о котором уже говорилось выше. Естественно, это было только начало данного процесса, и крестьянство в целом еще оставалось единым, переживая в большей мере лишь хозяйственное расслоение. Однако нельзя и недоучитывать новые явления, которые вели к выделению из среды крестьянства элементов буржуазии и пролетариата.
Для городского населения изучаемый период был временем укрепления его сословных прав на занятия торговлей и промыслами. Оно получает также более четкую организацию и структуру в виде разделения на гильдейское купечество и мещанство. Усиливается городское самоуправление. В то же время все заметнее становится проникновение в состав горожан представителей крестьянства. А само городское население начинает постепенно распадаться на буржуазию и пролетариат. Первые владеют мануфактурами или мелкотоварными мастерскими, перераставшими в мануфактуру, а вторые используются на них в качестве вольнонаемных рабочих.
* * *
Подведем краткие итоги. В течение XVIII в. в России происходит дальнейшее поступательное развитие сельского хозяйства и промышленности. Наблюдается не только количественный рост, но и определенные технические усовершенствования, рост товарности производства, общее повышение уровня товарно-денежных отношений. На этой базе растут и крепнут капиталистические отношения и примерно в 60-х годах XVIII в. складываются в определенную систему, образуя капиталистический уклад, который в дальнейшем будет занимать еще более существенное место в экономике страны. Формируются новые общественные классы — буржуазия и пролетариат, основу которых составляют крестьянство и городские слои населения. В определенной степени этот процесс захватывает и дворянство. Наряду с этим усиливается процесс разложения феодальных отношений, что находит выражение во все большей товаризации хозяйства дворян-помещиков, переводе ими части крестьян на месячину, начавшемся замедлении темпов развития промышленности, основанной на принудительном труде, изменениях в экономической и социальной политике правительства (секуляризация церковных владений, запрещение приписки и покупки крепостных крестьян к заводам, предоставление всем свободы в заведении промышленных предприятий, в том числе крестьянам, и т. п.), наконец, в идеологических изменениях — появлении антикрепостнической и революционной мысли, о которых речь пойдет ниже. Все это позволяет, пожалуй, считать, что в последней трети XVIII в. феодально-крепостнический строй в России вступает в полосу кризиса.
Глава 4
ЭКОНОМИКА И СОЦИАЛЬНОЕ РАЗВИТИЕ СЛАВЯНО-БАЛКАНСКОГО РЕГИОНА В XVIII ВЕКЕ
Говоря о наиболее важных и характерных чертах социального и экономического развития западно— и южнославянских и других балканских стран в ту эпоху, необходимо прежде всего подчеркнуть значимость определенной преемственности рассматриваемой эпохи и предшествующего периода (конкретно — XVII в.). Это нашло свое выражение, в частности, в том господстве феодального строя во всем данном регионе, в политическом и экономическом преобладании феодальных землевладельцев, в застое или упадке многих областей и городов, который лишь постепенно (в разных странах по-разному — или уже в середине века, или только к концу его) сменяется хозяйственным оживлением, возрождением городов. Другой, не менее примечательной особенностью данной эпохи является заметный кризис феодально-крепостнической системы, который нередко приводил уже не только к стагнации, но и к разложению прежней экономической системы города и деревни, к созданию предпосылок новых, капиталистических отношений (прежде всего в городах).
Наконец, немаловажной чертой, подчеркивавшей явную преемственность процессов XVIII в. и предшествовавшей поры, следует признать и сохранение локальных различий, типологических вариантов развития внутри всего этого региона, с одной стороны, и отставание (в целом) названных стран от более развитых государств Западной Европы. Показательно, что даже несомненный прогресс отдельных славянских или балканских городов, районов, отраслей хозяйства к концу XVIII в. не смог изменить уже создавшегося ранее положения, т. е. превращения этих земель (в большинстве своем) в аграрно-сырьевой придаток западноевропейских или же центральноевропейских стран (иногда входивших в рамки тех же политических образований, что и славянские земли). Примером этого может служить положение славянских стран и Венгрии в составе державы Габсбургов либо состояние южнославянских и греческих владений Венецианской республики.
Точно так же в целом, как и в XVII в., мы можем говорить о сохранении двух «зон», различавшихся по уровню и характерным чертам социального и экономического развития в ту пору. Первой из этих «зон» данного региона были западнославянские страны, а также южнославянские земли, входившие в состав державы Габсбургов (вероятно, сюда можно причислить и венецианские владения на Балканах, хотя ввиду общей экономической стагнации их уже скорее следовало бы отнести ко второй «зоне»). Что же происходит в этой зоне?
XVIII век, как мы отмечали выше, начинается здесь также в обстановке господства феодально-крепостнической системы, которая обусловливала по-прежнему (как это было в Польше) преобладание барщинной системы в сельском хозяйстве, общий экономический упадок или же (как это было в Чехии, отчасти в Словакии) не позволяла быстро восстановить прежний уровень хозяйственного развития. В Польше отработочная рента к середине XVIII в. возрастает до шести дней с кметского хозяйства в неделю, растут денежные и натуральные оброки, государственные повинности; столь же тяжек гнет феодалов и в Словакии, где резко увеличиваются фольварки, возрастают отработки, крестьяне лишаются земли; сходным было положение и в Чехии, и в Хорватии, где крестьяне восстают против феодального гнета (восстания крестьян в Чехии в 1738 и 1775 гг., в Хорватии— выступления крестьян-граничаров в 1755 г.).
Эти восстания заставляют правительство Габсбургов перейти к аграрным реформам, регламентировать крестьянские повинности (1756 г. — Славонский урбарий, 1780 г. — Хорватский урбарий, императорские патенты для Чехии — в 1717, 1738 и 1775 г.). Наконец, патент Иосифа II (1781 г.) ликвидировал личную зависимость крестьян от феодальных землевладельцев. Все эти мероприятия габсбургского правительства, вызванные кризисом феодально-крепостнического хозяйства и сопротивлением крестьян, были весьма ограниченны, встречали зачастую недовольство и крестьян, и местных дворян, однако они в известной мере облегчали развитие новых, капиталистических отношений.
Больший, как можно судить, прогресс отмечался в ту пору в городах Польши, Чехии, Словакии, отчасти словенских земель. Если в Польше в первой половине века в целом продолжались упадок городов, стагнация ремесла и торговли, разорение цехов под натиском иностранной конкуренции, то уже к середине столетия намечаются некоторые изменения экономической ситуации. Во второй четверти XVIII в. в Западном Поморье и Княжеской Пруссии появляются первые суконные мануфактуры; такие же предприятия возникают в первой половине века и в Силезии, где создание их находило поддержку австрийских властей. В других польских землях с 40-х годов этого века начались восстановление и развитие городов, заметное оживление внутренней и внешней торговли, появлялись купеческие мануфактуры с наемным трудом.
Во многом отличным и заметно противоречивым оказывалось развитие городов и промышленности в славянских землях державы Габсбургов. Так, в Чехии (где мануфактур было гораздо больше, чем в Словакии) процесс разложения городских цехов сопровождался возникновением рассеянной мануфактуры на базе сельского ремесла и аналогичных предприятий, создававшихся феодальными землевладельцами в своих имениях на базе крепостного труда. Лишь с освобождением крестьян от личной зависимости в мануфактурной промышленности возрастает роль зарождающейся буржуазии, и постепенно главной ее отраслью в Чехии становится текстильное производство.
В Словакии австрийские власти ставили преграды для развития мануфактур, созданных дворянами, и в 1771 г. вообще запретили открывать новые предприятия; к концу века большинство прежних мануфактур было здесь ликвидировано, и это окончательно превратило Словакию и Венгрию в рынок для промышленности Австрии и Чехии. В то же время интенсивно развивалась в Словакии, как и в Словении, горнорудная промышленность (например, рудники австрийской казны в Банска-Штявнице принадлежали к числу самых передовых в Европе). В словенских землях получила развитие также текстильная, стеклодувная, железоделательная промышленность, в целом быстрее, чем в других южнославянских землях австрийской державы, возникали мануфактуры. Заметно отличалось от этой ситуации общее экономическое положение Дубровника и венецианских владений на Адриатике (Далмации, Истрии и др.); упадок самой Венеции, жестко регламентировавшей прежде развитие хозяйства в своей колониальной империи, повлек за собой и ухудшение положения подвластных ей южнославянских городов, замирание торговли, значительные трудности для местного населения.
