Прямо за спиной генерала Сольнаха из леса выбегала две проселочные дороги, параллельно бежавшие друг от друга. Эти дороги не имели асфальтобетонного покрытия. Подобных дорог в Кирианской империи можно было найти с большим трудом, так как имперское ведомство, занимавшееся строительством, поддержанием дорог имперского и провинциального уровня в хорошем состоянии, отлично справлялось со своими обязанностями. Поэтому практически все дороги в империи были только отличного качества, но, правда, в самой имперской глухомани пока еще встречались не асфальтированные дороги!
Когда генерал Сольнах и подполковник Разуваев работали над вариантами маршрута следования 98-й танковой бригады к Эдвардсу, то они интуитивно старались проложить такие маршруты по местам, где даже кирианского охотника можно было бы с трудом встретить!
Всего пару дней прошло с момента разговора бригадного генерала Иоганна Сольнаха с маршалом Игнасио Соланой.
Поэтому Иоганн Сольнах и Егор Разуваев хорошо понимали, что маршал Солана, никогда не забудет разговора, в котором его далеко послал какой-то там командир танковой бригады, четко и ясно отказавшийся выполнять его приказ! Что маршал в этой связи попытается принять определенные меры для того, чтобы наказать и ослушавшегося бригадного генерала, и его танковую бригаду! Вот, они и старались прокладывать маршруты следования своей танковой бригады по глухим местам, где легче было бы встретить медведя, а не крестьянина кирианина!
По такой местности и пролегали эти две дороги с не асфальтированным покрытием, которыми вот уже вторые сутки следовала 98-я танковая бригада. Ее 76 средних танков "ЛеоИс" были разбиты на четыре колонны, которые передвигались в шахматном порядке с четко выраженными аккуратными интервалами. Когда одна колонна передвигалась по дороге, то три другие колонны стояли, хорошо замаскированными, контролируя передвижение этой колонны от нападения воздушного и наземного противника. Из-за всех этих предосторожностей 98-я танковая бригада очень медленно двигалась к своей конечной цели, к провинциальному городку Эдвардс, но его командование, Сольнах и Разуваев, спокойно воспринимали это обстоятельство, так как им спешить было некуда.
После того, как Иоганн Сольнах закончил разговор с маршалом, то он долго просидел с Егором Разуваемым в своем кабинете. Они так и эдак обсуждали различные варианты своих действий в свете этого телефонного разговора. Оба командира хорошо понимали, что маршал Солана не оставит без ответа того оскорбления, которое бригадный генерал Сольнах ему нанес своим отказом подчиняться. Поэтому уже следующим утром Разуваев своих офицеров штаба бригады усадил за терминалы для разработки скрытого маршрута прорыва бригады к Эдвардсу. Но не для того, чтобы, выполняя приказ маршала Соланы, превратить в руины этот провинциальный городишко, а для того, чтобы встретиться с кем-либо из приближенных принца Барка, попытаться с ними договорится о совместной борьбе с кланами. Если же и переговоры с монархистами продут неудачно, то оба командира единодушно решили танки бригады взорвать, а танкистов и мотострелков распустить по домам!
Инженерная служба бригады начала работу по техническому обслуживанию предстоящего маршрута следования бригады, на маршрут заранее выбрасывались источники энергоресурсов, запчастей к гравитационным двигателям и ходовым частям танков.
На третий день подготовки бригады к уходу, где-то в середине дня в кабинет Сольнаха заглянул капитан Павел Кнорре. Он попросил разрешения на то, чтобы побеседовать с командиром бригады с глазу на глаз на тему, которая, по его мнению, не имела прямого отношения к бригаде, или к тому, что сейчас в ней происходило. Иоганн Сольнах простым кивком головы пригласил разведчика проходить в кабинет, садиться за стол и начинать разговор.
Павел Кнорре свой разговор начал издалека;
— Господин бригадный генерал, в последние несколько дней я начал замечать, насколько сильно к нам изменилось отношение со стороны гарнизонных офицеров и старших офицеров. Они начали несколько по-другому относиться к офицерам и рядовым нашей бригады! Куда-то исчезла былая открытость в наших разговорах, теперь по гарнизону валом поползли слухи о якобы нашей заносчивости. Многие офицеры гарнизона стали поговаривать о том, что с танкистами из девяносто восьмой танковой бригады лучше не связываться, не иметь дела!
— Капитан, в этом нет ничего удивительного! Я бы даже сказал, что некоторые провинциальные гарнизоны очень часто превращаются в некое подобие дамских салонов, будуаров. Женщины любят посплетничать, их хлебом не корми, им только дай возможность поделиться с тобой каким-либо секретом, сплетней. Или сама женщина может придумать нечто такое, отчего твои глаза начинают вылезать из глазниц! Так и в наших военных гарнизонах, кто-то, что-то сказал плохое о нашей бригаде, тут же начинаются ссуды пересуды, пока гарнизонные офицеры в полной мере не насладятся этим вздором, этим слухом, гарнизонное офицерство не успокоится!
— Может быть, вы и правы, господин генерал, но я хотел бы вам рассказать несколько о другом! Два дня мне потребовалось для того, чтобы разобраться в происходящим. Подслушанный случайно разговор начальника нашего гарнизона с кем-то из старперов, все знаки препинания расставил по местам.
— И не стыдно вам Павел, как офицеру, было подслушивать генеральские переговоры?!
— Мне было совершенно не стыдно подслушивать генеральский разговор, в котором в деталях рассказывалось о том, как будет уничтожена 98-я танковая бригада!
— Что вы, капитан, себе позволяете? Никто из начальствующего состава нашего гарнизона не может отдать приказ об уничтожении нашей танковой бригады!
— Такой приказ был вчера отдан маршалом Игнасио Соланой, соответствующее письма получено штабом нашего гарнизона, оригинал письма лежит на столе командира гарнизона, вам же я предлагаю прочитать копию этого письма, которую мне знакомы ребята из штаба. Так что прошу вас, господин бригадный генерал, его прочитайте!
С этими словами капитан Кнорре протянул командиру бригады копию бумаги с оттиском штаба верховного главнокомандующего сил демократической империи в левом верхнем углу с напечатанным на нем кротким текстом. Бригадный генерал Сольнах взял в руки этот лист бумаги, долго рассматривал этот оттиск штаба. Только после этого он глазами пробежал напечатанный текст. Поднял глаза на своего капитана разведчика, а затем снова текст письма пробежал глазами. Иоганн Сольнах задумался, потирая рукой свой утром бритый подбородок, протянул руку к аппарату связи с офицерами бригады и нажал кнопку для вызова начштаба Егора Разуваева к себе в кабинет. За все это время он ни слова не сказал Павлу Кнорре, который продолжал сидеть на стуле, ожидая решения командира.
Когда подполковник Разуваев появился в его кабинете, то Иоганн Сольнах протянул копию приказа маршала Игнасио Соланы, украденную из штаба гарнизона его капитаном разведчиком, и просто сказал:
— Мы с тобой были правы, приступив к разработке маршрутов бегства нашей бригады из этого гарнизоны. Нас предали с потрохами, послезавтра здесь появятся два бронепоезда, прилетит эскадрилья бомбардировщиков, которые должны покончить с нами, с нашими танкистами, с нашей 98-й славной танковой бригады. Так что, Егор, еще раз со своими штабными офицерами проверь нашу готовность к отправлению в путь! Завтра с началом темноты покидаем лагерь. Капитана Кнорре ознакомим с маршрутом, которым мы отправимся в путь к своей конечной цели. Он со своими разведчика завтра поутру должен заняться своими делами, разведкой, организацией передовых и боковых дозоров!
Подготовка 98-й танковой бригады к тому, чтобы покинуть свой лагерь постоянной дислокации, так и остался незамеченным в гарнизоне. Но когда танки бригады завели свои гравитационные двигатели, стали формировать походные колонны и начали покидать лагерь, то гарнизонное начальство неимоверно всполошилось. Оно командование бригады зашвыряло своими приказами с требованием прекратить любое движение, расформировать походные колонны, танкистов отправить в казармы для ночного сна. Иоганн Сольнах так и не ответил ни на один этот приказ, в душе своей он уже давно перешел Рубикон. Вскоре 98-я танковая бригада покинула свой постоянный лагерь, вышла на дорогу и канула в темноте кирианской ночи.
Два дня эта танковая бригада следовала проселочными дорогами, никем не обнаруженная, не замеченная. Ей по пути так и не встретился ни один кирианский охотник, а имперские деревни и цивилизованные зоны оставались далеко на Юге. Таким образом, не поспешая, соблюдая предосторожность, танкистам бригады удалось пройти пятьсот километров своего пути, до Эдвардса оставалось еще триста километров. Но впереди начинались обжитые имперские земли, на которых было расположено много имперских деревень и поселков, небольших провинциальных городков. На этих землях танкисты должны были стать особенно осторожными, так как возрастал процент случайного обнаружения этой танковой бригады имперскими крестьянами или горожанами.
Перед самыми этими землями разведчики капитана Кнорре вдруг донесли о том, что впереди по пути их следования вдруг стали слышны ружейная перестрелка и редкие орудийные выстрелы.
Тогда бригадный генерал Сольнах приказал четырем бригадным колоннам остановиться, усилить наблюдение за воздухом, капитану Кнорре направить свою разведывательную группу в зону перестрелки для выяснения всех сопутствующих обстоятельств. Честно говоря, в тот момент Иоганн Сольнах был готов отдать приказ по бригаде, о переходе бригады на другой маршрут следования к Эдвардсу.
Разведгруппа недолго отсутствовала, вскоре она вернулась с информацией о том, что в двух километрах от места остановки бригады какие-то гражданские кириане ведут неравный бой с имперской регулярной частью. По словам Павла Кнорре, бой гражданские лица вели оборонительный бой с батальоном мотострелков и артдивизионом внутренних войск имперского министерства внутренних дел. Причем, гражданские лица вооружены одними фазерными винтовками и карабинами. Пока им удается сдерживать атаки мотострелков, но огневую позицию сейчас занимают четыре батареи артдивизиона. Тогда гражданским лицам остается только сдаться, так как артиллерийские батареи в течение часа с ними покончат!
Иоганна Сольнаха встревожила полученная развединформация, он вместе с Разуваевым, своим начштаба, ринулся вперед, чтобы своими глазами осмотреть местность, посмотреть на обе стороны развивающегося конфликта, и тогда принять окончательное решение. В последнюю минуту перед тем, как вскочить на броню генеральского танка, подполковник приказал комендантской роте выделить два экипажа и автоматчиков для их сопровождения.
Опустив бинокль, информация разведчиков капитана Павла Кнорре оказалась достоверной, бригадный генерал Сольнах посмотрел на подполковника Разуваева и подумал о том, что бригада сейчас должна была бы делать. Атакой роты танков поддержать внутренние войска имперских МВД, или же своим танками поддержать оборону гражданских лиц?! И в том, и в другом случаях его бригада проигрывала, она потеряла бы честь и достоинство имперского подразделения, если своими танками обрушится на сборище плохо вооруженных гражданских лиц. К тому же там было много женщин и детей, стариков, которые не могли бы на равных сражать с имперцами.
В этот момент мысли генерала были нарушены приглушенными криками разведчиков капитана Кнорре. Они внезапно грязные, как настоящие черти, вылезли из ближайшего оврага и бегом волоком кого-то потащили к генеральской группе. Павел Кнорре, приложив правую руку к брови правого глаза, начал бойко рапортовать:
— Господин бригадный генерал, мои разведчики внезапно натолкнулись на группу разведчиков гражданских лиц, готовящихся к обороне от атак внутренних войск имперского МВД. Из всех членов этой группы в живых остается один тяжелораненый разведчик, который и сам сейчас умирает. Послушайте то, что он пытается сказать.
С этим словами Павел подвел Иоганна Сольнаха и Егора Разуваева к раненому молодому кирианину. У него была обширная огнеметная рана в центре груди. Иоганну даже показалось, что в этой ране он видит сердце этого кирианина, которое пока еще сокращалось. Раненый, открыв глаза, видимо, увидел над собой чужие лица кириан, одетых в черную форму имперских танкистов. Он протянул руку с зажатой в окровавленных пальцах визиткой, тихо внятно произнес:
— Спасите мой народ! Позвоните по номеру этого коммуникатора, скажите ему, что его внутренние войска собираются нас уничтожить. Меня зовут Джошуа, я из квартала...
В этот момент парень поник головой, от кончиков губ вдруг резво побежали две струйки крови, но через секунда потеря крови остановилась. Джошуа умер! Бригадный генерал Иоганн Сольнах наклонился, из упавшей бессильно на землю руки он взял визитку, испачканную кровью Джошуа. Стерев кровь с визитки пальцами, генерал прочитал надпись на одной из ее сторон:
— Принц Барк
И десятицифровой номер коммуникатора.
Эту визитку он протянул своему радисту, приказав:
— Соедините, капрал!
Через секунду бригадный генерал Иоганн Сольнах уже говорил в ларингофон своего танкового шлема:
— Я хотел бы срочно переговорить с принцем Барком!
В ответ в микрофоне ларингофона послышался ему совершенно незнакомый голос, который спокойно поинтересовался:
— Я вас слушаю! Кто со мной хотел бы переговорить?
Разговор с принцем Барком продолжался минуту, две, но не более. После этого разговора задумавшийся бригадный генерал Сольнах задумчиво осмотрел окружающих его танкистов. Утвердительно качнул головой, словно убеждал самого себя в правильности только что сделанного выбора и коротко приказал:
— По железным коням, друзья! Готовьтесь к бою!
Глава 15
1
Рано утром этого дня Саана, столица великой Кирианской империи, была разбужена сиренами воздушной тревоги, первые ревуны подали голос в пять часов тридцать минут утра. Но горожане продолжали спокойно почивать в своих постелях по той причине, что жители столицы еще никогда не слышали воя сирен воздушной тревоги и им никто не говорил, что это может означать. Поэтому они не знали значения воя этих сирен, которые утром их так внезапно подняли с теплых постелей. Дальше действуя по привычке, они, чтобы поспрошать своих соседей, что мог бы означать этот многолосый вой сирен, стали выходить во дворы своих домов, где заборы и палисад начали общаться друг с другом.
Чтобы избежать больших потерь среди гражданского населения столицы, мы еще вчера, используя возможность размещения платных объявлений на страницах столичных газет, разместили свою информацию о том, что завтра по таким-то объектам нанесет бомбоштурмовые удары имперская боевая авиации. Подробно перечислялись объекты, по которым будут нанесены удары имперской бомбардировочной авиацией.
Пресса и галовидение Сааны эту нашу информацию приняли в штыки, на той же странице для платных объявлений они разместили свои статьи т репортажи, в которых издевались над императором Иоанном, нагло утверждая, что у него вообще нет, и не могло быть какой-либо авиации вообще. В те времена журналисты были большими демократами, они не верили ничему и никому, кроме самих себя. Они придерживаясь этой точки зрения, не понимая, что их редакторы давно куплены кланами, что они работают только по указке агитаторов и пропагандистов имперских кланов.
