Ладно, Мастер. У принца теперь кинжалы не заберёшь, но отныне поклянись, что их ты будешь давать только мне, и никогда не ставь на них своё клеймо. А я их буду брать очень понемногу. Дай мне свой знак, человек с этим знаком будет иметь право взять десять кинжалов. Платить тебе я за них не буду: это наказание за твои вины, да заодно и ты сможешь всегда поклясться, что мне их никогда не продавал и не дарил.
Твоей жене я передала кошель с деньгами взамен украденных стражниками. Кое-кто из охраны короля услышал, как мой муж ругается по поводу твоего оружия в руках подонков, и решил оказать услугу королю, почти такую же, как медведь отшельнику, добавила королева.
Спасибо вам, ваши величества, что вы поверили мне, поклонился Тор.
Я доволен, сколько и каких воинов ты оставил в моей армии. Надо было бы тебя послать на войну, чтобы можно было бароном сделать. Если пожалую титул без военных заслуг, вся знать на тебя ополчится, сказал король. Но я уже приказывал тебе на войну самому не ходить, и приказание подтверждаю. Обойдёшься без баронства, а твой сын его легко заслужит.
Я согласен, повелитель, ответил Тор. Мне самому было бы трудно, если бы я стал бароном. Я и с обязанностями владетеля едва справляюсь.
Знаем мы, как ты едва справляешься! рассмеялся король. И не ври: не трудно тебе было бы, а плохо и стыдно. Да и в политику ты вынужден был бы ввязаться, а это не для твоего медвежьего ума и медвежьей силы.
Тут нужно быть гибридом льва и лисицы, сказала Толтисса. Вот принц Клингор такой гибрид. Посмотришь на него в бою лев. А когда интриги плетёт лисица.
Да, такого подданного никому не пожелаю иметь, ухмыльнулся король. Государю остается с ним лишь четыре выбора. Или казнить, или опозорить и заточить, или сделать вассалом, или сплавить другому государю.
А я его перестал считать другом, сказал Тор.
Дурак ты! заметила королева. Другом в твоём понимании он тебе никогда не был. Хотя в его собственном он считал себя твоим другом и делал гадости, лишь когда это было очень выгодно и очень скрыто. Более того, я уверена, что, упади ты в грязь из-за его интриг, он бы благородно подал тебе руку, приказал тебя обмыть, обрядить в лучшие одежды и тем самым завоевал бы твою вечную благодарность, наивный Медведь. Большей дружбы от Клингора никто никогда не дождётся...
Спасибо, мудрейшая из женщин, сказал Тор.
Вот что значит стать королевой! засмеялась Толтисса, оборотившись к мужу. Я теперь не красивейшая, а мудрейшая!
Ты была и остаёшься и той, и другой, улыбнулся король.
Завтра приходи на большой приём. Там будет публично объявлено, чтотычистотвин,сказалаповелительнымтономкоролева,иаудиенция закончилась.
ВЗоореМастерсженойнашлиещёодногохорошегомонахаи,наконецто, приличного шелкомодельера, который соблазнился, что во владении много шерстяного высокогорного шёлка. Эсса решила шерстяной шёлк монополизировать и дарить на платье лишь отличившимся дамам или же тем, чьи мужья отличатся, и Тор её попросит. Тор согласился с таким решением.
Пока Мастер потерял ещё почти месяц в результате поездки в столицу, алхимик Кар Урристир и рудознатец Хой Аюлонг продолжали увлёкшую их работу. Алхимик наконец-то нашёл метод закалки готового изделия. Оказалось, что прежде всего надо выдерживать его при фиксированной температуре не менее часа, а лучше трое суток. Так что пришлось Мастеру греть клинки для закалки в алхимическом тигле. Хой Аюлонг же вместе с Беркутом сходил на высокогорье. Придя оттуда, рудознатец, измотанный до крайности физически, но с огнём в глазах, с восторгом рассказывал, какие сокровища находятся в горах Колинстринны. Все начали расспрашивать его о золоте, платине и драгоценных камнях. Аюлонг устало усмехнулся, махнул рукой и ушёл в свою мастерскую, бормоча о цирконии, церии и дидиме сокровищах, которые никто, кроме него и Тора, не видел и не оценил бы. Через час он уже забыл о еде и сне, колдуя над новой добавкой к сплаву.
Алхимик заговорил о необходимости идти в Великий Монастырь и там защищать изобретение, но Мастер, которого Учитель заставил детально выучить, что требуется для защиты новации, ещё во время подготовки на Первого Ученика, сказал, что, пока мы не знаем одного из двух: точных инструкций, как работать, чтобы получился сплав, или обоснований, позволяющих хотя бы в принципе самим разработать такие инструкции, мы не можем защищаться. Второй случай намного предпочтительнее.
Заодно, пока король проводил реформы у себя в королевстве, Тор провёл важную реформу обычаев у себя. Он пригласил на очередной бал наряду с дворянами и мастеров.
Поскольку Великий Мастер равен баронам, то, соответственно, обычный мастер равен обычным дворянам, обосновал свое решение Тор. Но, конечно же, в большинстве ленов такое решение не было воспринято, хотя опротестовать его тоже не смогли: аналогия была точной.
* * *
Стотысячная армия королевства двинулась в Сахирру навстречу примерно такой же армии Зинтриссы. Уголки губ Клингора непроизвольно ползли вверх, когда он изучал карту. Наконец-то, достойный противник, а не братоубийственная возня. Если удастся вызвать врага на генеральное сражение, можно будет решить исход войны одним эффектным ударом. Все вечера принц проводил над картой, рассчитывая время переброски войск между многочисленными фронтами и оценивая относительную важность каждого направления.
Витогеонрешил,чтотроминское,самоеотдалённое,направлениепока что в усилении и активных действиях не нуждается. Более того, он послал приказ, запретив войскам входить на территорию атакованных Тромой княжеств. Пусть туповатый, по докладам розмыслов и дипломатов, троминский королёк копается в княжествах, и помогать союзникам пока что лишь словами и немного ресурсами: за помощь надо будет взять достойнуюнаграду,ипустькнязькисначалаприползуткнемунаколенях.
А вот шжи нельзя игнорировать. Они близко, и Жугэ после расправы над Ликангсом наверняка захочет пограбить Старквайю. Клингор отделил двадцать тысяч для противостояния Жугэ в Ликангсе и поставил командирами принца Тиргора вместе с королевским генералом Луараку. Ещё одна двадцатитысячная армия принца Атара должна была действовать в промежутке. Предполагалось, что, сдержав Жугэ, известного своей сверхчеловеческой хитростью и тактическими способностями, но также крайней осторожностью, Тиргор двинется дальше на север в места, где у Зинтриссы было мало войск, и начнёт обходной манёвр, чтобы перерезать пути снабжения и заставить Жугэ отступить без боя. Атар тем временем выдвинется с юга, чтобы занять Ликангс.
У самого принца даже после этого оставалось почти сто тысяч воинов, в том числе двадцать тысяч конницы, что было немаловажно. Больше половины пехотинцев были тяжеловооружённые, опытные, закалённые в битвах гражданской войны бойцы.
Этот план Клингор, естественно, не разбалтывал. Его знали лишь шесть человек: три командующих армиями и три их заместителя. У самого Клингора заместителем был его генерал Сон Кушака. Старинный род Кушака в последнее время захирел и обеднел, поэтому генерал готов был в лепёшку разбиться, но завоевать себе поместье и титул. Кушака прекрасно проявил себя в самом жарком узле западной границы: вблизи устья Линнацассы сходились границы Линны, Тромы и Старквайи. В этом месте всего двадцать вёрст отделяли Трому от вожделенного выхода к морю. Естественно, там всё время приходилось безжалостно отражать провокации и вместе с тем не зарываться, чтобы не дать повода к большой войне.
Клингор был рад вновь получить меч из торовского булата. В битве это было и оружием последнего шанса, и, наоборот, шансом геройством переломить исход битвы. Принц представил себя неожиданно прорубающим дыру в железном строю тяжеловооружённых, а затем своих воинов, разрывающих войско врага через эту брешь.
Принц снабдил кинжалами Тора десять лучших дворян из своей личной охраны. Они знали, что пускать в ход их нужно в крайнем случае и лучше сразу против нескольких врагов.
А сейчас армия двигалась средними переходами. Клингор был уверен в победе, если армия подойдёт к делу не измотанная. Он молился, лишь чтобы враг был глуп и вышел на генеральное сражение. И у него появилась идея, как вызвать врага на битву.
* * *
ОставшаясяпоследнейзанозойрокошаЛиньянедавалапокоякоролю. За ужином, который он мог вкушать не на публике, а наедине с супругой, он заговорил с женой.
Королева, как ты чувствуешь, правильно ли я сделал, посоветовав Клингору не тратить времени на Линью?
Ты, царственный супруг мой, сам можешь ответить. Я лишь попытаюсь почувствовать, в чём же ты не уверен.
Если бы наша армия подошла к городу, линьинцы сразу забыли бы свои раздоры и стали бы обороняться изо всей силы. Но здесь и ещё что-то могло быть.
Конечно, могло. Ты же ещё не рассмотрел море.
Правильно.Полнуюморскуюблокадунеустановишь,подавляющего преимущества в флоте нет. Да заодно вести морские битвы зря топить свои корабли, которые могут ещё пригодиться. Значит, могли появиться добровольцы, а потом и помощь от кого-то, если осада затянется. То есть, атаковав город, я мог бы спровоцировать признание Линьи.
Но есть ещё одна возможность.
Конечно. Если бы одна из партий открыла мне ворота... Тогда больших неприятностей не было бы.
Может быть...
Посмотрим, посмотрим. Одна из партий открыла бы, но остальные всёравносопротивлялись.Былобыморекрови,разорениеиразграбление. Ну, разорение эти дураки заслужили... Так что неприятности опять были бы. Да и ненадёжно всё это. Открытые ворота могут оказаться ловушкой... Или стать ею... Уж лучше блокировать город.
А как?
С суши и с моря. Мало кто поплывёт торговать к ним, рискуя напороться на наш флот и лишиться корабля.
А Зинтрисса? И Хирра?
Верно, верно! Мой флот будет занят охотой за контрабандистами, которых разведётся сразу же как собак нерезаных, а флот Зинтриссы будет хозяйничать в моем море! Нет, не дождутся! Значит, только с суши. Да, это гробит их торговлю.
Гробит, гробит... Что-то тут не так. Ага, у них в истории уже много раз было, что суша оказывалась отрезана. Но ремесленники сильные, да ещё сохранились колонии. Будут торговать своими изделиями и колониальными товарами. Конечно, придётся им попотеть и перестроиться, свобода требует жертв. А когда перестроятся, назад уже им самим не захочется.
А ещё какие варианты?
Оставить их почти что в покое... Тогда их немедленно признает Зинтрисса, за ней потянутся Хирра и Трома. То есть восстановление имперского статуса им почти гарантировано. Так что просто выжидать тоже не стоит. Хотя с точки зрения торговли это решение даже получше: если привычные дела будут продолжаться, хоть и с помехами, перестраиваться на дальнюю морскую и на ремёсла не очень захочется.
Что-то, наверно, ещё есть...
Убить этого взбесившегося дурака Крангора... Конечно, шанс довольно большой, но практически такой же, что покушение провалится. Сейчас он осторожен, чувствует, что многие на него очень обижены. А если дело провалится, неприятностей не оберёшься.
А если удастся?
И тогда не лучше получается. Изберут нового консула и продолжат гнуть свою линию. Так что убивать его нет смысла, а то я уже начал думать: может быть, стоит подкинуть Тору идею насчет убийства, чтобы в случае провала остаться в стороне. Теперь я оценил решение (до сих пор не понимаю, чьё: Клингора или Тора): убить его невесту! Но новой невесты он что-то не заводит пока...
Мой венценосный супруг, что же нам остается?
Ниодногонормальногорешенияневижу!Нуиситуация!Последняя кость в горле, но какая зазубренная!
Ничего. Даст Судьба, как-нибудь справимся.
В эту ночь Толтисса увидела очередной сон, но, уже знавшая свою особенностьвиденийвариантовреальности,защитилась,чтобыонникому не попал. Она на форуме в Линье, почему-то без свиты и короля. На форум врывается принц Крангор, быстрыми шагами подходит к ней, кланяетсяивдругвыхватываетмечисноситейголову... Уходявсветлый тоннель, она сверху видит, как он поднял голову, поцеловал и произнёс ошеломлённому народу:
Теперь наша свобода освящена жертвой и кровью. Теперь нам обратного пути нет!
* * *
Летним утром по дороге на Линью не спеша двигались три конницы: королеваТолтиссаидвееёохранницы.Ониподошликпограничномупосту независимой Линьи. Правда, полностью декларировать независимость Сенат всё ещё отказывался, опасаясь оказаться в настоящей войне со Старквайей, пока имперский статус Линьи ещё не восстановлен. Поэтому на пограничном столбе по-прежнем красовалась приписка маленькими знаками королевства Старквайи. Пост, стоявший лишь чтобы слегка контролировать нежданных гостей, вытаращил глаза и открыл рот (не думайте, что у него был один рот, но все трое настолько синхронно это проделали, что хотелось сказать именно так).
Неужели это на самом деле королева?
Вроде бы и на самом деле. Чего же ты не спросил?
Язык к нёбу прирос! И у тебя ведь тоже!
Слушай, Ар, скачи в город, сообщи, что едет королева.
И Ар поскакал в город. Королева и её спутницы после поста несколько прибавили, лошади у них были прекрасные и не уставшие, и бедный патрульный с трудом поспевал за ними, не то, чтобы обогнать. Но перед воротами города королева подмигнула своим охранницам, и они пропустили несчастного перепуганного гражданина вольного города Линьи вперёд минут на пять.
Что случилось? спросил начальник охраны ворот.
Сюда скачет королева!
Какая ещё королева?
Та самая!
С войском?
Одна.
Вот это да! Надо известить Сенат и консула!
Возлеворотбыстрособираласьтолпазевак,посмотретьназнаменитую красавицу-королеву. Неспешно приближались всадницы.
Вот это красота! Не зря король от нее с ума сошел!
И служанки первоклассные. Эх, такую бы к себе в постель...
Такая бы тебя скрутила в три погибели и выбросила бы на улицу. Ты ей в подмётки не годишься.
Королева приостановила коня и гордо посмотрела на растерянного начальника караула.
Кто идёт?
Ваша королева.
Подожди, пока известят Сенат и консула.
Вы что, женщины боитесь?
Народ зароптал. Начальник сжался и сказал:
Проезжай, гражданка. Но оружие пусть твои служанки оставят.
Вы что, граждане свободной Линьи? Боитесь дубинки охранницы и её кинжала? Может, и мне мой женский кинжал оставить?
Народ расхохотался и возмутился ещё больше. Начальник капитулировал.
Ну ладно, проезжай.
И Толтисса направилась прямиком на форум. Со всех сторон стекался народ, многие сенаторы тоже сочли за благо быстрее явиться на форум. Принц-консул метался, теряя драгоценные минуты и не зная, что делать. А королева спешилась перед форумом и в сопровождении двух охранниц прошла на ораторскую трибуну.
Приветствуютебя,благородныйнароддревнейизнаменитойЛиньи!
Да здравствует королева! закричал народ.
Приветствую вас, отцы-сенаторы!
Поражённые происходящим, ослепительной красотой и властностью этой женщины отцы-сенаторы не осмелились возразить, что королеве не было предоставлено право ораторства. Они поклонились и сказали:
