Низкое происхождение не мешало талантливым людям подняться по иерархической лестнице и достичь определенных высот: знаменитый философ, математик, физик и естествоиспытатель Лев Математик был возведен в митрополиты, а Михаил Пселл, на протяжении ряда лет состоявший советником василевсов, возглавил философскую школу. Не только мужчины, но и женщины могли получить образование и преуспеть в науках. Ярчайшим примером является жизнь и творчество «тринадцатой музы» Анны Комнины (1083-ок. 1153/1155) — дочери византийского императора, талантливой писательницы, автора знаменитой, прославляющей деяния Алексея I Комнина «Алексиады».
Нередко единственным условием приобретения знаний и учености была способность оплатить услуги дидаскала. Именно материальная составляющая часто препятствовала проникновению в «сокровищницу мудрости» простолюдинов — крестьян и городской бедноты.
Развитие византийской культуры X-XII вв. опиралось на античное наследие: приложение классической образовательной модели на практике привело к утверждению системы преподавания «тривиума» и «квадривиума». Начальные навыки чтения и письма, общие представления о библейской истории, христианском вероучении и греко-римской культуре византийцы, изучавшие Псалтырь, произведения Гомера и Эзопа, получали в элементарных, чаще всего частных школах; также существовали первичные образовательные учреждения при храмах и монастырях (например, при Нарсийской обители). В Византийской империи X-XII вв. сложилась разветвленная система школ: многочисленные светские и церковные центры учености находились как в Константинополе, так и в других городах державы ромеев; в них любой мог, освоив грамматику, риторику, диалектику, арифметику, геометрию, музыку, астрономию и физику, приступить к постижению «чистого знания» — богословия.
Важной вехой в эволюции византийской системы образования стало появление в IX в. в Константинополе высшей школы (иногда называемой в историографии «университетом»), размещавшейся в Мангаврском зале дворца василевса. Данное учреждение носило светский характер, преподавание в нем велось по четырем дисциплинам — грамматике, геометрии, астрономии и философии. В следующем, X столетии, Константин VII Багрянородный основал школу, структура и система обучения в которой походили на организацию предшествующего центра. Иначе была устроена Константинопольская высшая школа, созданная в середине XI в. Константином IX Мономахом; на двух ее подразделениях, философском и юридическом, готовились квалифицированные кадры для государственного аппарата.
Как элементарные, так и высшие учебные заведения Византии X-XII вв. являлись проводниками античных знаний. Ставший впоследствии «ипатом» философов в школе Константина IX Михаил Пселл (1018-ок. 1096/1097) был одним из тех, кто возрождал традиции классической культуры в области философии и риторики. Последователь античного неоплатонизма и тонкий знаток древних авторов, Пселл оставил обширный корпус сочинений по философии, праву, логике, астрономии, медицине, математике, музыке и грамматике, в том числе историко-мемуарную «Хронографию», «Логику» и «Всеобщее наставление». В них он претворял в жизнь идею симфонии интеллектуальных достижений эллинистическо-римского мира и христианского Откровения. Его стремление разделить сферы действия веры и разума, богословия и философии, положившее начало тенденциям к рациональному объяснению важнейших вопросов человеческого бытия, повлияло на творчество ближайшего ученика, знатока диалектики, Иоанна Итала (вторая половина XI в.), осужденного церковью за приверженность к аристотелизму, повлекшему ошибочные, признанные еретическими, воззрения (1082 г.).
Заметных успехов в XI—XII вв. достигли естественные науки — новый уровень познания законов природы в связи с развитием человека-микрокосмоса нашел отражение в трактате Симеона Сифа «Общий обзор начал естествознания»; с введением индийских (арабских) цифр расцветают математические дисциплины; благодаря использованию трудов Аристотеля и позднейших комментаторов расширяется система представлений византийских ученых о происхождении и строении животных. В целях совершенствования медицины и фармакологии в XII в. была организована специальная школа при больнице монастыря Пантократора.
Огромное значение в складывании «научной картины мира» византийцев имеют изыскания Евстратия Никейского (ок. 1050—1120), который систематизировал античные представления о земле и Вселенной. Наряду с постижением «благородного знания» интеллектуалы интересовались «суетной наукой» (Михаил Пселл) — астрологией, видя в ней, вопреки предостережениям авторитетных ученых, практический способ объяснения поведения людей с помощью движения звезд. Например, Михаил Глика открыто критиковал императора Мануила за его любовь к астрологии.
Достижения в области агрикультуры были сведены по поручению Константина VII Багрянородного в уникальный энциклопедический сельскохозяйственный труд «Геопоники». Греческая хронография X в. представлена сочинением Льва Диакона (950-ок. 1000) «История» (ок. 990 г.).
Вместе с расцветом светских наук процесс систематизации византийского богословия, начатый во второй половине VIII — начале IX в. в условиях жесткой религиозной полемики («Источник знания» Иоанна Дамаскина, Федор Студит), получил продолжение в X-XII вв. Мистическое понимание христианского Откровения и тайн мироздания характерно для Симеона Нового Богослова (949-1022), учение которого, по словам И. Мейендорфа, «нелегко укладывается в привычные богословские и церковные рамки».
Глубокие трансформации, происходившие в научных областях знания, также затронули сферу византийской литературы. В XI—XII вв. рождается новое направление словесности, связанное с реалистическим (предельно конкретизированным) изображением действительности — наиболее ярким примером принципиально иного подхода к вйдению различных сторон жизни общества является творчество Христофора Митиленского. В работах другого видного поэта-профессионала Феодора Продрома дается детальная картина быта и стиля мышления придворного общества XII в. Постепенно на задний план отходят традиционные жанры византийской литературы (памятники агиографии, литургическая поэзия), уступая место явлениям, связанным прежде всего с глубоким психологизмом и индивидуальностью.
Обретение мощей Климента Римского близ Херсонеса. Миниатюра из Менология императора Василия II. XI в. Ватиканская библиотека, Рим
В XI—XII вв. большой популярностью пользуются эпические, соединяющие исторические и легендарно-мифологические элементы фольклорных преданий («Дигенис Акрит»), а также эротические произведения. Широкое хождение имеют написанные на народном языке сочинения сатирического, обличительного содержания, пересматривающие устоявшиеся эстетические каноны и этические нормы поведения и отражающие «предренессансные» изменения в сознании как самих авторов, так и читательской аудитории.
Не только философия и литература, но и искусство, а также архитектура подверглись основательному изменению: на смену традиционной для Византии базилики пришла крестово-купольная форма храмового строительства; масштабная планировка сменяется малой по объему. В памятниках зодчества XI—XII вв. — церкви монастыря Хора в Константинополе, церкви св. Пантелеймона в Фессалонике, церкви монастыря Дафни близ Афин — отчетливо проявились черты строгости внешних форм и красочности внутреннего пространства (мозаика, фреска, икона), изысканности убранства. Храм-«образ мира» являлся в своем монументальном величии свидетельством торжества Православия, восхваляющего Бога и Его творения. В византийском искусстве на первый план вышла практика изображения лика, основанная на акцентировании не физической (с достаточной долей реализма), а духовной составляющей. Высокого художественного уровня достигло декоративноприкладное искусство — изделия из слоновой кости, глины и книжная миниатюра.
Древняя Русь
Расселение и формирование государственности восточных славян
Расселение восточнославянских племен в лесостепной зоне Восточной Европы — одна из последних волн миграций эпохи Великого переселения народов — по древнейшим достоверно славянским археологическим памятникам начинается в конце V — начале VI в. н. э. Пражско-корчакская и Пеньковская культуры охватывают в это время территорию от Эльбы на западе до Среднего Днепра на востоке и Нижнего Подунавья на юге. Дальнейшее продвижение восточных славян на север и северо-восток в лесную зону охватило к IX в. земли вплоть до Ладожского озера, верховьев Волги, Волго-Окского междуречья и верховьев Дона.
В середине I тысячелетия в сочинениях византийских и римских писателей (Прокопия Кесарийского, Менандра Протектора, Иордана) появляются первые упоминания славян, которые обозначаются двумя этнонимами: «словене» (др.-рус. словѣне, греч. Σκλαβηνοί — «склавины», лат. slavi/sklavi «славы/склавы») и «анты» (греч. ΅Ανται, ΅Αντης, лат. antae). Первое являлось общим наименованием славян (не только восточных), второе относилось к юго-восточной их группировке с иранским субстратом, обитавшей в лесостепной зоне.
Характер древнейших восточнославянских общностей (до IX в.) восстанавливается по скудным, разрозненным и подчас косвенным данным крайне неопределенно. В позднейших греческих, латиноязычных и русских источниках упоминается до 100 наименований славянских (среди них около 10 восточнославянских) племен. Доминирующий способ образования восточнославянских этнонимов от названия местности указывает на то, что они возникли в ходе миграций как обозначения новых, территориальных общностей вместо старых, кровнородственных. В них выделились военные вожди и, вероятно, профессиональный военный слой (дружина) — о крупных военных походах антов сообщает ряд византийских историков. В это же время в лесостепной зоне среди многочисленных селищ появляются укрепленные рвами и земляными валами городища, что свидетельствует об усилении властных структур, способных организовать значительные массы людей. Основу хозяйства составляло земледелие, особенно продуктивное в лесостепной зоне, и пастбищное скотоводство.
На протяжении VIII—IX вв. в среде восточнославянских племен происходят существенные социально-политические сдвиги. Называемые в летописях «княжения» полян, древлян, северян, дреговичей, радимичей и других занимали большие территории, являли собой, вероятно, объединения более мелких родственных племен и возглавлялись князьями и родовой знатью — старейшинами. Мощным стимулом для перерастания этнополитических объединений в ранние государства, наряду с расширением пахотных земель и ростом прибавочного продукта (в лесостепной полосе), явилось формирование трансконтинентальных торговых путей, связавших Западную Европу через Балтийское море и реки Восточной Европы с арабским Востоком и, позднее, с Византией. Важную роль в освоении путей и осуществлении торговой деятельности играли скандинавы, которых уже с VII в. привлекал север Восточной Европы прежде всего как источник пушнины, высоко ценившейся в Западной Европе.
На протяжении VIII в. система североморско-балтийских коммуникаций продлевается на восток через Финский залив в Ладожское озеро, образуя макробалтийский регион, и через разветвленную речную сеть достигает Верхней, а затем и Средней Волги — Балтийско-Волжский путь, восточный отрезок трансконтинентальной магистрали. Возникновение в середине VIII в. на Волхове торгово-ремесленного поселения в Ладоге, а столетием позже — поселения на Городище под Новгородом, где размещался скандинавский гарнизон, а позднее находилась княжеская резиденция, свидетельствует об активном использовании этого пути. Уже в конце VIII в. купцы с европейского Севера и из Арабского халифата встречались в богатых городах Волжской Булгарин, начинается обильный приток арабского серебра в Восточную Европу и Скандинавию. Древнейшие клады восточных серебряных монет — дирхемов, оставленные скандинавами (на многих монетах процарапаны руны, изображения оружия и ладей, символы северных языческих культов), сосредоточены в Ладоге и ее окрестностях вплоть до Финского залива, а в IX—X вв. распространяются по всей территории Руси, в Восточной Прибалтике, на о-ве Готланд и в Восточной Скандинавии. Обильное поступление высококачественного серебра в эти регионы имело столь важное значение для их экономического развития, что в основу древнерусской денежно-весовой системы лег арабский дирхем.
В это время в финно-скандинаво-славянской контактной зоне на Северо-Западе Восточной Европы возникает и распространяется наименование русъ (греч. ΄Ρως, лат. Rhos, нем. Ruzzi, араб, ар-рус). По принятому большинством исследователей мнению, оно происходит от финн. Ruotsi (эст. Rootsi; в современных финских языках — «Швеция»), которое отражает древнескандинавское слово *rop(e)R — «гребец, участник похода на гребных судах». Самоназвание скандинавских, по преимуществу шведских отрядов было воспринято финским населением еще в VI—VII вв., когда на землях прибалтийско-финских племен появляются скандинавские поселения и скандинавы начинают проникать в глубь Восточной Европы.
Вторая, трансевропейская, магистраль, называемая «Повестью временных лет» «Путем из варяг в греки», формируется на протяжении IX в. и с X в. приобретает не только международное торговое, но и внутрирусское административно-политическое значение. Балтийско-Днепровский путь обеспечил прямой выход на богатые рынки Византии и Переднего Востока. Это было тем более важно, что военно-торговым экспедициям русов в страны Арабского халифата препятствовал Хазарский каганат, контролировавший устье Волги. Интенсивное использование этого пути также вызвало появление ряда торгово-ремесленных центров и контрольных пунктов — в Гнёздове (у Смоленска), Шестовице (у Чернигова) и других, а также бурный рост Киева.
Одновременно с двумя меридиональными водными путями складывается и еще один трансевропейский путь — сухопутный, идущий в широтном направлении, который связал Центральную Европу через Среднее Поднепровье со Средним и Нижним Поволжьем (Волжской Булгарией и Хазарией) и выводил на Великий шелковый путь, тянувшийся вплоть до Китая.
Трансконтинентальные пути определили преимущества геополитического положения восточнославянских земель — на пересечении мощных потоков ценностей, разнокультурных импульсов и влияний. Возможность участия в дальней торговле притягивала к ключевым участкам путей местную знать, получавшую доступ к источнику легкого и быстрого обогащения, способствовала стратификации восточнославянских общностей, консолидировала и укрепляла центральную власть — все это в совокупности ускоряло процессы восточнославянского политогенеза.
