— Так в лесу и остались лежать, как где их перестреляли и покололи — внушительно сказал командир группке военспецов. Лейтенант хмуро хмыкнул. Остальные понимающе переглянулись. Ясно было, что забот добавилось и надо спешно этих гражданских строить и учить, потому как иначе придется пропадать ни за понюх табаку. Даже фальшивый старшина ВВС это уже понимал отчетливо, да и привык за время скитания с Семеновым и другими, что постоянно кто-то на фишке сидит, как говорилось в телевизоре. Нынешние же говорили более чопорно — 'быть в карауле'.
— Так что, товарищи военспецы — на вас вся надежда, людей хотовить надо и жучить немилосердно. Товарищ лейтенант и так каждую ночь караулы проверяет, но чует мое сердце — не хотовы мы к хорошей драке — поставил задачу перед военными пышноусый.
— Очень много подростков в отряде, даже и детей совсем — угрюмо отметил заметный факт Берёзкин.
— А что ж вы хотите — сознательная молодежь, комсомольцы, пионеры и сочувствующие. Вы знаете, товарищ военный, что у нас в стране по переписи последней получилась треть населения — несовершеннолетняя? Да, много детей, а что ж с ними делать? Немцам оставлять? Так молодежь хорячая, хлупости делает по неразумию, о конспирации понятия не имеет, одно херойство на уме. А немцы их — на виселицу, да расстреливать, без разговоров.
— Ладно, вас понял, будем учить еще интенсивнее. Кое-что уже и за эту неделю успели, во всяком случае на посту теперь уже не спят — неохотно отозвался лейтенант.
— Учите пуще. Еще вопросы остались, хлопцы?
— Так точно, есть вопросы — отозвался Середа.
Начальство вопросительно подняло кустистую бровь. Брови у командира вполне конкурировали с усами.
— Инструменты нужны, товарищ командир. Чтоб орудие ремонтировать. Можно, конечно и через ствол наводить, но лучше бы прицел просушить. Для этого его надо аккуратно разобрать и собрать. Да и вообще пригодятся, если у нас есть охота технику иметь.
— А те что с разбитой машины? — осведомился пышноусый.
— Тех не хватит, они — колесо сменить или гайку открутить. У нас был очень хороший набор немецких инструментов, но его нагло сперли. Некие Гогуны. Кроме того эти самые Гогуны наших красноармейцев режут и работают открыто на немцев.
— Знаю про кого разговор. Так у них там самооборонцы. Пятнадцать — двадцать стволов — нахмурился командир отряда.
— Точно так. Тринадцать стволов только. И грамотных и обученных к военному делу у них там четырнадцать человек, дезертиров из РККА. Причем оружие носят не всегда сами обученные, зачастую отдают пацанам малолетним, особенно когда патрулированием вокруг деревни занимаются. При дезертирстве своем эта сволочь бросила ответственный участок фронта, нарушила приказ и попутно они застрелили шестерых сослуживцев, которые дезертировать не хотели. Еще при дезертирстве закопали в схроне два станковых пулемета, шесть винтовок и большое количество патронов, в том числе и в пулеметных лентах. Потому — может стоит сначала не немцам всыпать, а их холуям? — как по-писанному изложил Середа.
— Два пулемета, ховоришь? Станковых? — задумался командир отряда.
— Так точно. Побоялись они их с собой тащить — кивнул артиллерист.
Берёзкин и Бендеберя с нескрываемым удивлением уставились на артиллериста.
— А откуда вы вообще все это узнали? — спросил ефрейтор, явно опередив своего лейтенанта.
— Наш товарищ договорился с одним любезным старичком из этого села, обменять найденную в лесу увечную лошадку и немецкий набор инструментов на харчи. Вместо этого с бойца задарма еще и ботинки с трофейным пистолетом взяли и собрались прирезать, но он им наплел семь коробов и все лесом, что у него еще добро припрятано. Тем жив остался. А мы со старшиной в трофейной немецкой форме и на трофейной технике туда на следующий день приехали, наврали опять же всякого-разного и товарища выручили.
— Интересно! — заявил внимательно слушавший лейтенант.
— Как кино — согласился уважительно ефрейтор.
А пышноусый подозвал одного из мальчишек и приказал тут же живым духом привести замполита.
Замполит на взгляд Лёхи был странноватым долговязым парнем, говорил какими-то одинаковыми, словно штампованными фразами, постоянно и не к месту поминал роль партии и лично товарища Сталина и в общем потомок старался поменьше с ним обращаться. Не глянулся Лёхе этот политрук.
И сейчас — не успел подойти, а уже начал ябедничать:
— Вот, как и опасался — два штыка сломали — доложил он командиру.
— Это как так? — удивился пышноусый.
— А вот товарищ летчик рассказал молодежи, как боец метнул в германца винтовку, иначе не успевал добежать. Молокососы это послушали и вечером же опробовали этот предосудительный метод рукопашного боя — старательно утопил Лёху замполит.
— Кто штыки сломал? — поинтересовался недобрым тоном командир отряда.
— Бойцы Гнидо и Азаров.
Пока менеджер дивился такой чудной фамилии, пышноусый вынес вердикт:
— За порчу оружия — десять нарядов на кухню. И чтоб там не милосердствовали, а хоняли як след! И строевой подготовки — индивидуально!
— Есть! — козырнул политрук, но неумело, по-штатски, даже у Лёхи вышло бы молодцеватее.
— Да, минутку...
— Слушаю? — насторожился ябеда.
— Так как — винтовки-то в дерево втыкались? С какого расстояния бросали? — уже другим тоном, словно футбольный фанат, пропустивший важную игру, спросил пышноусый.
— Гнидо ухитрился дальше всех кинуть, с восьми метров попал. Втыкаются, точно. Пошел на улучшение результата — и тогда уже сломал — тоже не без азартного огорчения ответил политрук.
— Эти дурацкие соревнования прекратить! Спортсмены нашлись! И запретить строжайшим образом так с оружием обращаться! — разгладив усищи, изрек важно командир.
— Есть. Только вот есть момент... — начал тянуть резину его собеседник.
— Я понял. В общем — запретить. Но чтоб знали — и так можно враха убить — согласно кивнул командир.
— Ну, мы в таком направлении и работали — усмехнулся замполит, а потом неожиданно обратился к Лёхе:
— Скажите, товарищ летчик, а кто из вас так винтовкой кидаться умеет?
— Вот он — ткнул пальцем в зардевшегося Семенова менеджер.
— А как так получилось? — заинтересовался всерьез политрук.
— Мы атаковали немца, готовившего обед рядом с тяжелым гусеничным мотоциклом — опередил Лёху и Семенова артиллерист. Потомок с неудовольствием глянул на торопыгу.
— Гусеничный мотоцикл? — недоверчиво переглянулись командир с замполитом.
— Так точно — кивнул Середа. Лёха с удивлением заметил, что бурят с Семеновым как-то тревожно переглянулись.
— А с какой целью вы так рискнули? — мягко спросил замполит.
— Мой грех — неожиданно сказал сержант и покаянно развел плечами. Тут же добавив:
— Мы переправлялись через не то речку, не то длинное озерцо. Обходить было некогда — немцы совсем рядом оказались. А у нас летчик плавает как топор, да и товарищ из Бурятии немногим лучше — как утюг. Я-то плаваю, как рыба, но когда рука здорова. Потому на скору руку собрали плотик из всякого-разного плавучего, на него имеющееся оружие и погрузили. Вот я и не доглядел — плотик развалился на полдороге, винтовки на дно пошли. Когда выбрались и обсохли, нашли ломаную винтовку, ее бросать было не жалко. А на немца напали с целью захвата транспортного средства, оружия и харчей. Очень уж жрать хотелось. Если б не бросок товарища Семенова — фриц бы нас перестрелял, как кролей.
— А эти винтовки у вас откуда?
— Вот эти две мы как раз у Гогунов и изъяли. Когда товарища Семенова выручать пришлось. Так что было у них 15, а теперь 13. Еще одна — с того самого немца, вместе с обедом прибрали. С отечественного горохового концентрата был обед, к слову, вкусно обалденно, могу смело рекомендовать!
— А пулемет?
— Вместе с инструментом и пистолетом добыли. Ремонтник был у битого бронетранспортера. Сопротивлялся зараза, его наш бурят гранатами закидал, иначе бы не одолели, он в кузове бронированном как в фортеции сидел.
— Вы должны мне подробно все рассказать, это нужно для общественно-массовой работы! И обязательно выступите у нас на партийном собрании! Надо изучать боевой опыт, это сейчас архиважно — взволнованно сказал политрук.
— Это все потом. Есть срочное задание. Начальника разведки у нас пока нет. Потому заниматься придется тебе — весомо перебил пышноусый.
Замполит осекся, внимательно вытаращился на командира.
— Ситуация такая. Прямо сейчас подготовь и отправь группу разведчиков — из наших, проверенных ребят, чтобы поглядели и прикинули, что да как с теми самооборонцами, которые Киргетова обстреляли, помнишь? Ну, село рядом с Миколаевкой.
— Понял, понял. Настоящий антисоветский гадюшник! А ведь в богатый колхоз входили. Второй в районе! В соцсоревновании побеждали!
— Это уже лирика. Значит скажи Киргетову, чтобы подобрал себе толковых хлопцев и все там глянул як слид. Подходы, патрули, когда немцы там ездить прекращают. Сам чтоб не светился и не шумел, только наблюдал, да на ус мотал. Послезавтра мы туда подойдем основными силами и змеюшник этот прихлопнем, но без разведки соваться — не дело. Задача ясна?
— Так что точно, товарищ командир — очень стараясь выглядеть по-военному браво, оттарабанил на одном дыхании политрук. Выглядела эта попытка штатского шляпы комично даже для потомка, но ухмыляться открыто никто не стал, видно было, что старается человек.
— Действуй, комиссар — усмехнулся пышноусый. Глянул в спину припустившему трусцой исполнять приказание политруку. Потом окликнул:
— Погоди! Киргетову скажи, чтобы с бойцами потолковал, они там были, может что полезное скажут!
Дождался кивка подчиненного, повернулся к Середе.
— А теперь, сынку, расскажи-ка мне поподробнее, что у вас там было.
К чести артиллериста надо сказать. что у него все получилось в изложении и в меру героично, и в меру самокритично, и в меру цветасто. Ну, что сказать — подвешен язык отлично у человека, талант такой дан. На коварной подставе с запиской от убитого фрица пышноусый оживился, радостно крякнул, потер руки и расправил молодецким движением усы, сказав при этом с долей и восхищения и уважения:
— От же чортеня, як хитро гадюк цих обвернул! Хвалю, синку, буде з тебе толк!
— Нас не торкнешся — ми не чiпатимемо, ну торкнешся — спуску не дамо! — напевно и в тон ответил очень как-то уютно, по — домашнему Середа. Посмеялись.
— Разрешите, товарищ командир? — обратился к пышноусому Семенов.
— Валяй, хлопец — кивнул главный.
— Может нам есть смысл с этим Киргетовым пойти? Мы ж там были.
— Нет, боец. Так не пойдет. За Киргетова ты не бойся — первый браконьер тут был, даже похлеще вашего знакомого Жука. Так что лес для него — дом родной, разведчик от так называемого бога, если выражаться по-старорежимному — тут усатый ухмыльнулся и подмигнул с хитрющим видом.
— Жук — браконьер? — удивился искренне Берёзкин.
— И самогонщик заядлый.
— Но это же запрещено!
— Не пойман — не вор. А его ни разу за руку не схватили — опять подмигнул пышноусый.
Молоденький лейтенантик только рот раскрыл. Лёха сообразил, что не успел офицерик столкнуться еще с грубой прозой жизни.
— Тут, товарищи, надо, чтобы вы молодежь нашу натаскивали, а не в разведки ходили. Потому, когда выдвинемся — каждый из вас будет опекать по одному молокососу, вести, обучать и навстобурчивать. Чтоб понимали что к чему. На практике обучение лучше схватывается.
Красноармейцы переглянулись с кислым выражением на физиономиях.
— И нечехо тут перехлядываться — недовольно проворчал пышноусый — сам знаю, что так нехорошо, а вы— уже сработались. Но иначе не натаскать, а потом поздно будет. Как снежок выпадет — будут нас гонять по пороше, как пить дать. И если у нас бойцы будут — то гонять нас не вытанцуется, а вот если школяры неумеки — все поляжем задарма.
Считайте сказанное приказом — закончил он уже официальным тоном, живо напомнившем Лёхе главбухшу в те моменты, когда она говорила, что по итогам квартала премии не будет.
— Тащ командир, там буза у ребят — обратился подошедший к компании паренек с громоздким Кропачеком на узком худеньком плече.
Командир кивнул, опять разгладил усищи, обвел прямо — таки генеральским взглядом красноармейцев и пошел дальше по своим многотрудным делам. Берёзкин, глянув на тощенького партизана с ружьищем, легко поднялся и, бурча о том, что этих новобранцев в бой никак нельзя, надо хоть сейчас еще подтянуть, забрал с собой ефрейтора — пошел школить молодежь. Четверо остались одни. Середа косо глянул на менеджера и сказал:
— Ты прямо как верблюд, только рогов у тебя нет!
— Это ты к чему? — не понял потомок.
— За язык тебя кто тянул? Ботало коровье, а не старшина военно-воздушный! Если б нас опросили, как положено — поврозь, отдельно, да поодиночке — тут же бы все и вылезло. Вот повезло вам, что я такой умный и красивый, но больше все-таки умный. Все, слушаете, как оно с нами было и запоминаете, а то нарвемся. Согласны?
Бойцы хмуро кивнули. И артиллерист быстро, точно, словно по — писаному изложил все, бывшее с ними, выкинув только пребывание в плену. Получилось гладко и на первый взгляд — весьма правдоподобно.
— Вы теперь сами все это в головах прошурудите, проверьте, чтобы если что шероховатое покажется — чтоб разобрались. Вишь, начальство тут штатское, толком допрашивать не умеют, а если нарвемся на кого подотошнее — так чтоб не облапошиться — закончил свою речугу очень серьезный артиллерист.
— Где ты так наловчился во всем этом разбираться? Ну, в допросах? — спросил Семенов.
— А я в бригадмиле был. И нас толковые мужики учили. Потому и знаю, что говорю, нам пятно в биографии не нужно. Попадется один шибко бдительный угребок — и вся жизнь наперекосяк. Ни к чему. Добром от немцев выдрались, потери им нанесли. Друг друга узнали. Все. Не было того. Дальше воюем — пристально глядя на соратников сказал очень серьезный Середа.
— Тухалхандатнай баяр хургэнэб! — негромко, но с чувством сказал Жанаев.
— Это ты о чем? — спросил его оторопевший артиллерист.
— Благодарит тебя. Очень вежливо — перевел на свой лад Семенов.
— Да не за что. Свои люди, в аду угольками сочтемся — хлопнул бурята по плечу здоровой рукой Середа.
Бурят улыбнулся. Лёха собрался было тоже сказать что подобное, потому как понял — выкрутился шустрый артиллерист вьюном и своих выручил, но артиллерист уже глядел куда -то за спину ему. Потомок обернулся и увидел тощего, жилистого мужичка.
— Здоровеньки булы, громадяне, я Киргетов, мне сказано у вас узнать, что там у Гогунов творится.
— Охота продлить знакомство? — прищурил глаза сержант Середа.
— Ага. Не по ндраву мне, когда в меня, за здорово живешь, стреляют. Я им не заяц.
— Почтенное и разумное решение — кивнул артиллерист — ибо, как говорил великий философ Демокрит: 'Если вас незаслуженно обидели, вернитесь и заслужите же!'
— Во-во! Именно так! — хитро осклабился мужичок, легко присел, потянул расшитый кисет и коротенькую самодельную трубочку.
