Поэтому сегодня горожане Сааны, слепо верившие этим клановым СМИ, проснулись от рева сирен воздушной тревоги, не понимая, что же на деле означает этот сигнал, подаваемый ревунами.
Первыми над Сааной проплыли двадцать истребителей "Хорридан 4", которые не торопясь низко прошли едва ли не над головами горожан. Затем эта группа имперских истребителей разделились на пять групп, каждая из которых атаковала четко определенную цель. В течение получаса истребители "Хорридан 4" обрабатывали позиции зенитной артиллерии, зенитных ракетных установок, а также аэродромы с истребителями ПВО, расположенных в военных городках, в которых квартировали столичные гвардейские дивизии. Задачей этих штурмовиков было, по мере возможности, подавить столичную противовоздушную оборону.
На территориях военных городков начались пожары. Первыми загорелись хранилища ГСМ, а также склады с оружием и боеприпасами, среди военнослужащих, гвардейцев, началась паника. Они впервые за всю историю существования Кирианской империи подверглись непосредственным атакам воздушного противника. При этом опять-таки выяснилось, что гвардейцы не умеют, не обучены вести прицельного зенитного огня. К тому же истребители "Хорридан 4", как цели для неумелых гвардейских зенитчиков, оказались уж слишком подвижными, маневренными и очень малыми по своим размерам целями.
Затем над Сааной появились сорок скоростных имперских бомбардировщиков. Пятью колоннами они шли на столицу с пяти направлений, их маршруты сходились над центром Сааны. Каждая из колонн бомбардировщиков проходила над одним из военных городков пяти гвардейских дивизий столичного гарнизона, частично освобождаясь от авиабомб. Каждая из этих колонн должна была снова прицельно отбомбиться по их территории, а затем продолжить свой полет к центру города. Там эти колонны бомбардировщики, одна за другой проходя над позициями гвардейцев снова должны были по ним отбомбиться. Вскоре пожары и взрывы на территориях пяти военных городков Сааны слились воедино с пожарами и взрывами вокруг императорского дворца. Большие клубы дыма от начавшихся пожаров потянулись к небесам, им постепенно затягивалось небо над имперской столицей!
Горожане, успевшие привыкнуть к страшным проявлениям войны, когда наблюдали за блокадой императорского дворца, боями там развернувшимися в этой связи, все еще оставались на улицах, проспектах города. Они так и не побежали в бомбоубежища, с любопытством наблюдая за развернувшейся бомбардировкой их города. В какой-то момент это любопытство вдруг начало сменяться испугом, чувством страха, когда горожане вдруг подумали бы о том, что именно их квартал мог бы оказаться под авиабомбами этих бомбардировщиков. Они тут же потеряли какой-либо интерес ко всему происходящему перед их глазами, поспешили домой, чтобы уже дома по галовизору досмотреть это событие, узнать, какие именно цели эти проклятые имперцы разбомбили в их столице. Ни один из горожан так и не подумал о том, откуда вдруг у них появилась такая мощная боевая авиация? Их это не заботило, потому что только что начавшуюся гражданскую войну она пока воспринимали, как забаву, как галозрелище, их не касающееся!
Отработав свои полчаса, волна имперской бомбардировочной авиации покинула столичный небосклон. При этом мы потеряли всего лишь один "Хорридан 4" из истребительного сопровождения этих бомбардировщиков. Этот истребитель совершенно случайно попал под разрыв зенитной ракеты, от взрыва ракеты погиб его пилот. Немногим позже над столицей прошли имперские самолеты разведчики, которые произвели контрольную фотосъемку центра города, а также фотосъемку разбомбленных военных городков.
Генерал полковник Брюс Рассел неплохо поработал, разрабатывая план этого авианалета, сейчас он давал время врагу успокоиться, чтобы подготовиться к еще одной волне, последней волне авианалета, нанесения авиаудара по имперской столице.
На какой-то момент над Сааной опустилось странное спокойствие. Все в столице затихло, жители разошлись по домам, так галовизионное шоу авиабомбежки столицы для них закончилось. На южных подступах к Саане вдруг показалась большая группа имперских тяжелых бомбардировщиков, они шли на большой высоте, недосягаемые ни зенитному огню, ни истребителям мятежников, которые пока так и не взлетели на отражение нашего удара.
Я находился на третьем этаже разрушенного главного здания императорского дворцового комплекса. Стоял там в нише, курил вместе с панцирниками и наблюдал за тем, как огонь пожаров пожирал укрепленные позиции столичных гвардейцев. Пожаров было много, никто их не тушил, что в свою очередь говорило о том, что наш противник оказался серьезно потрепан авианалетом, он пока еще не пришел в себя! Когда на небосклоне столицы появилась третья волна, составленная из тяжелых бомбардировщиков, то я по лестнице начал спускаться во внутренний дворик дворцового комплекса, к глайдеру, готовому хоть сию минуту отправляться в путь. Наступала пора и мне готовиться к отлету из императорского дворца, в подвалах которого я провел две недели. В десантный отсек глайдера передо мной погрузился взвод моих гномов, а также полковник Сочнев со своими офицерами комендантского взвода. Я еще удивился тому, что в комендантском взводе полковника Сочнева было всего три офицера, как же ему удавалось управляться с таким большим хозяйством, как столичный дворцовый комплекс?!
Когда я увидел полковника Герцега, то в этот момент он на плече тащил мой армейский баул в глайдер. Его появление мне напомнило о том, какую большую энергию затрачивал этот мой гном, когда я вместе с ним разыскивал эти бомбардировщики по хранилищам имперских авиабаз. В свое время кирианские авиастроители разработали и создали уникальный стратегический бомбардировщик, который от края и до края мог пересечь Кирианскую империю, неся на себе гигантскую нагрузку из авиабомб. Но в имперском министерстве обороны нашелся чиновник, который сам решил, что такие большие бомбардировщики, да и сама бомбардировочная авиация больше не нужна империи. Слава богу, что эти уникальные машины поставили на хранение, нисколько об их состоянии не заботясь, а не порезали их на металл в промышленном производстве.
Найти бомбардировщики было трудно, но оказалось, что оживить их еще было трудней. Ох, как трудно, они нам достались! Самым трудным для нас оказалось найти пилотов к этим машинам. Очень мало оказалось кириан, которые могли бы сесть за штурвалы этих тяжелых бомбардировщиков, чтобы снова поднять их в воздух!
Ну, а сегодня наши старички стратегические бомбардировщики ожили, решили тряхнуть своей сединой, показать кирианам, что же это такое бомбоштурмовой удар на земным военным объектам такого уникального бомбардировщика. Сегодня эти бомбардировщики совершали свой первый вылет на боевое задание! Причем это задание заключалось в том, чтобы не только нанести бомбовый удар по врагу, но и экипажи этих воздушных кораблей должны были этот свой бомбардировщик поднять в воздух, долететь до цели и вернуться обратно на свой аэродром. А это нелегкая задача для всего экипажа в двадцать кирианских летчиков.
Стратегические бомбардировщики шли на высоте в десять тысяч метров над землей, зенитные же снаряды рвались на высоте максимум в восемь тысяч метров над землей.
Когда бомбардировщики приблизились к деловому центру Сааны, то открылись их бомболюки, первые серии бомб пошли к земле.
Раздался мощные взрывы авиабомб, в небо взмыли тысячи тонн грунта, гигантское пламя огня. В Саане от этих разрывов крупнокалиберных авиабомб содрогнулись все здания. Испуганные горожане снова, стремглав, выбегали на городские улицы. Они снова увидели, что над их городом летают гигантские металлические птицы, что они снова кружат над деловым центром их родного города. Время от времени с земли чуть ли не неба взмывали мощные султаны разрывов авиабомб, над местом бомбежки росло и поднималось гигантское черное облако. От прямого попадания авиабомбы в здание имперского Генерального штаба оно осыпалось, словно было песочным игрушечным зданием, построенное ребенком на берегу океана. Весь центр Сааны в тот момент напоминал ландшафт фантастической планеты, там были одни только руины и развалины, ни одного уцелевшего здания.
Старые стратегические бомбардировщики продолжали свою неторопливую работу. Они медленно, степенно и размеренно деловой центр имперской столицы превращали в руины.
Авиабомбы все еще продолжали падать, взрываться вокруг императорского дворца, когда настало мое время покинуть столичный имперский дворец!
Глайдер тихо шелестя своим главным гравитационным двигателем, покинул внутренний дворик дворцового комплекса, начал набирать высоту. Набрав десять метров высоты, пилот перевел глайдер в горизонтальный полет, первым делом мы перелетели остатки стен дворцового комплекса.
Императорский штандарт, по-прежнему, гордо развивался на разрушенным главным зданием этого комплекса.
Когда наш глайдер пролетал над комплексом, то он был хорошо виден, императорский штандарт развивался слева по нашему борту. Мое сердце защемило, когда я увидел, до какой же степени оказался разрушенным дворцовый комплекс, да и сам центр имперской столицы был в руинах. Восемьдесят процентов жилых, министерских зданий делового центра имперской столицы превратились в развалины, пятьдесят зданий выгорело дотла, от них остались только черные остовы, со всех сторон продуваемые ветрами.
С высоты полета глайдера мне было хорошо видно, как по деловому центру бегали, суетились городские пожарники. Они сворачивали обратно рукава пожарных шлангов, видимо, из-за полного отсутствия воды. После короткого в несколько минут перелета наш глайдер приземлился в Лихоборье, на секретной военной базе, построенной 1-й штурмовой бригадой полковника Дермье. После ранения этого полковника во главе этой бригады встал подполковник Резников. Две недели тому назад этот подполковник эту бригаду, а также танковый батальон панцирного полка Валдиса в придачу увел из столицы. По нашим предварительным планам Резников с этими войсками должен был прорваться до некой железнодорожной станции, там загрузиться на железнодорожные платформы. Затем тремя составами отправиться в Эдвардс. До настоящего момента я так и не получил какой-либо информации, подтверждающей, удалась ли или не удалась нам эта операция по переброске имперских войск.
В Лихоборье в полной боевой готовности, на взлетной полосе стоял один из тех бомбардировщиков, собратья которого сейчас бомбили центр имперской столицы. Правда, этот самолет уже нельзя было назвать бомбардировщиком, в течение короткого времени он был переделан в мой летающий командный пункт. Бегом гномы Герцега начали из глайдера свой груз перетаскивать на борт летающего КП. Полковник Сочнев вместе со своими офицерами стоял в стороне, наблюдая за тем, как работают гномы.
Подойдя к нему, я поинтересовался:
— Почему вы не занимаете места на борту этого самолета! Через пару минут мы взлетаем!
— И такое богатство, — Сочнев обвел рукой вокруг себя, — вы, принц, оставляете заговорщикам?!
— Ну, уж и не такое это богатство, как это вам кажется, полковник!
— Но одного вооружения здесь на целый полк! Вон батарея зенитных орудий! Вон склад ПЗРК! Да, что вы говорите, принц, такое богатство нельзя оставлять бесхозным. Местные кириане тут же все растащат по домам! Принц, вы не будете против того, если я и моя команда, мы не полетит вместе с вами дальше? Хочу остаться здесь, на этой базе, произвести учет всего, что на ней имеется. Только, принц, я был бы очень вам благодарен за небольшую записку о том, что будто бы эту базу я купил у вас в свою собственность!
— Хорошо! Герцег, подай, пожалуйста, письменные принадлежности.
Тут же стоя у трапа, я написал нужную записку, Герцег поставил на нее мою личную печать. Эту мою личную печать гном мне даже не доверял носить с собой, он и печать ставил только после того, как прочтет мое письмо. Уже без полковника Сочнева и его офицеров мы поднялись на борт летающего командного пункта, у дверей в салон самолета меня встретила шалая девица в форме имперской летчицы, с погонами капитана. Власти, это была та наша летчица, с которой я совсем недавно летал на встречу с семьей, бросилась мне шею, принялась меня тискать и целовать!
— Мой принц, позвольте мне доложить о том, что с этой минуты вас всегда и везде будет обслуживать один только летный экипаж, которым командую я, капитан Власти. Да, принц, я едва не забыла вам доложить о том, что экипаж вашего самолета готов к полету!
— Ну, так полетели, капитан Власти!
— Принц, пожалуйста, не надо "капитан Власти", просто Власти, хорошо!
— Ну, тогда полетели просто Власти!
Шесть часов полета до Эдвардса пролетели незаметно. Через иллюминатор я вначале понаблюдал за тем, как нас принял строй старых стратегических бомбардировщиков. Они расступились, некоторое время мы летели в самом их центре походного построения. Примерно, через три часа совместного полета мы расстались с основной группой бомбардировщиков, те пошли на свой основной аэродром. Мы же продолжили полет к Эдвардсу.
Эдвардс был ничем не примечательным имперским провинциальным городком, он находился в тысяче ста километрах от столицы Сааны, имел население в тридцать тысяч жителей, которые вели патриархальный образ жизни имперских провинциалов.
Я уже говорил о том, почему этот городок решил сделать своей столицей, центром своей военно-политической борьбы с мятежниками!
Первым в Эдвардс, разумеется, переселился император Иоанн со своей свитой. Этот провинциальный городишко понравился кирианскому императору с первого же взгляда, когда только он впервые появился в этом городе. Вскоре практическим едва ли не вслед за ним в этот городок переехал генерал армии Герман Мольт вместе со свои имперским Генеральным штабом, а уже потом туда один за другим потянулись другие имперские министры, имперские сенаторы. Так Эдвардс сделал своей первый шаг к тому, чтобы стать всеимперской столицей монархистов!
К тому моменту, когда я со своими гномами появился в этом городке, то жилые площади в нем были уже давным-давно разобраны имперскими организациями, частными лицами! Дома в Эдвардсе были в основном одно или двухэтажными, рассчитанными на проживание одной семьи. Гостиница в городе была только одна, номера в которой тут же порасхватали имперские министры и сенаторы, а все остальные имперские служащие селились, устраивались по всем известному принципу, кто и как сам может устроиться. В результате переезда в этот городок имперских учреждений, а также их сотрудников, число жителей Эдвардса возросло в три раза. Сейчас оно насчитывало более ста двадцати тысяч кириан.
Хорошо, что строительство частных домов в Кирианской империи велось по новым строительным технологиям и на то, чтобы построить неплохой двухэтажный домик, требовался всего один день. В течение второй недели существования Эдвардса в качестве временной имперской столицы в нем были построены около десяти многоэтажных гостиниц и целый квартал двухэтажных дуплексов для имперских служащих, так мэр Эдвардса пытался решить проблему с жилой площадью в своем городе. Но офисных и жилых площадей в городе, по-прежнему, не хватало!
