— Угощайтесь, громадяне!
Компанию ему составил только бурят. На остальных Киргетов поглядел не без иронии, не спеша снарядил свою курительную принадлежность и стал пускать аккуратные клубы дыма. Лёха в очередной раз удивился вкусному запаху, потом удивился еще больше — табак ведь растет только в Америке, все сигареты оттуда, а то, что эти прохиндеи курят — явно неплохой табачок — откуда он посреди леса взялся?
Пожал сухую ладонь разведчика, представился. Остальные уже перезнакомились, как оказалось, раньше.
Рассказывал в основном Середа. Память у него и впрямь оказалась фотографический и кроме точной выкладки местности и строений он ухитрился выдать попутно и короткие характеристики вооруженных самооборонцев и старосты, Семенов помогал, как мог. Но кроме точного маршрута с другой стороны села к любезному гадскому старикашке ничего особо и не сообщил. Лёхе оставалось только помалкивать. К его глубочайшему огорчению он не мог ничерта полезного вспомнить, разве что мог описать внутреннее убранство сортира, который царственно посетил в селе Гогунов.
— Ясненько — резюмировал Киргетов и тут же вскочил на ноги, пружинисто дернул свою винтовку, остальных в компании словно взрывом раскидало, только Лёха остался сидеть сиднем, когда совсем рядом, там где располагалась лагерная хозслужба — баня и кухня, истерически прогрохотала короткая очередь и вперебой забабахали одиночные выстрелы!
Народ со всех концов лагеря ломанулся к месту боя, потом оттуда донесся дружный хохот, чья-то начальственная брань и опять хохот.
К моменту, когда Лёха добрался до поля брани, там собралась уже порядочная толпа партизан, даже пара из часовых прибежала и сейчас их свирепо распекал красный и злой Берёзкин.
— Что случилось-то? — спросил Лёха у низкорослого и рябого мужика в лапсердаке странного цвета и покроя.
— Шо? Так дурнi, у вогонь кинули патрони — пояснил солидно мужичок.
Тем временем лейтенант закончил козлодрание и, отправив провинившихся часовых обратно на посты с грозными обещаниями вслед, принялся разгонять толпу зевак. В чем и преуспел, благо оказавшийся тут же комиссар (ну а то ж!) и командир изрядно ему в этом помогли.
Как ни странно, расшугав основную массу публики, нескольким все-таки предложили остаться. Лёха обнаружил, что в число избранных попала вся его компания и ефрейтор.
— Сиволап, а ну-ка еще раз, что вы тут натворили? — строго спросил пышноусый.
Очень симпатичный юноша с совершенно невыразимыми жидчайшими усишками на мальчишеской еще физиономии пошмыгал носом и сказал:
— Розiбрали нiмецькi набої. З ящика. Ну там де ноги голi валялися. Були побитi — їх окремо. Теж розiбрали, Киргетов попросив, вiн мисливець, порох забрав. Хотiли iз куль свинець витопити. Поклали в баночку i — ну робили так ранiше! А цi — вибухнули!
Менеджер не очень понял, что выдавливал из себя паренек, понял только что тут без Киргетова не обошлось, но разведчика и след простыл.
— Значит — пули взорвались? Не патроны? — уточнил схвативший самую суть Середа.
— Ага — заявил юнец и чисто командирским жестом гордо пригладил то недоразумение, которое, очевидно, считал своими усами.
Комиссия посмотрела перекошенную и порванную консервную банку, которую вытянули из костерка. Внутри банки были какие-то металлические ошметья и лоскутья.
— Ось, це кулi! — показал Сиволап.
— Ну-ка, давай эти самые патроны сюда — велел командир.
Пара таких же сопляков, как и этот усатый Сиволап мигом притащили уже знакомый Лёхе ящик. А, понятно, эти молокососы перебрали побитые осколками ленты, разобрали поврежденные патроны, а из пуль пытались добыть свинец.
— Что скажете, товарищи красноармейцы? — спросил комиссар с любопытством глядящий на ящик, патроны и горелую консервную банку.
— Свинца в пулях точно не было! — сделал открытие века серьезный Семенов.
— Несомненно, коллега! — фыркнул носом Середа.
— Сам что скажешь?
— То же и скажу — обломити i обломитися, братие! А если серьезно — покосился артиллерист на грозно насупившегося командира — раскрас на пулях странный. Черным покрашены, только кончик чистый.
— Разрешите? — спросил лейтенант. Пышноусый кивнул, заинтересовался.
— Это так называемые пристрелочные пули. И маркировка пуль это подтверждает.
— То есть это те самые дум-дум? — обрадовался комиссар.
— Нет, дум-дум — это обычная пуля, только на ее кончике делается крестообразный надрез — даже ножом простым можно. Попадет в тело — разворачивается на четыре лепестка, а так обычная свинцовая. Тут другое — ответил лейтенант.
Семенов с бурятом глянули на него с явным уважением за такую практичную умственность.
— Что же? — подпихнул его командир партизан.
— Это пристрелочные пули, разрывные. От обыкновенной — разрывная пуля отличается заметно большей длиной.Такие пули пристрелочные есть у всех, практически. В смысле, у кого есть армия и промышленность. У нас называется 'ПЗ', пристрелочно — зажигательная, обозначается красными надписями на ящиках и носик у пули покрашен красным цветом, у немцев 'В' маркируется чёрной полоской на пуле у ската гильзы, что мы как раз и видим.
— Так она — разрывная? Дум-дум — значит? — не отступался комиссар.
Березкин поморщился, повертел пальцами. Подумал пару секунд, потом сказал:
— Вовсе нет. Принцип разный. И различие огромное — ну, как между словами 'разорвали' и 'взорвали'. Простая дум — дум — она без хитроумного устройства, обычная пуля. Разваливается от сопротивления тканей при попадании.
— Любой сделать может. Нож к кончику приставил, стукнул чем тяжелым сверху, чтоб надрез получился, а потом — другой, крест-накрест. Вот и дум-дум — влез очень уместно хмурый Бендеберя.
— Вот, точно так — обрадовался лейтенант внезапной подмоге: — А в пристрелочной все сложнее — в носовой части взрывчатое вещество, пентрит, потом перегородочка, а в перегородочке — капсуль. А задок пули — как трубочка и там ударник стоит — вот к слову в банке видите?
Берёзкин залез пальцами в закопченную банку и вытянул действительно сохранившийся целым задний кусок пули. Показал всем, что там посередке — дырочка. Потом подцепил ногтями коротенький — в полсантиметра стерженек с острым носиком и попытался его в дырочку запихнуть. Уронил все на траву, полез поднимать, но комиссар удержал его за плечо.
— Не стоит, товарищ лейтенант, поняли мы. При выстреле ударник назад отходит, при ударе о цель — двигает вперед. Колет капсуль, а тот поджигает взрывосмесь. Хитро придумано!
— Совершенно верно! Только не ударник отходит, а впрочем, неважно — кивнул лейтенант, который отлично помнил что на самом деле никуда при выстреле не оседает ударник. При выстреле оседает предохранительная разрезная трубка по ударнику, освобождая ему ход вперед при ударе о преграду. Но лезть в эти детали сейчас он посчитал лишним.
— Представляю, какие от такой пульки дыры — задумчиво заметил пышноусый.
— Да, паскудные раны — кивнул Бендеберя.
— Точно — согласился и Середа.
— Довелось видеть?
— Угу. Хрен чем перевяжешь. Да и в бою неприятно — оно ж когда рвется — сами слыхали — словно стреляет кто.
— Что-то помнится мне, что запрещены такие пульки. По всяким там хаахским и женевским конвенциям — поглядел на своего комиссара командир партизанского отряда.
— Гражданских, раненых и военнопленных убивать тоже там запрещено. А ничего, убивают запросто — заметил комиссар.
— Нам преподаватель говорил, что запрещено их по живой силе применять. Потому разрешено стрелять по технике, неодушевленным предметам и для определения расстояния. Еще их артиллеристы пользуют, когда стреляют не снарядами, а с вкладышами в стволы — заметил менторским тоном лейтенант.
— Пристрелочная — в смысле выстрелил и глянул куда упала? — поглядел на него комиссар.
— Точно так.
— Ну, тогда понятно. Стреляли для пристрелки, а кто там случайно оказался — сами виноваты, кто не спрятался — пулеметчик не виноват. Так выходит?
— Да, выходит, что так.
— Брехня. В Первую мировую и потом их снайпера и племетчики за милую душу лупили. И видели, куда лупят. И сейчас видят. Сволочи — зло сказал ефрейтор.
— Да, налицо типичное капиталистическое лицемерие — кивнул комиссар.
— А вы где с такими пулями столкнулись? — спросил Берёзкин своего подчиненного.
Тот невесело улыбнулся этакой волчьей ухмылкой и неожиданно выдал:
— И по мне стреляли, и сам стрелял. У австрияков такие пули еще тогда были. Против них москали возражали — отсюда и конвенции эти. У поляков тоже такие патроны были. Зато если ты таким хоть куда вражине угодил — все, отвоевался. Полезные штучки.
Все посмотрели на стоящий у их ног ящик со смертоносной начинкой несколько иными глазами.
— Патроны с пулями с разрывным снаряжением в 30-е годы были так же в арсеналах Польши, Чехословакии, Венгрии, Испании, Аргентины, США, Италии и Японии — несколько заученно и отстраненно сказал лейтенант. Лёха подумал, что был Берёзкин ботаном и зубрилой. Так сказать военным ботаном.
Некоторое время все молчали.
— Так — словно крякнул командир партизан — значит вот что. Вечером, как договорились ты, комиссар, на митинге и про пульки эти немецкие скажешь. Вы, лейтенант, отберите бойца из проходящих у вас обучение, кто лучше всего на снайпера годится — будете его натаскивать особе. Суркова, пожалуй?
— Точно так. Сурков годится лучше других.
— Вот, значит, ему немецкую винтовку и дайте. И надо будет пристреляться, чтоб привык. Завтра готовимся, потому изучите с ним матчасть, а во время рейда — это слово пышноусый выговорил со смаком и значением — во время рейда найдите возможность, чтобы пристрелял оружие и привык к нему. Чтоб использовать боевую обстановку. Вопросы есть?
Вопросов не было, и пышноусый величественным жестом отпустил подчиненных.
* * *
Боец Семенов
Вечером всех свободных от караула партизан собрали на полянке, для проведения митинга. Красноармеец не любил таких мероприятий, считал, что время можно провести и с большей пользой, но выбора тут не было. Впрочем, разместились все привольно, кто лежа, кто сидя, с удобствами, даже курить разрешили. Комиссар дождался тишины и начал привычное, про роль партии, про то, что приходится отражать нападение злобного капиталистического врага и тому подобное. Вроде бы начал говорить про интернациональное самосознание и Семенов уже ожидал, что опять понесется надоевшая за время службы чушь о том, что немецкие рабочие и крестьяне вот-вот повернут свои штыки против своих немецких же угнетателей, отчего бойца стало привычно клонить в сон, но тут совершенно неожиданно комиссар развернул коней:
— Как говорит вождь и учитель, товарищ Сталин об украинском национализме:
'Нет, мы правильно поступаем, что так сурово караем националистов всех мастей и расцветок. Они лучшие помощники наших врагов и злейшие враги собственных народов. Ведь заветная мечта националистов — раздробить Советский Союз на отдельные 'национальные' государства, и тогда он станет легкой добычей врагов. Народы же, населяющие Советский Союз, в своем большинстве будут физически истреблены, оставшаяся же часть превратится в бессловесных и жалких рабов завоевателей.
Не случайно презренные предатели украинского народа — лидеры украинских националистов, все эти мельники, коновальцы, бандеры уже получили задание от немецкой разведки разжигать среди украинцев, которые те же русские, ненависть к русским и добиваться отделения Украины от Советского Союза. Все та же старая песня древних времен ещё с периода существования Римской империи: разделяй и властвуй.
Особенно преуспели в деле разжигания национальной розни и натравливании одних народов на другие англичане. Благодаря такой тактике, подкупая жалких и продажных вождей разных народов, капиталистическая островная Англия — первая фабрика мира, ничтожно маленькая по своим размерам, сумела захватить огромные территории, поработить и ограбить многие народы мира, создать 'Великую' Британскую империю, в которой, как хвастливо заявляют англичане, никогда не заходит солнце.
С нами этот номер, пока мы живы, не пройдет. Так что напрасно гитлеровские дурачки именуют Советский Союз 'карточным домиком', который якобы развалится при первом серьёзном испытании, рассчитывают на непрочность дружбы народов, населяющих сегодня нашу страну, надеются поссорить их друг с другом. В случае нападения Германии на Советский Союз люди разных национальностей, населяющие нашу страну, будут защищать ее, не жалея жизни, как свою горячо любимую Родину.
Однако недооценивать националистов не следует. Если разрешить им безнаказанно действовать, они принесут немало бед. Вот почему их надо держать в железной узде, не давать им подкапываться под единство Советского Союза.'
Понимаете товарищи?
Партизаны неопределенно загудели.
Комиссар кивнул головой, как бы соглашаясь и продолжил:
— Дорогой товарищ Сталин это сказал еще в мае этого года! Прозорливый вождь отчетливо и прямо указал нам на то, с чем мы столкнулись сейчас! Мы видим, что кое-где отдельные отщепенцы и предатели советского народа подняли свои змеиные головы! Холуи кинулись служить новым господам.
— Тютенькались с хохлами, баловали их, вот и получили — пробурчал очень тихо сидевший рядом с Семеновым пожилой хмурый мужик.
— Что? — шепотом спросил боец.
— Надавали, говорю, хохлам всякого хорошего задарма и на халяву. А что даром пришло — люди не ценят. Одной землицы сколько просто так прирезали — Окраина считай вчетверо больше стала! И все за наш счет! — буркнул непонятное мужик и тут же заткнулся, как только сидевшие впереди стали оглядываться.
— Захватчики называют свое вероломное нападение 'походом народов Новой Европы против ига большевизма'. Вы сами видели, как расцвела наша социалистическая Родина под мудрым руководством коммунистической партии большевиков и лично товарища Сталина, каких мы успели добиться успехов, и можете судить что это за бандитский поход такой получается и что это за Новый порядок, когда нам снова на шею сажают господ-эксплуататоров!
И потому мы должны с особой ненавистью относится к предателям советского народа, которые отплатили злом за добро и сейчас стараются своей службой на гитлеровцев обогатится и злоупотребить той мизерной властью, что им дается их господами! И в этом они не знают пределов подлости, низости и предательства.
Завтра мы со всей пролетарско-колхозной принципиальностью накажем таких пособников Гитлера, лакеев империализма, которые сбросили лицемерную маску товарищества и пустились во все тяжкие! Поправ ногами мораль и правила общежития, эти отщепенцы мало того, что стали служить нашим врагам, они еще запятнали свои грязные руки кровью советских граждан и красноармейцев!
Партизаны зашумели, заворчали.
— Да, товарищи! Сегодня наши храбрые разведчики установят все данные, необходимые нам для проведения нашей первой крупной операции, а завтра мы придем и сурово, но справедливо со всей большевистской принципиальностью воздадим должное за предательство. Слово предоставляется нашему товарищу, красноармейцу Семенову, который был подло схвачен этими негодяями и чудом остался жив. Товарищ Семенов, вам слово! Можете выступать с места, если вам так удобнее.
