— Найти доктора, который сможет провести достаточно сложную операцию.
— Ему?.. — вопрос прозвучал глупо, но Алекс с трудом мог себе представить, что этот человек нуждается в серьезном хирургическом вмешательстве.
— Нет, насколько я понял. Не знаю, что это за жест доброй воли с его стороны, но доктора он ищет для какого-то слепого мальчика. Я не вдавался в подробности своих целей, и он предпочел поступить так же, — Дэвид усмехнулся, сам с трудом веря в сказанное.
В подобное и правда не верилось; чтобы такой человек, как Брэндон, хотел кому-то помочь. По одному его взгляду можно было смело утверждать, что люди для него ничего не значат, хотя... вновь заглянув в холод голубых глаз, Алекс вспомнил, что и Дэвид выглядит не лучше в этом плане, но при этом были моменты, когда он жалел и относился мягче. Быть может, и Брэндон такой же... но все же в это не верилось, ведь он разительно отличался от Дэвида. Казалось, он абсолютно пуст внутри.
Алекс замолчал, понимая, что все это действительно не его дело, но за разговором и мыслями его обида поутихла. В конце концов, он сам вызвался помочь, да еще и просил Дэвида вернуть его на "работу". Возможно, Алекс просто винил его в том, что Дэвид почти согласился с этой просьбой и ничего не имел против.
Встав, Дэвид принес из соседней комнаты халат и, положив его Алексу на колени, достал телефон.
— Снимай одежду, точнее то, что от нее осталось, а я пока позвоню Рафаэлю.
— Не нужно, я...
— Это вывих? — указав взглядом на бедро, Дэвид категорично изогнул бровь.
— Наверное, но... — хотел пояснить Алекс, но его вновь перебили:
— Боль не пройдет, если не вправить, — не менее категорично заключил Дэвид, нажимая на кнопку вызова.
Спорить больше Алекс не стал, а Дэвид, назвав отель и номер, отложил телефон, помогая переодеться. Несмотря на повреждение пояса брюк, снять их было не так просто, потому что едва ли не каждое движение вызывало боль в бедре. Алекс не противился помощи и снял рубашку, пока Дэвид осторожно стягивал с него разорванные брюки.
Халат, как всегда, пришелся явно не по размеру, но зато мягко и приятно касался кожи, согревая. Дэвид уже протянул руку, чтобы поправить смявшийся ворот, как в дверь постучали — и он ушел открыть ее.
— Как все прошло? — переступив порог, поинтересовался Рафаэль. Иногда казалось, что он всегда находится где-то поблизости, либо же перемещается странно-мистическим образом, минуя расстояния и пробки.
— Сравнительно неплохо, — поверхностно ответил Дэвид, давая понять, что не собирается еще раз говорить на эту тему.
— Вот как, — понимающе кивнув, Рафаэль перевел взгляд на Алекса, оценивая ситуацию, и поздоровался с ним, мягко улыбаясь. — Кстати, — обернувшись через плечо, он взглянул на Дэвида, — тот, кому ты дал номер, чтобы я помог с врачом, еще большее хамло, чем ты.
— Его зовут Брэндон, — уточнил Дэвид, едва не рассмеявшись, даже не зная, комплимент это или оскорбление.
— Он не представился, а вот пристрелить обещал, если что-то пойдет не так, — поставив на пол кейс, вздохнул Рафаэль.
— Думаю, тебе не привыкать, — пожал плечами Дэвид и сел в кресло напротив софы.
— Ну да, — согласился Рафаэль, решив закончить на этом и приступить к делу. — Где больно? — спросил он у Алекса, словно у ребенка, наиграно улыбаясь.
Не оценив его "заботы", Алекс прикоснулся к бедру через халат. Рафаэль тоже не оценил такой "демонстрации" и присел рядом.
— Повернись немного ко мне, — мягко попросил он, слегка притянув Алекса к себе, усаживая так, как ему нужно. Закинув его ногу себе на колени, осторожно придерживая ее за щиколотку, Рафаэль развязал пояс и откинул халат с бедра.
Алекс резко выдохнул не столько от его жеста, сколько от резкой боли, вновь будто вонзившейся в ногу. Удерживая вторую половину халата, не позволяя ему спасть и полностью обнажить, Алекс, переборов чувство смущения, наблюдал за взглядом Рафаэля, скользящим по ноге от колена к бедру.
— Скажешь, где будет особенно больно, — Рафаэль прикасался к ноге ладонями, постепенно надавливая, наощупь осматривая ее.
Боль была такой, что Алексу хотелось вскрикнуть едва ли не от каждого прикосновения, но он терпел, пока не ощутил поистине невыносимую боль:
— Здесь... — выдохнул он, когда Рафаэль с силой надавил на бедро.
— Вывих уже вправлен... хотя и весьма грубо, — еще раз осмотрев ногу, но так ничего и не заметив, констатировал тот.
— Что? — приподнявшись в кресле, Дэвид бросил в его сторону недовольный взгляд.
— Тот человек вправил его, когда забирал меня... — робко сказал Алекс, хотя и ожидал вопроса о том, откуда этот вывих, но, похоже, это и так было очевидно.
— Ха, а у него почти врачебная точность, — Рафаэль усмехнулся, представляя себе это.
— Вероятно, навык, прилагаемый к садизму, — предположил Дэвид, провожая взглядом руку Рафаэля, вновь огладившую ногу Алекса от бедра к колену. — Интересно, в честь чего он это сделал?
— Не знаю... возможно, чтобы дать шанс убежать, — вздрогнув от новой боли прикосновения, Алекс попытался вспомнить произошедшее, но все, что было после встречи с Монро, не пожелало задерживаться в памяти дольше нескольких секунд.
— Ты хотел убежать? — удивленно спросил Рафаэль, тоже будучи посвященным во все тонкости плана.
— Как-то не тянуло кинуться на руки тому, кто на моих глазах убил нескольких человек... — ощущая себя крайне неприятно, почти обиженно протянул Алекс.
— Мог бы попробовать, может, тебе бы и понравилось, — зло усмехнулся Дэвид, прикрывая глаза.
Алекс хотел ответить, что ему и такого "опекуна" хватает, но Рафаэль не дал этого сделать, надавив ладонью на бедро так, что стало не до пререканий.
— Разве ты не знал, что за тобой придут? — пытаясь отвести тему от излишней язвительности, вновь удивился Рафаэль.
— Но это должен был быть не он... — хоть Алекс и помнил все достаточно отрывочно, он четко знал, что в "эскорте" оговаривался кто-то из людей Дэвида.
— Так ты не знал, что...
— Да, я знал только то же, что и все... кто оказался предателями... — он запнулся на половине фразы, осознавая, что ему верили не больше, чем тем, кого пристрелил Брэндон.
Переведя взгляд на Дэвида, Алекс не моргая смотрел на него, ведь это значило, что Дэвид не доверяет ему.
Алекс дернулся, пытаясь встать, но судорожно замер, ощутив острую боль.
— Не делай резких движений, — погладив его по ноге, Рафаэль натянуто улыбнулся. Любой на его месте так же бы улыбался, ведь даже он все знал, хотя и вообще не имел к этому никакого отношения. — Я введу тебе анестетик, чтобы снять напряжение с мышц, — добавил он, отпустив ногу Алекса и встав с софы.
Взяв свой кейс, Рафаэль открыл его, ища взглядом нужный препарат.
От новой волны эмоций у Алекса едва не перехватывало дыхание, хотелось убежать из этого номера; сбежать куда-нибудь подальше. Он уже некогда испытывал подобное, но сейчас было гораздо обиднее и неприятнее.
— Подержи, — Рафаэль протянул ему небольшой шприц, наполненный прозрачной жидкостью, и вновь сел рядом.
Протерев кожу на ноге влажной салфеткой, которую захватил из кейса, Рафаэль взял шприц из подрагивающей руки и приступил к делу. Алекс уже приготовился к боли, но вместо этого почувствовал лишь несколько неприятных уколов: Рафаэль коротко вонзал иглу, мгновенно вводя препарат, и тут же извлекал ее, обкалывая так несколько раз в разных местах.
Когда он закончил, вновь протирая кожу салфеткой, Алекс ощутил, как нога немеет.
— Вот и все, — улыбнулся Рафаэль, вставая и убирая пустой шприц в кейс. — Думаю, моя помощь больше не понадобится: травма не серьезная, да и анестетик скоро подействует... а у меня еще встреча с садистом.
Дэвид кивнул, вставая и проходя за ним к двери, где они еще о чем-то говорили, а в их отсутствие Алекс старался собраться с мыслями и успокоиться, но не получалось за неимением аргументов.
Осторожно придвинувшись к небольшой бархатной подушке, Алекс запахнул халат и лег на нее. Боль в ноге и бедре прошла, точнее ее заменило чувство онемения, но зато это позволило не отвлекаться при каждом неосторожном движении, хотя, возможно, было бы куда лучше отвлечься от всех этих мыслей. Как бы Алекс ни старался — все и всегда выходит не самым приятным образом, либо он просто слеп к истине... или слишком требователен, ведь у Дэвида нет причин доверять ему.
Думая обо всем этом, Алекс пришел к выводу, что сам во всем виноват: сам согласился, сам черт знает о чем попросил и сам спровоцировал. Тем не менее, когда Дэвид вернулся, Алекс отвернулся к спинке софы, решив ни о чем не спрашивать, особенно о том, почему Дэвид ничего ему не сказал, ведь, возможно, так было лучше для Дэвида.
Приглушив свет, Дэвид присел рядом, явно ожидая, когда Алекс повернется к нему, но тот вздохнул и закрыл глаза. Мягкий свет позволил хотя бы немного расслабиться и поддаться усталости.
— Ты обиделся, что я ничего тебе не сказал? — Дэвид погладил его по голове и отвел от лица челку, спавшую на глаза.
— Я устал и хочу спать... — не открывая глаз, тихо ответил Алекс, словно не слышал вопроса, от которого неприятно екнуло в груди.
Восприняв это как нежелание говорить о случившемся, Дэвид опустил руку ему на ногу, прикасаясь к ней через халат.
— Больно? — спросил он, плавно отводя край халата от колена, касаясь кожи мягким поглаживанием, сквозь обезболивающее отдающееся легким покалыванием.
Алекс отрицательно помотал головой, но, даже несмотря на онемение, чувствовал холод ладони, постепенно поднимающейся выше по ноге, под запАх халата.
— Могу я вас спросить?.. — все-таки открыв глаза, Алекс повернулся к Дэвиду. У него возник один вопрос, точнее вспомнился, ответ на который он сам так и не нашел.
— Да, — кивнул Дэвид, а его рука замерла едва ли не на самом бедре.
— Тот человек спросил меня... кто я для вас?
— Хм, опустим то, к чему он задал такой вопрос... и разве ты сам не знаешь ответа? — ответив вопросом на вопрос, он плавно огладил ногу, спускаясь к колену легким прикосновением.
Вновь отрицательно помотав головой, Алекс внимательно смотрел на него, потому что сам не мог даже предположить, кто он для Дэвида, и ему был не просто интересен ответ, но и важен, ведь необычно слышать такой внезапный вопрос от незнакомого ему человека, но зато хорошо знакомого Дэвиду.
— Прося о том, чтобы все вернулось к тому, как было, ты забыл, кто ты для меня?
— Живой товар?.. — попытался ответить на свой же вопрос Алекс, так и не найдя другого варианта.
— Нет... — наклонившись к нему, Дэвид усмехнулся, — ...ты — мой котенок.
Когда его шепот коснулся уха, Алекс буквально оцепенел. Казалось, он не слышал этих слов уже целую вечность и все-таки получил то, что хотел. Дэвид вновь толкнул в пропасть, причинил боль, а после пожалел мягким прикосновением и теплым словом. Как и когда-то. И эта жалость ничуть не унижает, а успокаивает и подкупает. Другой бы сделал что угодно, лишь бы не подобное отношение, но Алекс же, похоже, только этого и ждал, словно сидевший в подворотне котенок, который прижался к погладившей его руке, чей обладатель до этого больно наступил дорогим ботинком... но все-таки наклонился, чтобы приласкать и пожалеть.
"Мой котенок... я не садист, но, похоже, фетишист... мне хочется прикоснуться к тебе, пожалеть, когда тебе больно..."
Легкий шепот щекочет собой слух, заставляя прислушиваться и внимать, пытаясь уловить его, как бы сильно не хотелось увернуться от теплого дыхания и мимолетных прикосновений губ к уху.
"Я причиняю тебе боль, но при этом испытываю желание пожалеть тебя... успокоить... неважно, как тебе больно, душевно или физически... я знаю, что это из-за меня... и поэтому не могу удержаться и не прикоснуться..."
Смешение мягких прикосновений и тупой боли вводят в замешательство, среди которых сложно разобрать, что причиняют холодные руки, а что — отступающее обезболивающее. Мысли отрывочно подкидывают воспоминания и подтверждения словам, словно оседающим на коже вместе с прикосновениями и отпечатывающимся на ней легкой испариной. Пальцы осторожно перебирают волосы, иногда сжимая чуть сильнее, чем нужно, останавливая и удерживая, не позволяя отвернуться.
"А ты все равно боишься и вздрагиваешь... хотя и знаешь, что я могу приласкать... или у меня просто холодные руки?"
Постепенно согревающиеся ладони видятся непривычно большими, когда скользят по коже, оглаживая шею и плечи, и кажется, что с легкостью могут свернуть ее, даже не прилагая усилий, будто случайно... одно неловкое движение — и все. Но они осторожны и обходительны, касаются плавно и неспешно.
"Тебе не идет одежда... без нее ты гораздо лучше... тебе к лицу смятые простыни и растерянный взгляд..."
Ощущение абсолютной обнаженности смущает, и это ощущение становится лишь острее, когда на коже не остается ни одного дюйма, которого бы не коснулись руки, не прекращающие поглаживать и ласкать.
"Ты не мяукаешь и не шипишь, но стонешь и всхлипываешь... тихо, но откровенно..."
Уже теплые ладони словно втирают в кожу эти слова, отливая на ней румянцем смущения.
"Как бездомный котенок ты жмешься ближе, надеясь, что сможешь согреться... не бойся... я согрею тебя, как бы холодно тебе ни было..."
Сквозь сон ощущая ноющую боль, Алекс неохотно открыл глаза, пытаясь хотя бы отдаленно припомнить, почему так больно. Нужные мысли нашлись не сразу, но их восстановлению помог Дэвид, сидевший рядом.
— Что вы делаете?.. — тихо и сонно спросил Алекс, наблюдая за тем, как Дэвид крутит в руках его изрядно потрепанные вещи, похоже, пытаясь отличить, где они все-таки начинаются, а где безнадежно порвано.
— Дела, а оставлять тебя здесь нет смысла, — откинув вещи на подлокотник софы, Дэвид потянул за край почти распахнутого халата.
— Я и сам могу одеться... — Алекс успел поймать халат до того, как Дэвид почти полностью стянул его, и вздрогнул от боли в ноге.
Прошедшие события слишком сумбурно уложились в мыслях, и сейчас было крайне сложно собрать их в одну общую картину, но причину этой боли Алекс запомнил слишком четко. Надевая на себя вещи, он чувствовал к ним стойкую неприязнь: они были сильно помяты и кое-где порваны, а на рубашке не хватало пуговиц. Но и все это проходило будто в полусне, словно Алекс еще не до конца проснулся и поэтому делал все вяло и устало, а Дэвид, похоже, куда-то спешил, потому что, помогая одеться, иногда слишком резко оправлял одежду.
— Н-да... — недовольно протянул он, останавливаясь взглядом на порванном поясе брюк и рубашке, полы которой Алекс сжимал в руках.
— Спасибо, — кивнул тот, когда Дэвид снял пиджак и накинул ему на плечи.
Алекс почти сделал шаг в сторону двери, но лишь глухо охнул, оказавшись взятым на руки.
— Извини, — удобнее обхватывая его, сказал Дэвид, выходя из номера.
Спустившись вниз, он все-таки поставил Алекса на ноги возле своей машины. Из-за всей этой спонтанности и явно крайне раннего утра, потому что на улице почти никого не было, Алекс мало что понимал, а точнее не хотел, но чувство прерванного сна и боли удачно отвлекало от происходящего.
