Далекая страна-1

Утром я навестил Санаэ в больнице.

Когда я пришел, она лежала и молча смотрела в белый пластиковый потолок. Лицо у нее было наглухо перебинтовано, лишь прозрачные глаза смотрели наружу. Я тихонько присел рядом. Затем взял сестру за руку, поразившись сухости ее ладони, и осторожно сжал.

— Привет, — бодро сказал я. — Скучала?

Никакой реакции. Она даже не повернулась в мою сторону.

— Понимаю. Но ты не беспокойся. Я того урода, который тебя избил... — мой голос изменился, — в общем, больше он ни к кому и пальцем не притронется. Никогда. Избивалки-то у него больше нет.

Санаэ шевельнулась.

Хороший знак, решил я, и попытался закрепить успех.

— Сходим в лунапарк? — предложил я. — Ну, когда ты выздоровеешь, конечно.

— Братик... — голос у нее был неживой. Я постарался не обращать на это внимание.

— Что?

— Я тебя люблю, — без всякого выражения произнесла Санаэ.

— Я тебя тоже люблю, — заверил я ее. И улыбнулся во весь рот. — Так как там насчет лунапарка?

— Давай...

— Так ты не против?

Она не ответила.

Похоже, ей было трудно говорить. Я решил не утомлять Санаэ бессмысленной болтовней, и все оставшееся до конца посещения время просидел молча. Я баюкал ее ладошку в своей и улыбался.

Потом я встал, потянулся и с тем же бодрым видом произнес:

— Ладно, пошел я. Скоро опять зайду.

— Пока, — сказала она.

А глаза все так же смотрели в потолок. Жаль, что я не могу снова врезать Парцифалю, отстраненно подумал я, после чего, не оглядываясь, вышел из палаты.

С Фудживарой-сан было полегче.

— Я не хочу умирать, Юджи, — безнадежно хныкала она, вся укутанная одеялами. — Юджи.

— Ты не умрешь, не бойся.

— Это еще почему?

— От сломанного позвоночника не умирают, — привел я убийственный аргумент.

Парцифаль и впрямь сломал ей позвоночник. И как только ухитрился?

— Юджи, это так по-скотски, — обиделась она. — У меня даже слов нет. У тебя есть хоть капля сочувствия ко мне?

— Есть, — сказал я. — Мне жаль. Правда.

— И это все? — она пытливо взглянула на меня.

— Этого достаточно.

— Болван!

Она протянула руку и схватила бы меня за нос, если бы я вовремя не увернулся.

— Ты сволочь, вот ты кто, — обиженно сказала она. — Знаешь ведь, что я встать не могу.

— Пока не можешь.

Врачи запрещают ей вставать — говорят, позвоночник может не выдержать и переломиться. Под спиной у нее сейчас подушечки, набитые песком — для фиксации и для дисциплины. Лечение позвоночника — скучнейшая вещь: лежи и не вставай три недели, вот и все. Можешь еще мангу почитать, если совсем тоскливо будет.

— Ты Джамп принес? — требовательно осведомилась Фудживара-сан.

Вместо ответа я протянул ей пакет. Там были и Джамп, и апельсины с инжиром, и подслащенное молоко.

— О, молоко. Ты молодец, догадался, — сказала Фудживара-сан.

— Все цундере пьют молоко.

— Не все. Цундере вообще редко пьют молоко, — рассеянно произнесла Фудживара-сан, листая Джамп. — Молоко пьют...

Она осеклась.

— Ну и болван же ты, — наконец сказала она.

— Почему? — удивился я.

— Молоко пьют грудастые девушки. Глупые "мунэ-мунэ" в коровьих лифчиках. Это вообще на что намек был?

Я растерялся. Ни о чем таком я даже не думал.

— Ни на что.

— Ответ неправильный! — закричала она. — Это все твои извращенские шуточки. Я могу даже на тебя в суд подать за сексуальные домогательства.

— Уж кто бы говорил.

— А, — сразу успокоилась она. — Точно. Тогда ладно, можешь приставать ко мне. Только не сильно, а то я обижусь.

— Да я и слабо-то не хочу.

Я сказал это не думая, просто чтобы поддержать шуточную атмосферу. Но Фудживара-сан почему-то посерьезнела. Она отложила Джамп и изменившимся голосом произнесла:

— Вот, значит, как.

— Ну так, — осторожно сказал я.

Она что, обиделась?

— Виндальва-то мы победили, — вымолвила она. — Не забыл об этом? Мы договаривались на то время, пока не победим Виндальва. Все, время кончилось. Ты можешь покинуть меня, если захочешь.

Она усмехнулась и стала накручивать на палец свои платиновые волосы. Прядь на прядь. Она ждала моего ответа.

Я сказал:

— А ты, получается, не хочешь меня покидать?

— Я этого не говорила.

— Но ты намекнула.

— Не думай о себе слишком много, — сказала Фудживара-сан. — Ничего я не намекала.

Я все понял.

И принял решение с легким сердцем.

— Оставайся, — сказал я. — Надеюсь, с Санаэ вы когда-нибудь подружитесь.

Фудживара-сан еле заметно улыбнулась.

— Ладно уж, окажу тебе эту услугу.

— Учти, — сказал я, — я женат.

— Да ну?

— Правда, правда, — сказал я.

— Дурак ты, Юджи. Нельзя такие вещи девушкам говорить. Никакого гаремника тогда не получится, — сказала Фудживара-сан.

Похоже, она мне нисколько не поверила.

Ну и ладно.

Вчерашний день был охренительно тяжелым. Я думал, что он никогда не закончится. Вся неделя прошла... я даже не знаю, какое сравнение подобрать. Как крючок сквозь рыбу? Вот глупость, я даже точного сравнения найти не могу, куда уж мне в межчеловеческие отношения лезть — не дорос еще. Ну хоть Парцифаля прищучил, и то хорошо. Санаэ с Фудживарой-сан — скоро выздоровеют, и жизнь будет совсем замечательной. Человек такое существо: сколько не бей его головой об стену, он все равно восстанет из пепла как феникс. Ну, или как Пинхэд из ада.

С этими оптимистическими мыслями я покинул муниципальную больницу.

Ах да.

Я хлопнул себя по лбу.

Кажется, я забыл посетить Фуюки-сан.

...А после полудня приехали всеми уже позабытые родители.