Далекая страна-2

— Ничего не понимаю, — произнес Мифунэ.

— Я тоже! Но меня рассуждения Эйдж Рейвена слабо трогают. У меня конкретное задание — приплыть на лодке в этот проклятый город и грубой силой принудить Короля Зимы к определенным действиям, — его лицо светилось издевательским огнем; казалось, он кого-то с наслаждением цитировал. — Чтобы жить вечно, мало одного камня грез. Нужен еще Король Зимы, чтобы инкапсулировать камень и высвободить его энергию. И Король Зимы ни за что не согласится на подобное. Поэтому, — он печально вздохнул, — мы его заставим.

— А затем вы уничтожите город, — сказал Мифунэ.

— В соглашение с Эйдж Рейвеном это не входит, — сказал Минамото. — Но, как мне кажется, ему к тому времени будет уже все равно.

Мифунэ согласно кивнул.

Он прекрасно понимал мотивы магов в целом и Минамото в частности. И даже одобрял их. Маги действовали так, как и нужно — как истинные и непримиримые враги Виндальвов.

— И почему вы до сих пор медлите? — спросил он.

— Возникла проблема, — Минамото поморщился. — Курьер потерял камень. Да и Эйдж Рейвен какие-то свои проблемы до сих пор не решил... Но плана это не отменяет. Если что не так — мы бросаем Рейвена и уничтожаем город вместе с ним. Разве нам сложно?

— Сложно, — злорадно сказал Мифунэ. — Здесь наверняка есть какая-то система безопасности.

— Есть, да, но разве сложно ее обойти... — Минамото вздохнул. — Ладно. Мне надоел наш разговор. Я чувствую, что ты не воспринимаешь меня всерьез.

— Почему это?

— Ты издеваешься! — взвизгнул Минамото.

Он наотмашь врезал Мифунэ по щеке, буквально взорвав ее. Кожа лопнула, и кровь растеклась по всему лицу. Мифунэ как подкошенный рухнул набок.

Началось.

— Все, — чуть ли не плача произнес Минамото. — Теперь у меня плохое настроение.

Он перевел взгляд на меня.

— Ты. Ты же принц-консорт? — спросил он. — Забыл твое имя, если честно.

Я со страхом кивнул.

— Пойдешь со мной. Нам нужно поговорить...

— О чем? — спросил я.

Рядом истекал кровью Мифунэ. Похоже, он потерял сознание.

— О твоей прекрасной, милой и крайне заботливой жене. О Накамуре Юми. О чем еще мы можем вести беседу? — и Минамото ласково улыбнулся, будто бы ничего и не произошло.

Кенджи отпер дверь и пропустил Фуюки внутрь.

— Вперед, — сказал он.

Фуюки вошла и настороженно огляделась. Номер, в котором остановился Кенджи, был одноместный; большую часть комнаты занимала кровать. На подоконнике стоял горшок с азалией. Кенджи присел перед кроватью и вытащил из-под нее серебристый кейс. На поверхности кейса был выгравирован знак — властно протянутая ладонь с расправленными крыльями на запястье.

— Герб семьи Фудживара, — насмешливо пояснил Кенджи.

Фуюки вспыхнула.

Ей подобное не интересно!

Зачем ей знать гербы и фамилии магов?

— Здесь я храню усилители, — сказал Кенджи, раскрывая кейс и выкладывая из него мелодично позвякиващие детальки. — В некоторых ситуациях требуется не меч, а что-нибудь более соответствующее случаю... Например, пулемет.

Он достал уже знакомый ей оранжевый бокскаттер и вставил его в металлическое гнездо магазина. Затем приладил сбоку пулеметную ленту.

— Не очень мобильная вещь, — Кенджи любовно оглядел получившуюся конструкцию. — Зато эффективная. Косит и магов, и Виндальвов, смотря по ситуации. Сейчас, думаю, нам придется иметь дело и с теми, и с другими, — он коротко хохотнул.

"Это не человек, а машина для убийств", — тоскливо подумала Фуюки.

Как и полагается злодейке, она одобряла убийства и ошеломляющее насилие. Однако одобряла... как-то издалека, что ли. Теоретически. Вживую ей крайне редко приходилось сталкиваться с жестокостью, и всякий раз оставлял ее в состоянии горестного отупения. Фуюки боялась вида крови.

— Пойдем, — Кенджи махнул своей жуткой пародией на пулемет. — Здесь нам делать больше нечего.

Оставив кейс на кровати, они вышли из номера. Кенджи даже дверь не стал прикрывать.

— Незачем, — сказал он.

Возле особняка Сакакибара Кенджи оставил ее.

— Посиди пока, — сказал он. Пулемет болтался у него за плечом, как диковинное игрушечное ружье. — Ты мне пока не нужна. Когда камень грез всплывет или эти придурки на лодке вздумают говно мутить — вот тогда и позову. Понятно все? Тогда жди.

— Но... — попыталась остановить его уход Фуюки. — О каких придурках ты говоришь?

Кенджи раздраженно дернул плечом и даже не стал оборачиваться.

"Вот и все... — приуныла Фуюки. — Теперь я даже помочь ничем не могу".

Расстроившись, она вошла в дом.

Юная госпожа, несмотря на свое тяжелое состояние, дала ей однозначный приказ — помогать Кенджи-сану во всем, что он задумал. Фуюки тогда попыталась возразить. Кто же будет охранять саму юную госпожу?

— Фудживара-сан, — тихо ответила Санаэ.

— Я? — удивилась Фудживара-сан. — А, конечно, конечно... Я посторожу Санаэ-чан, не беспокойтесь.

Весть о том, что Юджи — Виндальв, подействовала на нее слишком сильно. Фудживара-сан была явно не в своей тарелке. Ее саму надо сейчас охранять — чтобы не наделала глупостей; Фуюки все больше жалела, что не осталась в больнице вместе с этими двумя.

"Ладно, сейчас дам знать Нацуми, и сразу обратно к юной госпоже", — решила она.

Половинчатое решение, однако придется довольствоваться им.

Нацуми дома не было. Вместо нее в гостиной обнаружилась Харука.

Средняя сестра-демон надела домашнюю одежду — будто бы в детстве, когда она не завела еще привычку носить всюду деловые костюмы. Харука была в растянутой футболке, принадлежавшей Казуе-сану, и его же синих протертых джинсах. Босые ноги Харука подогнула под себя.

Фуюки растерялась.

Сестра вновь поставила ее в тупик. То улыбнулась невпопад, то оделась, будто бы самая обыкновенная женщина...

"Сакакибара Казуя давно уже в бегах", — вспомнила Фуюки слова Кенджи. Кажется, пора расспросить сестру об этом. Понять, что же здесь происходит, и почему вдруг Кенджи заделался женихом юной госпожи.

— Нэ-сан, — осторожно позвала Фуюки.

Харука произнесла, не меняя позы:

— Да.

— Ты знаешь мага Фудживару Кенджи? — спросила Фуюки как можно небрежнее.

Она решила, что будет говорить как сама Харука — как будто ей все равно. Не бог весть какая стратегия, но лучше уж такая, чем ничего.

— Да. Он старший сын семьи Фудживара, — без всякого выражения произнесла Харука.

— И жених юной госпожи? — осведомилась Фуюки.

Харука перевела на ее свой бледный взгляд.

— В данный момент да. Он полезный и приятный молодой человек.

— Но зачем выдавать за него юную госпожу? — не выдержала Фуюки.

Похоже, ее стратегия полетела к чертям.

Они сейчас представляли собой странное зрелище: две очень похожие молодые женщины, только одна была словно отлита изо льда, а другая представляла собой комок возмущения. Даже их голоса, несмотря на одинаковый тембр, звучали совсем по-разному.

— Скоро Казуя станет Темным именем, — сказала Харука, не заметив гнева сестры. — Ему понадобятся новые связи, и потому он выдает Санаэ замуж. И лучше, если ее мужем станет маг с Сикоку, поскольку маги наши ближайшие союзники. Муж-Виндальв нам только повредит.

Фуюки не верила собственным ушам. Казуя-сан хочет предать Темный Карнавал?

Быть такого не может!

— Семья Фудживара — хорошая партия, — сказала Харука. — Кенджи станет для Санаэ подходящей парой.

Фуюки захотелось взять сестру за грудки и хорошенько встряхнуть, как это делается в фильмах. Но Харука сидела в кресле как влитая, и Фуюки не решилась. Вместо этого она повысила голос.

— Но зачем?

— Рассказать тебе? — спросила Харука.

— Да!

— Казуя злится, что его лишили титула Темного имени, — ровным голосом произнесла Харука. — Сейчас ему позарез необходимы ресурсы, а обычный Виндальв, до которого его низвели, такими ресурсами не обладает. Поэтому он должен отнять титул у действующего Темного имени. Его выбор пал на Эйдж Рейвена.

Фуюки вновь ощутила беспомощность. Это как в детстве — когда она впервые увидела Харуку и Казую-сана вместе, в одной постели.

— Сядь рядом со мной, — предложила Харука.

— Нет!

Тогда встала Харука. Она медленно подошла к Фуюки и приобняла ее.

— Не трогай меня, — слабо произнесла Фуюки.

Они были одного роста, но казалось, что Харука намного, намного выше ее. Ее руки сомкнулись за спиной Фуюки. Сестры были совсем рядом.

— Эйдж Рейвен намерен выйти из Карнавала, — Харука старалась придать своему льдистому ломкому голосу доверительные нотки. — Казуя узнал об этом от своих добрых друзей. Такой шанс нельзя терять, ты ведь понимаешь. Новым Эйдж Рейвеном станет сын Рейвена, Тацуя, маленький мальчик. Его победить не проблема... Казуя убьет Тацую, едва тот станет Эйдж Рейвеном, и заберет и титул, и силу Темного имени себе. Наша семья вновь обретет силу. А после мы с Казуей уедем на Сикоку.

Ее голос плавно вливался в порозовевшее ухо Фуюки. Такая близость с сестрой смущала.

— А как же мы?.. — беспомощно спросила Фуюки. — Юная госпожа, Нацуми, я?

— Если хотите — езжайте с нами. Но это будет только вашим решением.

Фуюки наконец нашла в себе силы. Она закрыла глаза и оттолкнула от себя Харуку.

— Я не поеду к магам!

— Почему? — Харука была удивлена, если к ней вообще можно применить такое слово.

— Потому что... потому что это неправильно! — жалобно произнесла Фуюки.

— Твое решение, — Харука заняла прежнее место. — Но Санаэ мы заберем с собой.

— А как же Юджи?

Фуюки сама не знала, что ее дернуло спросить о юном господине.

— Жестоко будет разлучать его с Королем Зимы, — сказала Харука. — Пусть остается.

— Ладно... ладно... — Фуюки поняла, что стоять ей слишком тяжело, и присела в соседнее кресло. — Но юная госпожа... она же... зачем выдавать ее за мага! Она ведь такая молодая. Вы не можете распоряжаться ее судьбой!

— Ты слепа, — бесстрастно произнесла Харука.

— Почему? — вскинулась Фуюки.

— Ты даже не видишь, что с ней творится. Не видишь облака боли, которое окружает ее.

— Я все вижу!

— Ее аура осквернена, — продолжила Харука. — Она вся испятнана страданием. Такое количество боли возникает, как правило, после... Неважно. Я верю, что юный Кенджи способен полюбить Санаэ. И верю, что он сможет исцелить ее раны.

Фуюки залихорадило. Она видела — Харука что-то от нее скрывает, что-то ужасное, связанное с юной госпожой, но что же именно... Внутри у нее вызрело кошмарное подозрение.

— Что этот ублюдок с ней сделал?! — закричала Фуюки. — В ту ночь что он с ней сделал?!

— Это только предположение, — Харука смотрела на нее из-под ресниц. — Я думаю... Я думаю, тот человек в ту ночь сильно ее запугал.

— Это-то я знаю, — Фуюки свирепо раздувала ноздри. — Больше ничего не хочешь сказать?

— Нет. Больше — ничего.

Почему-то казалось, что Харука что-то от нее утаивает; но видно же, из нее больше не вытянешь.

Придется довольствоваться и этим.

— Я переживаю за Санаэ, — медленно сказала Харука.

— И я!

— Я плачу по ней. Внутри я плачу по ней. Я не могу плакать физически, но осознавать... и понимать... — голос Харуки запнулся, имитируя боль — или не имитируя. — Я так люблю ее.

Санаэ не была дочерью Харуки и уж конечно — не была дочерью Фуюки; ее матерью была Нацуми. Но любить ее хотелось всем сестрам.

Фуюки немного смягчилась.

— А где Казуя-сан? — спросила она.

— Эйдж Рейвен понял, зачем он здесь, — ответила Харука. — И забрал его к себе в крепость.

— Его надо спасать! — всполошилась Фуюки.

— Нет. Казуя предвидел и это. Для того, чтобы освободиться, ему не нужна твоя помощь. Ему нужен лишь Юджи и немного времени.

— Вот как... — Фуюки повесила нос.

Иногда ей больно было слышать, как Харука зовет Казую-сан просто по имени; как обращаются к самым близким людям — но возразить ей было нечего. И раз уж все идеи по плану — значит, так и нужно. Все эти размышления почти заставили ее забыть о юной госпоже — о той тайне, которая требовала ее внимания.

Она попалась на уловку Харуки.

— А зачем ты в одежде Казуи-сана? — зачем-то спросила Фуюки.

Ее вопрос не требовал ответа, но Харука все же ответила:

— Потому что я люблю его, — она прижала к лицу ворот футболки и вдохнула запах. — И я желаю вечно его ощущать. Везде — и в каждом вздохе.

Фуюки не смогла ей ничего ответить. В тот момент, вдохновленная и почти насмешливая, Харука была совсем как живая.

Человек был похож на врача. Он носил зеленый халат, доходящий до колен, жесткие тапочки, и из кармана у него торчал блестящий стетоскоп. С цоканьем он шел по больничным коридорам, и все говорили ему: "Здравствуйте, доктор!" — и он отвечал: "Да, я доктор, привет!"

Но он не был доктором. Подлая ложь!

Он был злодеем.

Его звали Минамото Тору, и каждый день, просыпаясь, он смотрелся в карманное зеркальце и говорил:

— Да, я злодей, — наслаждаясь этим фактом, гордясь своей принадлежностью к роду природных мерзавцев и негодяев. Совершить зло, замучить человека — что может быть приятнее? Вот и Тору считал — ничего.

Он упивался злом.

Его семья состояла исключительно из злодеев и мерзавцев. Покойные родители — сплошные негодяи. Старшая сестра — глава преступного синдиката, старший брат — безумный агрессор. Да и сам Тору, конечно, не промах. Как он уделал ту девицу! Он вдарил ей по зубам! Как, кстати, ее звали?

"Танимото Мисаки", — припомнил он.

Да, Танимото М., она же Дельта Амалия Кей. Надумала присвоить себе великое сокровище семьи Минамото, камень грез... Минамото, Танимото... однообразные какие-то в Японии фамилии, если честно. Но неважно!

Главное — он победил ее и не дал завладеть камнем грез. Эта Мисаки думала, что он простой таксист, а он вдарил ей по зубам! Да еще и бросил ее в тюрьму! Похвальное деяние!

Тору вновь насладился своей злодейской сущностью и пошел дальше.

У него осталось еще одно незаконченное дело.

— Добрый день, доктор! — сказала ему в лифте симпатичная медсестра. — Вы к нам по обмену опытом?

— Да, я доктор, — сказал Тору. — А вы... эээ...

— Ацумори Аяме, — представилась она.

— Хорошо, Ацумори-сан, — приосанился Тору. — Мне нужно осмотреть одну пациентку. Ее имя Фудживара Сая, возможно, вы ее знаете.

Медсестра задумалась.

— Фудживара...

— Посмотрите в записях, — подсказал Тору.

— Да, записи! — спохватилась медсестра.

Они сошли на четвертом этаже. Тору остался ждать возле лифта, и медсестра вскоре вернулась с пухлой подшивкой бумаг.

— Вот. Медицинская карта Фудживары-сан, — сказала она.

— Спасибо, — милостиво сказал Тору. — Можете идти.

Медсестра ушла. Тору же приступил к изучению бумаг; вскоре он выяснил местонахождение своей цели.

— Понятно, — прошептал он.

К палате Фудживары Саи Тору приближался с видом триумфатора. Он уже знал, что его ждет успех.

— Можно войти? — спросил он, входя в палату.

— Конечно, доктор, — ответила ему Фудживара Сая.