Далекое сияние звезд

Он мне рассказал о своих подозрениях по наличию крота на базе. Не исключено, что их несколько.

А я вот, в этом направлении, еще совсем не думал. Век живи, век учись! По логике, конечно, власть на центральной базе обязательно должна была так поступить.

Но кое-что из мыслей Крума, было и утешительным. Каждый раз, после каких либо ЧП, на базу прибывал контролер в сопровождении пяти вооруженных охранников и он совершенно не знал о подробностях происшествия. Это означает, что осведомитель на базе может передавать только короткий сигнал, но не какую либо информацию. Это опять же вписывается в рамки логики, если учесть конспирацию серокожего командования от инопланетян.

Дальше, эта серая сволочь, вогнал меня в поганую эмоциональную неуравновешенность. Или он честным стать решил?

— Мои действия стали причинной сохранения твоего контроля над частью сознания, — он говорил спокойно, как на исповеди, давно решив, что так надо. — Это был акт безрассудного отчаяния. Я уже не мог оттягивать завершения экспериментов. Технология уже готова к серийному производству. Здесь находятся осведомители, куча бездарей, погнавшихся за большими гонорарами и всего только четверо единомышленников. Я хотел срыва этого эксперимента и совершенно не ожидал такого результата. Раньше уже был случай...

Он замолк, погрузившись в свои мысли. Я не стал его тормошить, портить такой его порыв откровенности.

— Мой предшественник, глава медицинской части эксперимента покончил с собой. Он не нашел достойного выхода из создавшейся ситуации. Я тогда был новичок, и здесь находилось много больше народу. Все были подвержены эйфории от открывшихся новых границ в науке. Потом он что-то сделал с одним из киборгов первой серии. Ты их называешь 'Чудиками'. Этот киборг убил своего создателя, а также многих попавшихся ему на пути. Все думали о несчастном случае... — Нерага, вздохнул, оглядел помещение, словно там была многолюдная аудитория. — Но только я знаю, что это не так. Он покончил с собой таким вот изощренным способом. Перед этим им были уничтожены последние данные по эксперименту, что еще не ушли в архив на центральной базе. И он оставил мне весточку. Хоть и были мы врагами. Я считал его старым маразматиком, тормозящим научный процесс.

— После того случая прошло пять лет. Была запущена новая программа. Я смог убедить командование, что внешний вид будущих бойцов — киборгов не должен быть таким чуждым для населения. В это время я хотел найти выход, достучаться до высшего руководства. Но добился лишь полной изоляции лаборатории и постоянную смену персонала. А моя семья стала заложником моей строптивости. Их тоже изолировали и дали мне об этом знать.

Он замолк, и, похоже, погрузился в прошлое.

— Как ты достиг сохранения моего сознания? — нарушил я воспоминания доктора.

— А это был не научный метод. Это я уже просто так, не находя больше предлога для задержки эксперимента, подменил несколько микро-имплантатов. Мы все еще не знаем, как действительно работает эта технология. Мы всего лишь делаем копию того найденного Борга и его аппаратуры. Нам удалось научиться копировать вживляемые элементы, правда не всегда так хорошо, как в оригинале, но все же работает. Сбои случаются все реже и реже.

Я вспомнил его слезы, когда были убиты техники. Он считает себя виноватым в их смерти. А мне что, коли они друг друга в заложниках держат, искать главного виноватого до посинения? А ведь его не существует. Вина складывается по песчинке, каждым таким вот техником, доктором, ученным, военным в огромный ком. И если его не остановить, отшибая по кусочку, он сомнет всех. Это я уже знаю по истории Земли. И пускай винит себя до смерти, мне это по барабану. У меня своя дорога и не стой на ней, зашибу!

Что-то я сильно разволновался, и снова захотелось кого-нибудь удавить. Надо держать эмоции под контролем. Все ведь только начинается.

Глава 10

Наконец, наша толпа тронулась в путь. Брюс Ли, все еще дерганой, замысловатой походкой экспериментальных танцев, замыкал шествие. Вообще, я заметил, при исполнении команд он двигается вполне нормально, не дергается как наркоман в абстиненции. Еще он наотрез не хотел понимать, что от него хотят, например, когда я пытался заставить его толкать тележку, груженную всяким лабораторным скарбом. Хитрожопость, под маскировкой кибернетических изъянов, так и лезет из него. Вот серокожих он уничтожал бы всегда и с большой охотой, наверно. Но по какой-то странной причине, не мог это делать без получения приказа со стороны. Такие вот у него завихрения в мозгах случились. Или в программах?

А еще, Трус кардинально изменил свое отношение ко мне и теперь старался всегда, по возможности, находиться поближе. Объяснение — он тот самый осведомитель. Раскрыли его просто — я вспомнил случай из моего детства, когда мы подпалили осенью листву на школьном дворе, чтобы не убирать ее потом. Дураки мы что ли, с граблями корячиться! Так потом всех пацанов, по очереди вызывал к себе директор, уверял, что все уже знает и после чистосердечного признания, клятвенно обещал никого не наказывать. Всех виновных он выявил, обещание свое сдержал, но отдельное и жесткое собеседование со всеми участниками поджога устроил. Было стыдно. Кто-то ведь из нас повелся и обо всех грешках ему поведал. Так и не узнали, кто это был.

Сейчас я применил похожую тактику, только оставил Нерагу скромно сидеть в сторонке и являть из себя все ведающего на этой базе. После повторного обещания оставить в живых, Трус и запел. Действительно был у него маленький приборчик, припрятанный в личных вещах. И мог он им передавать только коротенький сигнал, извещающий, что что-то случилось. И все, больше он ничем не поделился. Разве что завербовали его банально, обещая дополнительную премию и запугивая, играя на его слабовольном характере.

Везение пока на моей стороне, но расслабляться все равно не стоит — могли быть и еще кроты.

Пришли, а там.... Наш волосатый друг, немного оклемавшись, открыл саркофаги и пытается теперь вытаскивать соплеменников из них. Ведь сам еле на ногах держится, а туда же. Двое уже валяются на полу, и скоро там очутится третий. На нас главный герой этого представления, не обратил ни какого внимания и продолжал дальше пыхтеть, стаскивая вниз очередного товарища.

— Им ничего не угрожает? — указав на лежачих, на полу волосатиков, спросил я у доктора.

После закачки генератора речи на планшеты общество могло меня слушать. Скорость общения, во всяком случае, выросла, несмотря на ряд недостатков в машинном, без интонаций, озвучивании текста.

Нерага ничего не ответил, быстро направился к пациентам, на ходу давая указания доставать нужные препараты. Ну и мне бросил, чтобы я остановил деятельность нашего волосатого чрезмерно инициативного товарища. Причем назвал его по имени народа Лиром.

Я сидел напротив волосатого здоровяка Лирома. Этот экземпляр был не таким то и обросшим по сравнению со своими соплеменниками. Все еще хорошо видны последствия стрижки и даже, кажется, бритья.

Справа от него разместился наш первый разбуженный. Он уже поведал о своих впечатлениях от знакомства со мной и, судя по нехорошему взгляду своего командира на серокожих, рассказал и о них тоже.

Диалог получался с трудом. Для генератора речи не хватало данных, внятными были лишь некоторые, простые слова из речи Лиромов. Но к счастью этот представитель волосатого народа умел читать.

После изучающих переглядываний он первый прервал молчание и представился:

— Мартинат, — грубый, с хрипотцой голос, немного шипящий на согласной 'т'.

А мне совсем расхотелось называть мое имя. Коленька, Коля, Колька, Николай и наконец, завершающий список преобразований имени — Колян. Что осталось от того Коляна во мне? Кажется, уже ничего и не осталось. Безжалостная машина смерти я сейчас. И машина, в прямом смысле. Вон даже механический глаз сам по себе сканирует моего собеседника на предмет уязвимости тела. Где кости потоньше, а где потолще и все такое прочее. Все на случай выведения этого организма из строя. Я не хотел, марать память моего счастливого детства, называя себя сейчас тем именем.

Вдруг вспомнился другой герой мести, несущий смерть:

— Зови меня Рембо! Я с планеты Земля! — герой, правда, киношный, больше для прыщавого юношеского восприятия, но характеризующий, как нельзя правильно, мою теперешнюю суть.

На слове планета Мартинат, поперхнулся, переглянулся со своим соотечественником.

— Значит, Апром еще не призвал нас к себе на службу! — не увидев во мне понимания, добавил: — Если он решил дать еще испытание, я принимаю вызов, и остальные лиромы последуют мне. Являешься ли ты его посланником, что бы передать эту весть?

Кажется все еще хуже, чем я себе представлял! Похоже, голова у них забита мифологическими представлениями под крышку. Апром, что-то вроде божества получается. Сразу подкралась идейка, использовать эти верования волосатиков, но остатки человеческой совести запротестовали против такого глумления над неграмотными.

— Нет, Апром еще не готов к встречи с тобой и твоими лиромами! И я не являюсь его посланником. Вы находитесь на планете Гингбар, — снова переглядывание меж оппонентами. — Я освободил тебя из плена, и так же готов освободить твоих собратьев.

Он уставился на пол и долго думал. Вот, блин, тугодумы.

— Как мы попали из повозки Апрама в мир Гингбара?

Только сейчас сообразил, что у них нет понятия слова 'планета' и компьютер переводит его как 'мир'.

— Этого я не знаю. Знаю лишь то, что повозка принадлежала не Апрому.

Взгляд Мартината изменился, стал еще недоверчивым, и уже был готов смотреть с ненавистью.

— Ты лжешь! Эта была повозка Апрома! Она забирает героев. Так было всегда.

Мне здесь только еще религиозных диспутов не хватало! Абсурд прям. Сижу на богом забытой планете, наполовину киборг и должен убеждать волосатого фанатика о его заблуждении в религиозном вопросе.

— Не буду с тобой спорить о твоем понимании некоторых вещей. Расскажу тебе лишь о том, что было бы, не подними я здесь восстания, — и указал на одиноко стоящего Брус Ли. — Вот в таких бездушных рабов вас хотели превратить. Они и из меня пытались такое сделать, но я их победил.

Он внимательно, рассмотрел чудика.

— Кто они, эти колдуны?

Я указал на серокожих.

— Почему ты не убьешь их тогда?

— Эти особи дали мне клятву верности.

— Если ты не можешь их убить из-за клятвы, то это сделаю я. Мне они не давали присягу, — дружелюбным Мартинат совсем не выглядел.

— Тогда мне придется убить тебя.

— Ты будешь в своем праве,— согласился он. — Я не смогу с тобой сразится за право мести на равных, потому как повержен чарами колдунов и сильно ослаб. Апром не примет меня тогда, не сумевшего отомстить укравшим его повозку.

Да, трудны дела господни. Ожидал всякого, но не в такой же извращенной форме! Срочно вспоминаем фильмы о средневековых временах.

— Есть и другой путь не потерять честь в глазах Апрома. Готов ли ты его выслушать?

— Говори!

Незаметно так, наш диалог перешел в какую-то абсурдную и в тоже время официальную форму.

— Я могу тебе предложить месть над главными колдунами из этого народа, — я сделал паузу, что бы он хорошо усвоил пряник. — Но для этого, ты должен дать мне клятву верности. Иначе я вынужден буду тебя и твоих соотечественников убить. Ставки очень высоки. Или ты со мной, или ты против меня — другого в этой ситуации быть не может. Надеюсь, ты это поймешь!

— Как прозывается народ колдунов? — озадачил он меня вдруг.

Зубы сволочь заговаривает, время для обдумывания предложения выигрывает.

— Они с планеты Алотар.

— Алотары, значит! Они тоже не в своем мире?

— Этот мир и для них чужой. Здесь можно жить только в пределах построек или ходить в специальной одежде или в повозках, подобной тем, что принадлежат Апрому.

— Они украли повозки, их надо за это покарать!

Уже по второму кругу пошло. Дипломат хренов. И видно же, как он безуспешно ищет выход отмазаться от клятвы и остаться в живых, чтобы значит, на белом коне самостоятельно всем отомстить и всех наказать.

— Я дам тебе время на обдумывание. Но не много. Враги уже направляются сюда. Или ты со мной и сражаешься или ты раздумываешь долго и гибнешь без чести.

— Могу я знать какую клятву и кому ты давал сам?

Ну что же, и здесь не будем врать.

— Я давал клятву моему богу Эгоизмус, что не остановлюсь, пока все причастные к моему похищению и надругательством над моим телом не получат по заслугам, — я специально применил иностранное слово, чтобы Нерага, читающий на планшете наши переговоры, от бога с обозначением 'эгоизм', не сильно был обескуражен.

И да, я давал себе такую клятву, правда, еще не оформленную в слова. Вот сейчас заодно и оформил.

Мартинат дал согласие на клятву верности. Но я ведь тоже не лыком шитый. Велел привести в сознание остальных лиромов и уже всей гурьбой.... Главное, чтобы они друг перед другом клятвы держались.

Потом томительное ожидание, когда лиромы в дальнем углу вдоволь нашепчутся и пока их главный не убедит фанатиков в правильности своего решения.

Но и я время зря не терял. Отрядил компьютерщиков, во главе с Трусом, заниматься совершенствованием программы для общения меж различными народами. Медики составляли план наиболее быстрого вывода лиромов из ослабленного состояния. Не во вред их здоровью, разумеется. А то, знаю я этих серокожих алотарских докторов!

Мы же с Нерагой занялись разработкой наших дальнейших мероприятий и вычислением оставшегося нам времени на их исполнение. Получалась не очень радужная картина. Времени было в обрез. А еще предстояло убедить, или же убить, что мне было ближе, остальное серое поголовье базы.

И здесь Нерага, сволочь такая, снова меня удивил. Сколько у него еще несказанного запрятано? Тоже ведь, все пытается занять мою кровожадную суть чем-нибудь другим.

— Тот киборг, что пришел в себя и убил моего предшественника, все еще жив. Я иногда общаюсь с ним. Он стал за все эти годы очень мудрым. Очень большое влияние оказало на меня общение с ним. Но с ним трудно разговаривать. Он находится в несколько другом, особом психологическом состоянии. Если нам останется время или же мы победим, тебе надо обязательно с ним встретиться!

Глава 11

Как мне надоели эти изогнутые, кривые стены! Представил вдруг простор — бьющий ослепляющими стрелами восход солнца на фоне еще темного колышущегося, нескончаемого моря. Аж глаза прикрыл, чтоб не разменивать силу красоты представленной картиры на здешнюю реальность.

Монотонный гомон алотаров низвергал все усилия отдаться воображению и удалиться от этих сволочей подальше. Сейчас почувствовал, как я сильно устал. Хоть и потребность во сне не ощущается, но где то же должен быть предел напряжению психики. Нерага мне рассказывал, что они работали над проблемой контроля сна. Устраивали мне виртуальные полеты и фиксировали при этом удивительные способности мозга превращать активность нервных клеток в регенеративную форму. Поэтому мне и хватало всего четырех часов, циклов по-ихнему, на отдых.