"Урожай времени"

А что еще? Почему бы и нет?

Может ли МОРНЕЙ также предложить ему способ достичь полной свободы?

Это казалось почти слишком хорошим, чтобы быть правдой. И все же уже накапливались доказательства того, что он был прав, проявив инициативу. Он обратился с призывом к действию. На призыв был дан ответ — по крайней мере, некоторый — и он был уверен, что очень скоро помощь прибудет. Никакая земная тюрьма не сможет удержать его — даже самые изощренные меры Дарлстон-Хита. Мастер снова будет на свободе. И ему некого будет благодарить, кроме самого себя.

Ему это нравилось.

— Мы почти на месте, — сказал Кэллоу. Он порылся в кармане и достал серую коробочку размером со спичечный коробок. — Вы знаете, что я должен сделать сейчас. Вы готовы?

Не было ни одного момента, когда бы Мастер не почувствовал укус металлического ошейника, закрепленного у него на шее, прямо под тканью туники. — Это действительно необходимо?

— Вы же знаете, что это так. Чайлдерс, должно быть, продолжает верить, что вас увозят на допрос.

— Этот человек — дурак. — Мастер откинулся на спинку стула. — Делайте, что должны, Кэллоу. Должно быть, это хоть какая-то компенсация за те мучения, которые вы перенесли в школе-интернате.

На серой коробочке было три кнопки, каждая из которых была защищена откидной крышкой. Первая включала устройство. Вторая подавала электрический импульс, которого было достаточно, чтобы убить большинство людей и легко оглушить Повелителя времени. Третья, если ее нажать, активирует небольшой, но смертоносный заряд взрывчатки. Мастер не сомневался, что Кэллоу или Лавлейс воспользуются этой кнопкой, если подумают, что он пытается сбежать. Они много раз использовали возможность оглушения.

— Соберитесь с духом, — сказал Кэллоу, поднимая защитную крышку и задерживая большой палец на второй кнопке.

— Я готов.

Кэллоу включил электрошок. Мастера ударило током. Он скривился, едва в силах пошевелиться, хотя боль поглотила все его мысли. А затем наступило забытье без сновидений. Конечно, оно было без сновидений. Мастер никогда в жизни не видел снов.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Джо обнаружила Доктора склонившимся над загроможденным коричневым столом в лаборатории ГРООН. В один глаз была вставлена ювелирная линза. Перед ним на столе лежал анализатор хронометрического напряжения ТАРДИС, в который Доктор тыкал пинцетом. Он прервал свое особенно немелодичное бормотание.

— Минуточку, Сьюзен...

— Это не Сьюзен! Это я, Джо! Помните? — Она со стуком поставила кружку с кофе на скамейку рядом с аппаратом. — Я думала, вы хотите выехать пораньше! Только не говорите мне, что всю ночь возились с этой штукой?

Доктор вздохнул, отведя пинцет и вынимая линзу из глаза. — И я кое-чего добился, пока вы не вызвали небольшую сейсмическую волну этой кружкой. — Но раздраженное настроение Доктора было временным. Он взглянул на настенные часы. — Боже мой, действительно, пора выходить, не так ли? Боюсь, я увлекся.

— Вы уже почти починили его?

— В том-то и дело. Думаю, что починил, но прибор выдает очень странные показания. Либо он неисправен, либо временные сбои примерно в десять раз сильнее и происходят чаще, чем вчера! — Доктор осторожно отхлебнул кофе. — Полагаю, нам следует поговорить с Летбридж-Стюартом, узнать, не поступало ли других сообщений...

— Доктор, меня кое-что немного беспокоит.

Надо отдать должное Доктору: он мог быть пренебрежительным и отсутствующим, но когда у Джо действительно что-то было на уме, он воспринимал это совершенно серьезно. — В чем дело, Джо?

— Кто этот человек, которого мы собираемся навестить сегодня?

— Это довольно странный вопрос, если вы не возражаете против таких слов.

— И все же, не могли бы вы ответить на него?

— Мастер, конечно. Возможно, он замешан во всем этом, а может, и нет, но с нашей стороны было бы упущением не перекинуться с ним парой слов.

— Да, Мастер. О, какое облегчение.

Доктор поставил чашку с кофе и скрестил руки на груди. — В чем дело?

— Вы помните, что случилось прошлой ночью с бригадиром, когда он, казалось, забыл, кто такой Мастер? Ну, то же самое случилось и с Майком. Похоже, они все время забывают! Я уже начала думать, что помешалась, но, по крайней мере, вы его помните. Не так ли?

— Честно говоря, Джо, я бы все отдал, чтобы забыть Мастера. — Доктор потер затылок. — Очевидно, что-то происходит, если вы говорите, что это распространилось на Майка Йейтса. Вы говорили об этом с кем-нибудь еще из сотрудников ГРООН?

— Пока нет. Я хотела сначала повидаться с вами, а потом... — Джо заколебалась. — Как это могло распространиться, Доктор? Как могла так проявиться амнезия?

— Это вполне может быть и не амнезия, Джо. Вот что меня беспокоит. Боюсь, то, что вы описали, очень похоже на раннее начало ПЗВ (прогрессирующее затухание во времени).

Джо нахмурилась. Она достаточно долго общалась с Доктором, чтобы поднабраться знаний о Повелителях времени, но это было для нее в новинку. — Исчезающее во времени?

— Возможно, я тороплю события.

— А если нет?

— Мы действительно имеем дело с чем-то очень тревожным. Исчезновение во времени — чрезвычайно редкое явление, настолько редкое, что было зарегистрировано всего несколько случаев. Или, скорее, недокументированных... потому что даже память о самом исчезновении со временем исчезает. — Доктор выглядел огорченным, как будто говорить о таких вещах было дурным тоном. — Что ж, это решает один вопрос. Нам действительно нужно поговорить с Мастером. И чем скорее, тем лучше. Если это явление затухает со временем, то в конечном итоге оно распространится на всех и вся, кто когда-либо имел контакт с Мастером. Каждое воспоминание, каждую запись.

— Но у нас иммунитет, не так ли? Что бы это ни было, на нас это не влияет?

— Пока, Джо. Это не значит, что затухание не настигнет нас в конце концов.

— Но что это значит, Доктор?

— Это значит, Джо, что Мастер перестает существовать. Перестает существовать прежде. Если это исчезновение во времени реально, то Мастер отделяется от времени.

Когда черный вертолет опустился на посадочную площадку на крыше тюрьмы Дарлстон-Хит, директор Чайлдерс, начальник охраны, был там, чтобы встретить заключенного. По бокам от него стояли двое сотрудников в форме с ручными пулеметами в руках. Еще двое стояли позади него, по обе стороны от инвалидного кресла для заключенного. Они уже привыкли к тому, что заключенного уводили, иногда на несколько дней, а затем приводили обратно, как правило, в плохом состоянии. Рутина превратилась в... ну, почти рутину.

На крыше было ветрено, и Чайлдерс был рад, что надел теплую шинель из овечьей шерсти, которую догадался захватить с собой из своего офиса внизу. Он не любил британскую зиму с ее долгими неделями холодной и сырой погоды, способной подорвать моральный дух любого человека. Подумать только, когда-то он с нетерпением ждал зимы, потому что это был главный сезон в регби. Подумать только, когда-то он мечтал о профессиональной карьере в "Халл Кингстон Роверс". Сейчас ближе всего к игре "Халл КР" он был, когда читал итоговые результаты в газетах.

Винты вертолета с жужжанием остановились. Дверь открылась, и Кэллоу вышел. Заключенный все еще сидел на своем месте, голова его была склонена набок. Он выглядел так, словно спал или был под действием наркотиков.

Чайлдерс кивнул охранникам позади себя. — Подведите кресло.

Кресло приводилось в движение с помощью пульта дистанционного управления, которым управлял один из охранников. Оно двинулось вперед, его электромоторы издавали пронзительный вой. Кэллоу попросил охранников подойти поближе.

Чайлдерс подошел к представителю правительства. Он уже давно составил свое мнение о Кэллоу. Тот думал, что мир обязан ему жизнью. Проблема заключалась в том, что мир, казалось, был согласен с ним, по большей части. Для таких людей, как Кэллоу, открывались двери в нужные клубы, в нужные профессиональные круги. Чайлдерс не мог себе представить, чтобы тот когда-нибудь пил "Дабл Даймонд" [известный давний сорт британского пива] за порцией свиных котлет.

— Не знаю, что вы с ним сделали, и знать не хочу.

— Это хорошо, Чайлдерс.

— Но меня от этого тошнит. Он заключенный правительства Ее Величества, а не какое-то животное. Возможно, в других странах так обращаются с людьми, но мы выше этого.

— Да. Очень хорошо. — Они оба говорили вполголоса, позволяя ветру заглушить разговор. — У вас отлегло от сердца, не так ли, Чайлдерс? Я напомню вам, что если бы не правительство Ее Величества, у вас не было бы работы. И частью этой работы является выполнение того, что вам говорят, особенно когда на карту поставлена национальная безопасность.

— Безопасность — это решение всех проблем, не так ли?

— Берегите себя, Чайлдерс. Вы более чем осведомлены о ваших обязанностях здесь. А теперь помогите мне перенести его в инвалидное кресло.

Чайлдерс делал то, что ему говорили. В конце концов, именно к этому все и сводилось: делать то, что ему говорили. Принимая свое место в системе вещей, он становился просто еще одним добровольным винтиком. — Когда-то я думал, что так будет правильно, — пробормотал он, пока они переносили потерявшего сознание заключенного из вертолета в инвалидное кресло. — Я был готов сделать все, что потребуется. Но теперь я думаю, не стоит ли мне начать расспрашивать окружающих. Знаете, сегодня утром я разговаривал по телефону с этим Летбридж-Стюартом. Конечно, он немного франт. Но франты бывают разные. Мне всегда нравился Летбридж-Стюарт.

Ответ Кэллоу был ледяным. — Летбридж-Стюарт?

— Он присылает каких-то людей.

— Вам следовало отказать им.

— Вы знаете, у него есть право разрешать своим людям посещать его.

— Я хорошо осведомлен о правах бригадира, Чайлдерс. У него добрые намерения, и сердце у него в нужном месте. Правда, немного похож на вас, — недалекий, но верный. Но если хоть слово об этом дойдет до него — или до кого-либо еще в ГРООН, или в Женеве, или в С19, — мне не нужно будет искать источник утечки, кроме вас. — Кэллоу отошел от инвалидного кресла, в то время как охранник с пультом дистанционного управления активировал автоматические удерживающие механизмы. Металлические обручи сомкнулись на лодыжках и запястьях заключенного, приковав его к инвалидному креслу. Заключенный все еще был без сознания. — С нетерпением ждете выхода на пенсию, Чайлдерс? Не терпится провести еще немного времени с женой? — Кэллоу приложил палец к губам. — О, подождите, вы не можете. Она улетела на побережье Коста-Брава. Но не берите в голову. Я уверен, что вы все равно найдете, чем себя занять. Было бы стыдно рисковать всем этим. Не так ли?

Чайлдерс посмотрел на край здания, огороженный низким металлическим забором. — Прыгните с разбега, Кэллоу.

— В этом нет необходимости, — сказал Кэллоу, стоя со сцепленными руками и наблюдая, как охранники катят инвалидное кресло ко входу в лифт на крыше, а голова заключенного мотается вверх-вниз, когда кресло подпрыгивает. — Видите ли, я привез свой собственный вертолет.

Том Ирвин был первым, кто сообщил плохие новости Эдвине Маккриммон. Она была в своем офисе, отвечая на один за другим тревожные запросы своих работников-нефтяников. Ходили слухи, что гибель Майка Оскара Четвертого не была тем, что они любили называть "единичным случаем". Происходили всевозможные странные и тревожные события, и многие из них, казалось, были сосредоточены в Северном море. Во времена нестабильной погоды можно было ожидать, что потеряется какая-нибудь лодка или корабль, но за последние пару дней произошло несколько загадочных происшествий. Самым тревожным было то, что потери продолжались, несмотря на то, что погода стала спокойнее. И не только потери. Очевидцы сообщают о всевозможных безумствах. Дыры в море, столбы воды, падающие с ясного неба. Даже упоминание — пока еще необоснованное — о воинственных металлических крабах. Очевидно, что последнее было чепухой, но это было признаком того, насколько взволнованными становились люди. Эдвина была в значительной степени невосприимчива к обычным морским суевериям, но ей было трудно избавиться от чувства надвигающегося ужаса. "А ведь мы даже альбатроса не подстрелили", — подумала она.

Когда у нее выдались свободные пять минут, ей в первую очередь хотелось еще раз поговорить с Питом Ломаксом. Она была готова согласиться с тем, что история Ломакса была плодом его воспаленного воображения. Теперь у нее начали появляться сомнения. Сообщения о пробоинах в море перекликались с утверждением Ломакса о том, что под выведенной из эксплуатации буровой установкой образовалась огромная пустота. Не просто впадина большой волны, какой бы страшной она ни была, или участок воды, на который влияют поднимающиеся газы, а настоящая пустота, похожая на дырку, образовавшуюся в вазочке с мороженым.

Кэллоу, Лавлейс и третий мужчина изо всех сил старались внушить ей мысль, что Ломакс был сбит с толку. Ломакс, казалось, тоже был готов с этим согласиться.

Теперь она задавалась вопросом, не была ли она к нему крайне несправедлива, не приняв его слова за чистую монету.

— А, Том, — сказала она, когда Ирвин просунул голову в ее кабинет. — Не мог бы ты немного подержать оборону?..

— Это о Пите Ломаксе.

— Знаю. Я хочу еще раз поговорить.

— Он пропал.

Она моргнула. — Пропал?

— Я просто зашел проведать его. В комнате его нет. Постель застелена. И больше нигде на платформе его нет.

— Это большая платформа, Том.

— Я уже отправил пару человек на поиски. Но я беспокоюсь, Эдди. Это не похоже на Пита — просто взять и исчезнуть.

— Да, — сказала она на пониженной ноте. — Это не так.

— Вы разговаривали с ним вчера вечером?

— Да, около ужина. Вскоре после того, как ушли сотрудники ГРООН.

Ирвин кивнул. — Я видел его вскоре после этого, где-то часов в восемь. После этого я не знаю. Те люди из правительства все еще ошивались поблизости, не так ли?

— Похоже на неприятный след. Ты же не думаешь, что они...

— Что?

Она собиралась сказать "добрались до Пита", но это было бы нелепо и мелодраматично. — Я видела, как вертолет взлетал посреди ночи. Кэллоу и третий мужчина, ученый, были на борту. Лавлейс все еще на платформе. Не может быть, чтобы они тайно вывезли Пита без нашего ведома.

Ирвин упер руки в бока, как стрелок, готовый к перестрелке. — Эдди, не поймите меня неправильно. Но я думаю, пришло время вам откровенно рассказать мне о том, что происходит.

— Я была настолько откровенна, насколько могла, Том.

— Мы потеряли платформу, происходят всякие странные вещи, а теперь еще и Пит пропал. Все это связано, и это начинает меня беспокоить. Я могу выполнять свою работу, только если буду в курсе событий.

— Я совершила ошибку, — сказала она. — Мне не следовало отмахиваться от сотрудников ГРООН. Может быть, пришло время снова связаться с ними.

— Надеюсь, они никогда не слышали историю о мальчике, который кричал "Волк!"?

В этом был смысл, но она не хотела его слышать. — Нам нужно найти Пита, если он все еще на борту. Двух человек недостаточно. Отправь на поиски еще четверых — и мне все равно, чего это нам будет стоить.