Око

Наконец археологи на месте раскопок нашли печь для плавки металла. При внимательном рассмотрении печи для плавки чугуна дотошные исследователи обнаружили ясно видимые закаменелые отпечатки пальцев и ладоней на глине. Ни в одном музее нет отпечатков пальцев человека каменного века. Даже на керамических изделиях более поздних эпох не обнаруживаются отпечатки пальцев изготовителей. А здесь множество отпечатков тех, кто обмазывал котел глиной, заделывал трещины. Были сделаны слепки и дактилоскопические карты. Многие люди получили кандидатские и докторские диссертации за исследование отпечатков и степени их изменения с отпечатками современных людей.

К работе подключились криминалисты. Было произведено сравнение имеющихся отпечатков с отпечатками с базами данных полицейских и милицейских управлений всех стран. Ни одного идентичного отпечатка. Кто-то из энтузиастов бросил клич: "Оставь отпечатки — найди родственника в каменном веке". Миллионы людей пошли сдавать отпечатки пальцев, совершенно не задумываясь о том, что кто-то из них является правонарушителем, и следы его пальцев оставлены на месте преступления. Всё равно идентичных отпечатков не находилось.

Активисты караулили людей везде. Похищали стаканы из столовых, снимали с них отпечатки при помощи беличьей кисточки и графитной пыли, делали отпечаток видимым и переводили его на дактилоскопическую пленку, которая в мгновение ока стала ходовым товаром. И вдруг, словно бомба ещё раз взорвала наш мир. Один из отпечатков из каменного века идентифицирован в наше время. И это оказался отпечаток руки объекта.

Для исправления ситуации объект снова отправился в каменный век и уничтожил все следы, которые могли указать на его пребывание там. Вернувшись в своё время, он увидел, что все найденные артефакты тоже оказались уничтоженными, превратившись в пыль.

— И что это за сказки, товарищ майор, — голос министра не предвещал ничего хорошего, — что это за яицилимы, дусы, арутарукорпы, Таркан с дельфинянами, Баден-Баден? Вы чем занимались в поиске человека, снимавшего наше прошлое?

— Яицилимы это милиция, дусы это суды, а арутарукорпы это прокуратура. Я анализировал то, что было написано о перемещениях во времени и что более подходит к нашему случаю, то есть то, что правдоподобно. Сейчас мы знаем, где и что искать, — ответил майор Лысенко. — Вы можете доложить президенту, что мы находимся на верном пути, и что скоро у нас будет результат.

— И когда будет этот результат? Это спросят меня, а я что отвечу? — спросил министр.

— Ответьте, что скоро. Ваш надежный человек уже отправлен на внедрение в окружение объекта. Результат может быть в любой день, — сказал майор, — лишь бы не мешали. Только о записках этих ничего не говорите. Это конспекты, и они точно указывают на конкретного человека. Но этот человек ничего не скажет, если действовать в лоб. А у нас любителей гурьбой броситься за орденами видимо-невидимо. Помните, кэгэбэшники "Трианона" брали, который в референтах у министра иностранных дел был? Как они все облажались? Руководить могут, а работать — нет. Шпион это увидел и преспокойно высосал яд из ручки, которая хранилась у него в сейфе.

— Ты на кого это намекаешь? — грозно спросил министра.

— На кэгэбэшников, конечно, — улыбнулся Лысенко.

— А как ты на этого человека вышел? — поинтересовался министр.

— Я стал просматривать произведения тех писателей, кого не публикуют в издательствах, и кто публикуется сам на своих сайтах или в "Самиздате", — начал рассказывать майор. — Большинство произведений — это откровенная выдумка и погружение в несуществующие миры, а здесь всё, если не всё, то большая часть соответствует реальной истории.

— А почему же их не публикуют в издательствах? — спросил генерал.

— Тут много причин, — сказал Лысенко, — например, мало любовных сцен, мало диалогов, мало душещипательных моментов, мало критики властей или чего-то жареного, мало трупов и крови, то есть не совсем товарный продукт для сегодняшнего потребителя. Да, и кроме того, мысли разные проскакивают от философических до революционных. Писатели они народ душевный, что на душе есть, о том и пишут.

— А каков процент вероятности, что это тот человек, которого мы ищем? — недоверчиво спросил министр.

— А хрен его знает, каков процент, — просто сказал сыщик, — не знаю я этот процент. Тут как футбольное пенальти, не в ту сторону кинулся — гол.

— Ладно, действуй, но смотри, если сорвется, то я тебе такое пенальти забью, что у тебя погоны свалятся, — пригрозил министр.

— Мне ли за мои погоны держаться, Ирек, — усмехнулся майор, — я как лейтенант — меньше взвода не дадут, дальше Кушки не пошлют. А если и выгонят, то смогу устроиться куда-нибудь, хоть в сторожа. Генералу с этим намного труднее.

Глава 16

Всё случилось так, как и предрекал майор Лысенко.

Министр внутренних дел попал первым на доклад к президенту. Как он ни упирался в выдаче сведений о том, как они решали эту задачу, но разве начальству перечат?

Получалось, что в министерстве внутренних дел служит один умнейший майор, который на основе умозаключений и чтения профильной литературы вычислил злоумышленника. Сейчас майор готовится внедриться в окружение объекта, чтобы: первое — взять с поличным, и второе — получить в целости и сохранности адское изобретение и преподнести его высшему начальству для использования на благо родины и отечества.

— А что, — спросил президент, — большая ли разница между родиной и отечеством?

Вопрос президента поставил министра в тупик. Министр не знал, что и президент в это же время лихорадочно думал над этим же вопросом, который и был переадресован министру.

— Так, — размышлял министр, — раньше я при получении ордена рапортовал: "Служу Отечеству", а потом стал рапортовать "Служу России". Следовательно, Россия и Отечество это одно и то же. А что же тогда родина? Может быть, родина — это то место, где родился? А, была не была, именно такой ответ и дам.

— Отечество — это вся Россия, — отчеканил генерал с четырьмя звездами на погонах, — а родина — это так деревня или город, где я родился.

— А что, логично, — сказал президент с расстановкой, как бы что-то обдумывая, — нужно будет внести это в скрижали государственной власти. Я обязательно напишу на эту тему в свой блог, пусть народ тоже поучаствует во всенародном обсуждении этой формулировки. Я вот смотрю, что в вашем ведомстве совершенно замедлились структурные изменения. В средствах массовой информации вы прозвучали с очень нехорошей стороны. Ваши сотрудники критику размещают в Интернете, вы что-то обещаете, а воз и ныне там. У вас один майор работает за оперативно-розыскное и информационно-аналитическое управления. Может, много бездельников в вашем ведомстве? Разгоните все управления и поставьте по майору на каждое направление. Как?

— Это можно сделать, товарищ президент, — бодро ответил министр, — да вот только преступность растёт, тут не один миллион майоров нужно, чтобы каждое преступление раскрыть, занести в учёт, сделать анализ и разработать предложения по уменьшению количества преступлений и их профилактике. Я вот думаю просить у вас разрешения ещё пару департаментов в министерстве создать.

— Ну, это вы уже размахнулись, ещё двух генерал-полковников добавить, — недовольно сказал президент, — скоро ваше министерство будет больше, чем министерство обороны. Как бы они не стали представлять опасность для государства в случае чего. Мало ли какие амбиции у министра возникнут? У вас, товарищ генерал, какие амбиции?

— У меня нет амбиций, я — слуга Отечества, — отрапортовал министр.

— Вот и правильно, — сказал президент, — а люди с амбициями — это вообще опасные элементы. Так что я жду от вас доклад о раскрытии тайны видеосъёмок во времени. А насчет реформы вашего ведомства всё-таки подумайте. Я вот тут думаю, что подошло время сменить название вашей фирмы с милиции на полицию. Помните, как вы яхту назовете, так они и поплывет. Согласны?

— Так точно, — сказал министр и вышел, вытерев пот со лба.

— Ох, и жизнь, — думал он, сидя в своём лимузине, распугивающем громким кряканьем все машины по маршруту движения к министерству, — идёшь на доклад и не знаешь, какой вопрос тебе зададут. Каждый вопрос с каким-то подвохом, чтобы можно было сказать, что устарел ты, министр, пора тебе на пензию, на дачу не казённую, а на свою клубнику граблями ворошить...

Следующим президенту докладывал директор федеральной службы безопасности. Доклад был большой и обстоятельный с таблицами и диаграммами и с выводами, из которых мало что можно было понять.

— Ну, и где этот Кулибин? — спросил президент.

— По нашим данным, должен проявиться буквально в ближайшие дни, — доложил директор, — и тогда мы его вычислим в кратчайшие сроки.

— Сколько человек работало над проблемой? — спросил президент.

— Всего было привлечено триста двадцать семь человек, — доложил директор, не глядя в бумажку, — из них докторов наук — три, кандидатов наук — семьдесят два, по специальности историк — двадцать, политолог — семнадцать...

— И сколько денег было потрачено на исследования? — как бы невинно спросил президент.

— Чуть меньше миллиона, — доложил директор.

— Чуть меньше миллиона, — голос президента креп и становился всем более зловещим, — и всё впустую, понимашь? Картинки, графики и всё для того, чтобы подтвердить отсутствие результата? Вы что, по советским временам соскучились, когда можно было лапши навешать на уши и спокойно работать очередной отчётный срок? Не выйдет. В МВД всего лишь один майор был задействован и тот уже имеет конкретную фамилию и адрес этого человека. Уже поехал внедряться, а ваша контора мух не ловит. Да как же вы шпионов выявляете, если с таким простым делом справиться не можете? Да и шпионов ли выявляете? Может, назначаете кого-то шпионами, как в 1937 году? Идите и докладывать мне будете по электронной почте, потому что деньги нужно экономить. Идите.

Директор ФСБ вышел из кабинета, лихорадочно разыскивая в карманах коробочку с валидолом и отчетливо вспоминая, что она осталась на столе в его кабинете.

— Пожалуйста, товарищ генерал, — молодой секретарь протягивал ему маленький поднос, на котором стоял алюминиевый цилиндрик с завинчивающейся крышечкой. Прямо в глаза бросалась латинская надпись: Валидол.

— Сервис, — подумал директор, взял таблетку под язык и почувствовал резкий и приятный вкус препарата. Препарат начал действовать чуть ли не мгновенно, отодвигая те тревоги, которые мучили его у Самого, — и препарат американский, не наш. Наши никак не могут делать лекарства. Сколько им перетаскали технической информации, всё как горохом об стенку. Поручи нашим собирать "мерседес", всё равно получатся "жигули". А эмведэшник хорош, словом не обмолвился. А ты сам-то с ним словом обмолвился? То-то, раньше всегда было взаимодействие, а сейчас осталась борьба за доступ к телу. Тьфу, демократия, а хуже, чем было при тоталитаризме. Надо будет потолковать с ним по-дружески.

Встреча состоялась в тот же день в одной из гостиниц МВД для приёма высоких и дорогих гостей. Номера отделаны в стиле Людовика четырнадцатого по списку. Огромные кровати из вишневого дерева с позолотой в двадцать четыре карата. Малахитовые столики на ореховой столешнице. Всюду ампир, гобелены и севрский фарфор. Столовое серебро, чешский и баварский хрусталь, бронза и бриллиантовый блеск люстр. Смотрите, в стране, где половина населения находится за чертой бедности, могут принимать по-королевски.

— Ты чего, генерал, взаимодействующий орган подставляешь? — ласково спросил директор ФСБ.

— А чего же это взаимодействующий орган, первым получив задание, даже словом не обмолвился? — парировал министр.

— Как-то, знаешь, времени не было, запарка, — улыбнулся директор.

— Вот и у меня запарка была, — поддержал его министр.

— Что будем делать? — спросил директор.

— А ты что предлагаешь? — поинтересовался министр.

— Давай произведём обмен кое-какой информацией, — предложил директор.

— Кое-какой? — переспросил министр. — Давай, обменяемся кое-какой информацией.

— Куда уехал твой майор? — спросил директор.

— Если бы я знал, — деланно удивился министр, — обещал позвонить, если что.

— Значит, обещал позвонить, — протяжно сказал директор, — ладно, дай почитать его рапорт.

— Нет рапорта, — развел руками министр, — он не любитель писать бумаги, устно докладывал.

— И что он докладывал? — не унимался директор.

— Не совсем я точно понял, — сказал министр, — но у этого мужика любовницу отравила мать Шарлотты Корде, и он при помощи кардинала Мазарини пристроил девочку к её родителям, а сам вернулся домой.

— Что за Шарлотта Корде? — не понял директор.

— Ну, та, что кинжалом в ванне убила палача Франции журналиста Жана-Поля Марата, — скромно сказал министр.

— И где он про всё это читал? — саркастически спросил директор.

— Да всё там же, в Интернете, — сказал министр.

На том и расстались.

— Похоже, что я ему слишком много рассказал, — подумал министр, — а он мне вообще ничего не рассказал. Вероятно, и рассказывать-то нечего.

Глава 17

Сбор оперативной группы федеральной службы безопасности страны был произведён в двадцать один час. Всё было как всегда в старой сказке: наступила ночь, взошла луна, а в стране дураков закипела работа.

Состав оперативной группы был тот же: первые заместители, просто заместители и начальники основных управлений.

— Так вот, — с расстановкой сказал директор, раскачиваясь с каблука ботинка на его носок, — так вот, менты нас опередили и, причем, опередили с наименьшим задействованием сил и средств и расходованием денег, на что особо обратил внимание президент. Но я бы не был вашим начальником, если бы не старался в интересах службы. Есть наводка, добытая через мои личные источники. Нам нужна Шарлотта де Кор, мать известной террористки Шарлотты Корде, которая убила французского чекиста и журналиста Жана-Поля Марата. Даже картина была по этому поводу написана: умирающий Марат с кинжалом в груди подписывает своей кровью смертный приговор дворянам и всем несогласным с революцией.

После этого во Франции начался красный террор. Но почему-то об этом терроре французы не любят вспоминать, а всё пытаются перевести стрелки на наши органы, как самые кровожадные. Если рассмотреть этот вопрос объективно, то количество обезглавленных французов намного больше тех расстрелянных, что захоронены на полигонах ВЧК-НКВД. Милиционеры должны нести ответственность за это наравне со всеми сотрудниками правоохранительных органов. А их всё время чекистами называют, особенно дивизию имени Дзержинского.

Перестройка не перестройка, а дело Ленина-Сталина-Дзержинского живёт и процветает. И поверьте мне, старому чекисту, мы ещё доживем до того времени, когда над башнями Кремля засияют красные рубиновые звезды, а со знака "Почетный сотрудник госбезопасности" уберут двуглавую птицу и вернут звезду с серпом и молотом. Вот действительно пролетарский символ — серп и молот. Серпом по горлу и молотком по яйцам, чтобы уменьшить рождаемость контрреволюционных элементов.