Не будите Зверя!

В эти мгновения человек и оружие слились, стали едины. И все, что чувствовал человек: страх, желание выжить и победить смерть, наполняло его оружие.

Смертельный поединок длился долго, слишком долго. Рыча от напряжения и восторга, словно дикий зверь, он едва успевал выцеливать врагов, но краем сознания, не опьяненного битвой, понимал: так долго продолжаться не могло. Сколько ни экономь выстрелы, рано или поздно настанет момент, когда магазины опустеют. Или, что вероятнее, пользуясь численностью, монстры пророют обходный туннель и зайдут с тыла. А там нет лазеров. Тогда — конец!

Монстры напирали, и в какой-то момент тень метнулась к фрезе. Еще через миг скрежет жвал по ломающемуся металлу прозвенел в ушах Марка похоронным звоном. Экран перед ним погас, на секунду сменившись агонией предсмертных сигналов телеметрии.

У него оставалось несколько минут, пока твари прогрызут лобовую броню, и вдвое меньше — пока тонкую тыльную. Теперь оставалось только одно — бежать! И да поможет ему Бог — бывают минуты, когда самый атеист от всего сердца полагается лишь на Него.

— Твари! — яростно проревел Марк. Если бы он мог, отдав всю кровь по капле, уничтожить их, он бы не задумался ни на секунду! Он провел рукой по горлу, сжатому жесткой спазмой, будто волосяным арканом.

'Все — хватит терять драгоценное время!'

Одной рукой выхватил из крепления лазерный пистолет, другой, чуть помедлив, сорвал колпак с кнопки на подлокотнике. Молясь про себя всем богам, чтобы сработало, ударил по рубчатой кнопке катапульты.

Отброшенное богатырским пинком, кресло с хрупким человеческим содержимым с громовым ревом пиропатрона полетело назад. Мгновение перегрузки и — тишина. Пронзительная, абсолютная. Угольная чернота вокруг, и ни одному органу чувств не за что зацепиться. Где он? В каком-то абсолютном Ничто.

Несколько долгих секунд вжимало в каменно-твердую спинку. Затем кресло начало замедляться и наконец замерло.

Марк торопливо отстегнул ремни, мысленным усилием включил прожектор на шлеме. Высвечивая идеально круглые стены туннеля, заплясал чужеродный круг света — холодный и белый. И он побежал. Побежал, подчиняясь одному инстинкту — бежать, перепрыгивая через острые обломки породы. Мимо похожих на каменных идолов, роботов-транспортеров, бессмысленно увозящих породу, которая уже никому не нужна.

Временами ему казалось, что он слышит голос тьмы. И это был страшный голос — шуршание брони стаи тварей о каменные стены. Ужасный, темный голос прибывал, как полная волна, рокотал, бушевал, словно прибой, и шипел гибельно, словно пена.

Но он бежал.

Эхо шагов, отражаясь от каменных стен, нарастало, сливаясь в сплошной гул, и в этом гуле он только прибавлял скорость. Десять минут. Десять минут — и он у заставы. Тогда он спасен.

Кислород обжигал горло ледяными порывами. Где-то на двадцатой минуте наступил кризис. Сердце, казалось, превратилось в жестокое существо, которое рвало и сжимало грудь изнутри. Кислород жег горло пылающей лавой. Но самым страшным было то, что он начал спотыкаться.

И тут земля ушла из-под ног. Из темноты, будто сама планета разверзлась, выросло Нечто. Огромное, бледное, слепое. Длинные лапы-клешни сомкнулись на его поясе с титанической силой, выжимая воздух из легких. Оглушительный скрежет ломающегося металла. Последнее, что он успел осознать, — это краткий миг невесомости и жуткий, глухой хруст собственного позвоночника.

... он зажмурился от яркой вспышки.

— Тест не пройден, вы можете снять шлем виртуальной реальности, — произнес мелодичный женский голос.

'Черт! Черт! Черт! Опять!'

Он сорвал шлем с мокрых от пота волос. Проморгался. Он висел посредине класса в странного вида аппарате — системе из нескольких металлических колец, к которым крепился комбинезон, создававший эффект полного погружения.

Перед ним стоял инструктор по фамилии Бонд худой, жилистый, подтянутый, похожий на хрестоматийного прусского генерала. Хотя, насколько знал Марк, в армии тот не служил. Инструктор покачивался с носка на пятку. В глубине серых, словно балтийское море глаз будто вспыхивали и гасли искры.

Марк провел ладонью по мокрым волосам и только теперь ощутил свинцовую усталость. Так устал, что больше не оставалось сил ни на одно движение. Черт возьми — он снова провалил тест!

— Потрясающе, Воронов. Вы доказали, что одного желания действительно недостаточно. Ваш провал был... масштабным. Истинно по-русски. Так, наверное, не сумел бы никто.

Марк вскинулся. В полуметре от себя увидел раздраженное лицо шведа и презрительно оттопыренную губу.

— Наверное, поэтому Россия растянулась на половину Евразии, а от Швеции остались только северные области? — прожег наглеца яростным взглядом Воронов, и в ту же секунду лицо вновь застыло каменной маской.

— Что вы хотели этим сказать? — голос шведа прозвучал на тон громче, чем позволял статус инструктора.

— Ровно то, что сказал. Сапиенти сат (умному — достаточно, латинское крылатое выражение).

Бонд еще несколько секунд постоял, покачиваясь на носках, перед выбирающимся из комбинезона русским, не отрывая от него суженных глаз. Не дожидаясь, пока Марк еще что-нибудь скажет, он круто развернулся и вышел из класса.

— Взялся плясать с дьяволом — пляши до конца песни, — проворчал Марк и спрыгнул на пол.

* * *

Опыт приходит со шрамами. Истинность этого высказывания Марк прочувствовал через месяц, когда программа подготовки будущих марсианских колонистов заканчивалась, а тибетские горы преподали последний и самый жестокий урок.

— Господин Хайнц! Ваша очередь! — голос инструктора Бонда был сух, но без той скрытой издевки, с какой он после конфликта в классе виртуальных тренажей обращался к единственному русскому среди подопечных. Марк поморщился и перевернулся на другой бок на расстеленном термоодеяле. Ветерок охлаждал лицо, но холодно не было. Лежать было жестко: каменистый грунт Тибетского нагорья проступал даже через упругий материал термоодеяла. Остальные кандидаты в ожидании сидели рядом.

Бескрайнее высокогорное плато распростерлось под куполом нереально синего-пресинего неба, какое бывает только в высокогорьях. Коричневато-желтая земля, поросшая жесткой травой, уступала место ослепительно белым шапкам вечных снегов на пиках. Воздух на высоте четырех тысяч метров холодный и прозрачный, словно хрусталь.

Директор лагеря подготовки на вводном инструктаже сказал, что их миссия — построить городок для следующих колонистов и условия должны максимально приближаться к марсианским. 'Тяжело в учении — легко в бою', — вспомнил Марк суворовскую максиму. И еще: здесь, вдали от цивилизации, никто не сунет нос в дела организаторов. В термоодежде тепло и он наслаждался редкими минутами спокойствия.

Джон, лежавший рядом, рывком поднялся. Повернулся к группе, сверкнув голливудской улыбкой с примесью превосходства, и поднял руку, сложив пальцы в победоносную 'V'. Да, он был полным лузером и трешом. Но инструктор его буквально поднял, и теперь он снова в игре. Пора показать всем, как он умеет летать. Watch me soar now (смотри, как я взлечу. По-английски), baby!

— Let's rock, guys! (Давайте зажигать, ребята!)

Высокий, метр восемьдесят пять, с коротким ежиком рыжих волос и веснушками, он был любимчиком Бонда. Лучший программист, да еще и американец. В силу этого был почти полубогом для 'убогих европейцев' — тех, кого еще не выгнали с континента последователи Пророка.

Марк повернулся и посмотрел на хвастуна. 'Ну и что он задумал?' Американец был эталонный: тяжелая англосаксонская челюсть, вечная улыбка, даже странно было, что он делает в лагере изгоев-будущих колонистов Марса? Он казался слишком заносчивым и общение с ним Марк ограничивал до минимума.

Широко, уверенно шагая, Джон прошел к столику с персональным терминалом, уселся на походный стул. Решительным движением скинул шапку и, с самодовольной улыбкой на губах, надел шлем виртуальной реальности.

— Стандартные протоколы — это излишество. Мы теряем перспективные данные. Я проапгрейдил (улучшил, офисный сленг) их — теперь эффективность будет на максимуме!

Геологический дрон, послушный воле Джона, бесшумно двинулся вверх по склону, замер на мгновение, повернулся почти на девяносто градусов и пополз дальше. Участок выглядел неестественно: массивные каменные глыбы, похожие на зубы великана, торчали из осыпавшегося щебня, будто выплюнутые землей. Между ними зияли трещины, припорошенные свежим снегом. Внизу, под самым обрывом, лежал хаос из обломков — явные следы недавнего камнепада. Дрон остановился, и буровая колонна опустилась к земле, ветер донес скрежет металла об камень. Низкий гул вибрации прошел по земле, вниз по склону покатились мелкие камни. Птицы на соседнем утесе разом взметнулись в воздух с тревожными криками.

'Не слишком рискованно?' — Марк приподнялся на локте и с беспокойством оглянулся на инструктора. Но тот наблюдал за действиями любимца с безмятежным выражением, только хмыкнул с презрительной улыбкой на губах. Марк пожал плечами. Инструктору виднее!

Резкий, тревожный сигнал из планшета Джона заставил Марка еще больше насторожиться, но тот только раздраженно мотнул головой.

'Неужели он не понимает, что это опасно! Горы не прощают ошибок! — покрутил головой Марк, — Или я что-то не понимаю?'

Оглушительный хруст, от которого заныли зубы. Казалось, гора содрогнулась в предсмертной агонии. Прежде чем мозг осознал, что происходит, тело среагировало самостоятельно — Марк вскочил, сердце дико колотилось где-то в горле.

Гигантский снежный карниз над ними, медленно, почти грациозно, оторвался от скалы, покатился, поднимая облако ослепительно искрящейся ледяной пыли. В этой гибельной красоте было что-то гипнотизирующее.

— Обвал... — прошептал он, и по спине пробежал ледяной мурашек. Волна страха сковала внутренности, но разум, напротив, пронзительно прояснился.

— Лавина! К скале! — собственный осипший от адреналина голос показался чужим.

Взгляд метнулся по склону, выискивая укрытие. Единственная узкая ниша в скальном массиве — темная, поросшая лишайником расщелина. Вскочивший Джон неподвижно застыл. Лицо, еще секунду назад самоуверенное, искажал немой ужас.

Марк действовал на чистом инстинкте. Прыгнул к товарищу по несчастью — такой уж у него был дурацкий характер — приходить на помощь. С силой, о которой сам не подозревал, толкнул Джона. Тот полетел словно сорвавшийся с уступа камень, влетел в нишу. 'Ну у меня и силища, откуда?' — успел подумать, ныряя следом Марк. Спиной ощути холод каменной стены.

Земля тряслась, насилуемая многосоттонной массой снега, стремительно несущегося вниз.

Оглушительный рев разъяренного зверя, громче чем сотня взлетающих джамперов, созданных букашкой-человеком. Казалось, что вниз, на плато с яростью рвется, сметая все на пути, слепой, белый дракон. Он был настолько громким и всепоглощающим, что Марк перестал слышать собственный крик и чувствовал лишь вибрацию в собственных костях.

Мир сузился до рева и белой мглы. Ледяная пыль скрыла небо, затрудняя дыхание. Сверху на них обрушилась клубящаяся, шипящая масса с темными комья земли и обломками скал.

Страха уже не было, сознание просто не воспринимало ужас вокруг. И только белые, словно несущаяся сверху смерть, побелевшие губы шептали:

— Господи, Господи, Господи...

Обвал налетел. Белая смерть: тонны снега катилась в считанных метрах перед глазами Марка, большими, словно плошки, сметая все на пути.

Грохот проходил даже не через уши, а через кости, вибрируя в грудной клетке. Холодная снежная пыль, пахнущая щепками и камнем, забила в рот и нос.

Секунды тянулись мучительно долго и, сквозь оглушительную тишину в сознании, самым ее краешком, не поддавшемся вселенскому ужасу, он понимал, что все еще жив и удивлялся этому. Ведь что он перед безумной мощью природы? Микроб против Голиафа? Еще меньше, неизмеримо меньше!

... Грохот стих. 'Бам-Бам-Бам' — колотилось сердце в ушах в клочья разбивая оглушительную, давящую тишину. Его, пожалуй, понял бы лишь приговоренный в последнюю минуту на эшафоте, когда петля уже зудит кожу, а барабанная дробь стихает. Но тут является гонец с помилованием. И вот он уже не жертва, а снова часть этой толпы, этой пыльной площади, этой самой жизни, которая внезапно вернулась к нему во всей своей ничтожной и бесценной осязаемости.

Он повернулся к спасенному им человеку. Джон сжимал мелко дрожащие пальцы в кулаки, но они не слушались.

Он повернулся к Марку и в его черных глазах, слегка навыкат, не осталось и следа прежней самоуверенности — только пустота, шок и осознание собственной глупости.

— Bro... — голос сорвался на шепот, кадык на тощей шее судорожно дернулся. — Ты мог погибнуть из-за меня. Из-за моего... foolish act (глупый поступок по-английски). Ты спас мне жизнь. — прошептал побелевшими губами, покачал головой. В глазах блеснуло, быть может слезы? — Прости. Я... я был идиотом. Я — Джон, для тебя просто — Джон! — он протянул руку для рукопожатия.

Марк глубоко вздохнул, пытаясь унять бешеный ритм сердца.

— Забудьте, — наконец произнес он, голос все еще звучал сдавленно. — Главное, что мы живы.

Он немного поколебался, но все же протянул ответно руку, но не успели ладони соприкоснуться, как Джон воскликнул:

— Oh my God, look at that (Боже, посмотри на это!)! У тебя кровь!

Марк опустил взгляд. Ладонь пробороздила неглубокая, но изрядно кровящая царапина. Только сейчас он ощутил пульсирующую боль. Видимо, пока он нырял следом за Джоном в нишу, то ободрал ладонь, но не заметил это.

— My friend, — Джон закопался в карманах куртки, — я помогу вам!

Джон перевязывал ладонь платком, а Марк заметил в его лице раскаяние и стыд и подумал: 'Я, наверное, слишком поторопился с выводом. Не такой уж и плохой парень этот американец. По крайней мере не безнадежен'.

— Эта ранка... — ерунда, — Марк досадливо поморщился и посмотрел в глаза Джону, — но это...

происшествие теперь с нами обоими. На Марсе за такое придется платить дороже. Намного дороже.

Джон молча кивнул, и в этом кивке было больше понимания, чем в любых словах, сказанных им за все время подготовки.

Они выбрались из укрытия. И с первобытным любопытством вгляделся в мир, будто видел его впервые.

Первозданная, почти пугающая тишина. Вокруг бескрайняя снежная равнина, ослепительно белая под слабым горным солнцем. Снег лежал плотным, искрящимся покровом, словно стерильная простыня, наброшенная на тело земли. Кое-где из-под этого белого савана, словно кости скелета, проступали темные обломки скал и искривленные ветрами обледеневшие ветки. Здесь похоронен на вечные времена дрон-геолог — на поверхности зловеще торчал только скрученный фрагмент титановой буровой колонны.

К счастью, остальные члены их группы не пострадали. Они по очереди выбирались из-под массивного каменного козырька — естественного карниза, который стал их импровизированным убежищем. Люди с облегчением и тревогой оглядывали опустошенный пейзаж, оценивая масштабы произошедшего.