Молния Ками-Сиратаки

— Так вот, брат мой Синдзи, будь снисходительней. Для твоих дедов уже огромное достижение мангу-ранобэ без мата обсуждать. Что уж там говорить про аниме!

— А если подумать о преемнике… — Такава тоже утер губы и махнул рукой, подзывая официантку:

— Пива всем! Не отказывайтесь, господин Синдзи. Я вам обязан… Красавица, не надо нам “Асахи”, давайте лучше “Эбису”… Не так уж все и невероятно, господин Рокобунги. Посмотрите сами: кто там у вас работает? Из кого набирать смену? Из этих…

Рисовальщик пренебрежительно повертел пальцами в теплом вечернем сумраке:

— Золотых мальчиков?

Золотой Мальчик сидел в своей комнате, на втором этаже фамильного особняка, смотрел на пестрый ковер города Саппоро и строил план: как впечатлить сельскую девочку на празднике О-Бон. Чтобы подойти “как бы случайно”, и как бы небрежно завести разговор.

Поморщился: на праздник подсолнухов Хокурю ее звать не стоит. Праздник идет как раз вот сейчас: начало двадцать второе июля, и почти месяц вперед, до конца августа. Но если она сельская девочка, подсолнухами ее не удивишь. Может, аквапарк? Жаль, верные слуги не узнали, чьи песни она любит. Небось, Джей-поп?

Золотой Мальчик покривил губы. Впрочем, ради свеженькой девочки можно потерпеть завывания даже корейских… Певцов ртом, да. Страшно подумать, что они другими частями тела вытворяют, если вот это у них — песни.

Значит, на празднике О-Бон точно будет концерт. Узнать: кто поет, где поет… Цена билетов для него не проблема. Свободное время тоже.

До сих пор все планы Золотого Мальчика удавались. Девочки охотно впечатлялись дорогой красивой одеждой: на зависть мужчинам, в моде они как раз-таки понимали. Влет оценивали, как одет и обут пытающийся подкатить незнакомец.

Потом наступало время комплиментов, сладостей и подарков: сперва мелких, чтобы не спугнуть. Но в дикой глуши Хоккайдо девушки рады и малому.

Потом…

Золотой Мальчик прижмурился, вспоминая цепочку побед, и тут — совершенно некстати! — зазвонил телефон.

А! Снова Оцунэ.

Да ну ее, пусть убирается в свой потный Энгару. Сегодняшняя цель — станция Ками-Сиратаки.

Станция Ками-Сиратаки лениво погружалась в послеобеденное тепло. Оба красных комбайна семьи Ямаута возвращались гордо, с победой: пшеницу убрали. Синий комбайн Ивахара, по причине одиночества, успевал закончить лишь под вечер. Со скошенных полей несло пыль и солому; от серого асфальта поднимался жар. Восьмое августа, сезон риссю: “начало осени”.

На небольшой площадке перед станцией, у передвижной апельсиновой лавки, собрались люди.

Во-первых, сам продавец: он вышел из-за прилавка, сбежав тем самым из-под раскаленного солнцем тента, и стоял просто на дороге, обмахиваясь черным веером.

Во-вторых, толстенький турист в жилетке из одних карманов, затмевающей всю прочую одежду. Потрепанную соломенную шляпу господин Отака Гэнго надвинул на глаза, так что лицо его, “загорелое, подобно печеному батату”, никого не пугало.

В-третьих, у лавки степенно обменивались фразами поселковый электрик, молодой господин Ивата Иоширо — и дед Маэда. Только что окончившаяся “большая жара” чудесным образом примирила поколения. Старик и молодой господин Ивата почти в один голос ворчали на стремительный темп жизни и сокрушались о славном прошлом.

Господин Ивата только что обошел южную ветку, найдя три ослабленных летними бурями контакта. Подтянул их и тем самым предотвратил падение напряжения, всякие там искрения-мерцания, за что владельцы телевизоров и стиральных машин преисполнились к нему благодарностью. Но сам господин Ивата при том адски устал, пропотел до ногтей на мизинцах ног, и уже мало напоминал того модного парня, по которому вздыхала первая треть поселковых девчонок.

Вторая треть ветренных красоток имела ухажеров где-то в Энгару, а кто-то даже в Китами. Кто-то, наверное, имел милого и в Саппоро, но столичным женихом девочки боялись даже похвастаться. С подругами дружи, а парня крепче держи!

Наконец, оставшаяся треть поселковых красавиц обсуждала недавно появившегося на линии Сэкихоку молодого стажера. Форма с золотыми пуговками — хорошо, а зарплата служащего большой корпорации еще лучше! У господина Ивата появился весомый конкурент, буквально только что проскочивший станцию на экспрессе “Охотск”, лиловом семивагонном драконе.

На этот самый экспресс “Охотск” дед Маэда посадил семерых друзей-шахтеров из Фурано. Пристальный взгляд мог бы заметить, что дед Маэда самую чуточку покачивается, его круглая панама залихватски подвернута, подобно кепке Хиро Оноды, а его выдох может стерилизовать метра два сколь угодно жирной скатерти.

Наконец, на пыльной улочке, под начавшими уже терять цвет листьями, стоял натуральный самурай с двумя мечами, словно бы сошедший прямо с экрана. Только сошел он с поезда, вот этого самого экспресса “Охотск”.

Поезд свистнул и полетел дальше, на Саппоро, увозя друзей деда Маэды — тоже покачивающихся и уже тихонько запевших скрипящим хором: “Соран! Соран!”

Самурай огляделся, подошел к апельсиновой лавке и поздоровался со всеми общим поклоном.

— Я преподаю в женской секции кэндо города Энгару. Мое имя Нагаэ Тедзаэмон. По условиям контракта, я обязан ходить в такой официальной форме всякий раз, когда делаю предложение новым ученикам.

Господин Ивата переглянулся с дедом-шахтером. Дед Маэда огладил бороду, поправил панаму. Господин турист замер с недочищенным апельсином в руке, внимательно разглядывая облачение высокоученого наставника и, видимо, мысленно сравнивая со своей жилеткой на предмет: кто круче впечатляет аудиторию. Лицо господина Отака все так же скрывалось в тени круглой шляпы, поэтому итог сравнения остался никому не ясен.

Господин Ивата опомнился первым. Все-таки молодость превозмогает и летнюю жару!

— Мое имя Ивата Иоширо. Предположу, что вы собираетесь найти нового ученика здесь, у нас, в Ками-Сиратаки?

— Истинно так, господин Ивата.

— О! — дед Маэда поднял палец. — Мое имя Маэда Макото. Могу вам подсказать: вон там, в доме госпожи Цудзи Мэгуми, поселилась очень красивая девочка… И порядочная. Каждое утро занимается. Не ее ли вы ищете?

Высокоученый наставник Нагаэ поклонился:

— Примите мою благодарность, уважаемый старший Маэда. Я ищу именно эту девочку, если ее имя — Танигути Тошико.

Тошико разлила чай на троих: она сама, потом госпожа Цудзи Мэгуми, потом высокоученый наставник Нагаэ. Гостя госпожа Цудзи велела принимать в большой зале, где даже потолка никто не делал: так и оставили темные балки, выше над ними видны плотные снопы рисовой соломы. Госпожа Ведьма как-то проговорилась, что друзья внучки хотели сделать образцовый “старый дом” для туристов, только потом все поуезжали в места более денежные, и затея заглохла сама собой.

За чаем высокоученый наставник сказал:

— Ты перспективная ученица, но на Хоккайдо можно найти десяток не хуже.

Тошико вежливо промолчала, едва пригубив из своей чашки. Высокоученый наставник терпеливо ждал, и Тошико пришлось ответить:

— Но меня почти дисквалифицировали за сломанный синай.

Госпожа Цудзи Мэгуми подложила себе сиденьем очередную недоделанную куклу и теперь машинально потрепала нарисованную голову по нарисованным волосам. Тошико подумала: госпожа Ведьма, небось, привыкла так на муже сидеть… Перевела взгляд на лакированные ножны пары мечей. Пожалуй, там не алюминиевые копии для тренировок. Пожалуй, в ножнах тяжелая настоящая катана и короткий парный вакидзаси. Лежат на циновке, рукоятями в правильную сторону — сколько раз мелькал такой кадр в кино!

Ловко это придумано в контракте у высокоученого наставника. Броский костюм, красивое мужественное лицо, черный лак ножен — приходите все в наш клуб кэндо! Будете как самураи!

Высокоученый наставник свой чай допил с видимым удовольствием. Осмотрелся в комнате, едва заметно поднимая брови, когда увидел склад запчастей для кукол в одном углу, швейную машину и разложенный раскрой в другом углу, футон госпожи Цудзи в третьем… Дом как дом, чего вытаращился! — едва не обиделась Тошико, но гость, к счастью, поспешил объясниться:

— Ты выходишь, чтобы победить, а не чтобы отметиться. В тебе есть дух. Вот с луком ты…

Высокоученый наставник откровенно поморщился. Госпожа Цудзи удивилась:

— А мне девочки Ямаута и Ивахара говорили, что Танигути-младшая выбила три шара тремя стрелами меньше, чем за три минуты. И что лучшей стрельбы не видали в Энгару со дня открытия клуба кюдо.

Высокоученый наставник улыбнулся довольно приятной улыбкой.

— Уважаемая старшая Цудзи, Танигути-младшая намного искуснее с мечом, чем с луком. А главное: меч она любит, лук всего лишь терпит. Это видно всякому, имеющему глаза.

Танигути-младшая снова разлила чай: молча, с поклоном.

Высокоученый наставник поднял чашечку. Посмотрел на Тошико сквозь поднимающийся пар.

— Я бы написал тебе рекомендательное письмо на Будокан. Примерно через год, одиннадцатого сентября, состоится пятьдесят пятый женский чемпионат. Мне кажется, ты подходишь.

— Но я даже местные соревнования не выиграла.

— Ты не выиграла всего лишь показательное выступление. На соревнованиях ты пока даже не выступала, что об этом говорить! Целый год впереди. Есть время и потренироваться и пройти квалификацию. Но главное…

Высокоученый наставник одним глотком выпил горячий чай, довольно причмокнул:

— Главное: ты пойдешь туда не выигрывать, а драться и побеждать.

Отставив собственную чашечку, Тошико заметила:

— Дух дело святое. Но выставят против меня тридцатилетнюю кобылу, я видела такие пары в прошлых чемпионатах… Она просто массой снесет.

Высокоученый наставник поднялся.

— Я помогу тебе. Помнишь свой удар? Колющий в горло?

Высокоученый наставник Нагаэ уверенно шагнул в угол комнаты, где госпожа Цудзи хранила материалы для куклопугал — так вот зачем он туда смотрел! — где выцепил из кучи сухую тыкву-горлянку. Госпожа Цудзи собиралась приделать ее носом какому-то давнему знакомому пьянице, но высокоученый наставник уготовил тыкве судьбу посложнее.

Смотав с пояса цветной шелковый шнур, высокоученый наставник Нагаэ перехлестнул его через потолочную балку и подвесил тыкву за концы шнура. Положив на тыкву дорогой смартфон с программой “уровень”, высокоученый наставник добился точно горизонтального положения длинной “тыквы-бутылки”.

Потом высокоученый наставник убрал смартфон куда-то в кимоно, взял длинный меч, одним плавным жестом снял с него ножны. Огляделся: ничего не заденет. Встал в странную, никогда не виданную Тошико, стойку.

— Смотри, как правильно колоть.

Что высокоученый наставник ударил, Тошико поняла только по шевелению воздуха от широких рукавов кимоно; да вот еще метнулось перед глазами размытое темное облако. Высокоученый наставник убрал клинок, положил меч в ножнах на циновки обратно. Сделал приглашающий жест: смотрите.

Госпожа Цудзи Мэгуми и Тошико едва не столкнулись лбами над сухой тыквой.

— Да у нее же дно пробито!

— А веревочки-то не шелохнулись, или мои старые глаза вовсе не видят, — проскрипела госпожа Цудзи, возвращаясь на сиденье, взбивая куклу под собой, словно подушку.

— Но как???

Высокоученый наставник Нагаэ Тедзаэмон улыбнулся:

— Давно я не рассказывал историй красивым девушкам! — тут он подмигнул госпоже Цудзи и продолжил:

— В начале эпохи Сева мой славный предок по имени Ямамото Чуджиро преподавал физкультуру девочкам, ученицам очень престижной академии.

Высокоученый наставник причмокнул и Тошико мигом налила ему чаю. А заодно и себе. И госпоже Цудзи. Нет, она, конечно, видывала побольше обычного ученика в секции кэндо. Но такое!

Прямо из тех времен. Старых. Страшных. И страхом этим притягательных.

— … Как-то он во дворе школы отрабатывал горизонтальный удар на пустой фляжке, висевшей на шнурке. Вот, как я тыкву сейчас повесил.

Выпили по чашке; высокоученый наставник продолжил:

— Мимо проходил древний старик. Остановился, долго смотрел, как мой предок старается. Сказал: “Трудная задача.” А потом вдруг попросил у него меч. Как отказать старшему?

Высокоученый наставник развел руками.

— Ямамото и отдал ему меч. Старик встал в какую-то перекошенную стойку, сделал выпад. Фляга не шелохнулась.

Госпожа Цудзи кивнула:

— Точно, не шелохнулась. Иначе с балок полетела бы пыль.

— … Тогда старик повторил, мол: “Трудная задача”. С поклоном отдал меч и ушелестел себе… Уважаемый старший Ямамото остался уверен, что дед промахнулся, ведь шнурок даже не дрогнул… Пока не встал в стойку сам — и не увидел, что фляга пробита насквозь.

— Да. Как мы сейчас.

Высокоученый наставник улыбнулся и выпил еще чашечку, Тошико только успевала наливать. Сладкие колобки-данго никто не ел. Да и чай пили только потому, что высокоученый наставник глотал его с явным удовольствием.

— … После чего мой славный предок оббегал весь квартал, пытаясь узнать, кто этот старик… И выяснил, что это господин Фуджита, сторож музея. Но тот как раз приходил увольняться.

Тошико вздрогнула всем телом:

— Вы сказали: господин Фуджита?

Высокоученый наставник Нагаэ благожелательно кивнул:

— Именно так. Инспектор Фуджита Горо.

… Инспектор Фуджита Горо.

Получатель: Звуки арфы.

Содержание: “Приходил важный гость. Будет много работы”.

Работы перед праздником О-Бон Тошико привалило не много, а прямо совсем очень много.

Поутру тринадцатого августа Тошико помогла уважаемой старшей Цудзи повесить фонарик над входом — чтобы души предков не сбились с пути, когда пойдут в гости.

Потом вместе с госпожой Ведьмой выбрали огурец и баклажан. Воткнули в них стебли льна, и вот из огурца получилась быстрая лошадь, а из баклажана могучий буйвол, чтобы возить души предков на время праздника. Лошадь быстренько спустит с неба к живым, буйвол неспешно вернет гостей обратно.

Госпожа Ведьма срезала за оградой стебли бамбука, отобрав какие посвежее, поставила их в доме на почетное место, обтянула крученой веревкой — так получился алтарь, куда и поместили священных четвероногих.

Табличку с именами предков и подношения им госпожа Ведьма пока не делала: личное это. При гостье не следует. Ничего плохого нельзя сказать про старательную девочку — кроме только самой причины ее появления — но все же предки семьи Цудзи отдельно, а предки семьи Танигути отдельно.

Тем более, что Тошико собиралась на завтра и послезавтра поехать именно к семье Танигути. К той ее ближайшей части, которая на Хоккайдо. То есть, к Танигути Риота и его жене тете Айко.

Поэтому Тошико собрала лучшую одежду, сложила аккуратно, между листами плотного картона, чтобы не так помялось. Потом все равно прогладит, конечно, но есть же разница: поправить складки от лежания (полчаса) или гладить с нуля (примерно полдня, смотря какой попадется утюг).