— Гном Торин, к вашим услугам! — произнес Торин (то была просто ни к чему не обязывающая вежливость, как вы понимаете). — Опасения ваши напрасны, мы ни в чем таком не повинны. Мы прятались от грозы и подумали, что нашли удобную и пустую пещеру, где можно укрыться. Мы никоим образом не намеревались беспокоить гоблинов.

И то была истинная правда!

— Хм! — сказал Главный Гоблин. — Так, значит? Интересно, а зачем вы вообще оказались в горах, откуда шли и куда? Имей в виду, я хочу знать все до конца! Впрочем, тебе это вряд ли поможет, Торин Дубовый Щит, о твоем племени я и так достаточно знаю. Но лучше выкладывай все начистоту, а то хуже будет!

— Мы шли навестить наших родичей, племянников и племянниц, двоюродных братьев и сестер, троюродных братьев и сестер, четвероюродных братьев и сестер и других наших соплеменников, которые живут на востоке от этих поистине гостеприимных гор, — ответил Торин, не успевший сообразить, что именно можно выложить начистоту, если правда наверняка неуместна.

— Он врет, о гроза подземелий! — вмешался один из погонщиков. — Там в пещере нескольких наших ударило молнией и наповал убило, когда мы предложили этим бродягам спуститься вниз. А потом, пусть-ка он объяснит вот это! — И гоблин показал меч из логова троллей, который носил Торин.

Главный Гоблин взглянул на меч — и в ярости испустил страшный вой, а стоявшие вокруг стражники заскрежетали зубами, застучали щитами и затопали ногами. Они сразу узнали меч. В свое время, когда светлые эльфы Гондолина преследовали врагов в горах и бились с ними под стенами своего города, этот клинок сразил сотни гоблинов. Эльфы называли клинок Оркрист, Разрубающий Гоблинов, но сами гоблины звали его просто Резак, и до смерти его ненавидели, а еще больше — тех, кто им владел.

— Убийцы гоблинов и друзья эльфов! — заорал Главный Гоблин. — Режьте их! Бейте их! Рубите их! Разорвите их на куски! Бросить их в ямы со змеями, чтоб им больше не выйти на свет! — Он был в такой ярости, что спрыгнул с камня, на котором сидел, и сам бросился к Торину, разинув пасть.

И вдруг все огни в пещере погасли, из костра — пф-ф-ф! — до самого свода взметнулся столб голубого горячего дыма, и оттуда на гоблинов посыпались раскаленные искры.

Что тут началось! Визг, рев, вой, лай, окрики, выкрики, крик и рык! Если бы тысячу диких кошек и волков живьем поджаривали на сковородке, и то шуму было бы меньше. Искры кусали гоблинов, впиваясь им в шкуру. Дым, валивший из костра к потолку, заполнил всю пещеру и оказался таким густым, что даже гоблины не могли ничего разглядеть. Они падали друг на друга и кучами катались по полу, сцепившись клубками, грызлись, лягались и колотили один другого, словно взбесились.

И тут сверкнул меч. Бильбо увидел, что лезвие, сиявшее собственным светом, пронзило Главного Гоблина, пока тот, потеряв голову от ярости, ошарашенно озирался вокруг. Он рухнул замертво, а его стражники, завидев меч, с воплями разбежались и исчезли в темноте.

Меч вернулся в ножны.

— Быстро за мной! — приказал властный спокойный голос. И прежде, чем Бильбо сообразил, что произошло, он уже вновь бежал, бежал что было сил, дергаясь на конце цепи, вниз, дальше вниз по темным проходам, а крики, долетавшие из пещеры гоблинов, постепенно затихали за спиной. В темноте перед бегущими гномами теперь мерцал бледный свет.

— Быстрей, быстрей! — торопил голос. — Факелы скоро зажгут.

— Одну минутку! — попросил Дори, который бежал перед Бильбо. Он был достойный гном: помог хоббиту вскарабкаться к нему на спину, насколько позволяли скованные руки, и вся компания снова припустила вперед, позвякивая цепями и чуть не падая, поскольку со скованными руками трудно удержать равновесие на бегу, если споткнешься. Они бежали долго и уже забрались, наверное, в самую глубину гор.

Наконец, они остановились, и посох в руке Гандальва загорелся поярче. Разумеется, их спас не кто иной, как Гандальв, но пока некогда было расспрашивать мага, откуда он взялся. Гандальв опять достал меч, и опять меч сам собой засиял во мраке. Когда поблизости находились гоблины, этот клинок светился, пылая гневом, а сейчас он сверкал ярким голубым пламенем от радости, что сразил хозяина подземелья. Меч легко разрубал цепи, и через какое-то время все пленники оказались на свободе. Имя меча было Гламдринг, Сокрушающий Врагов, если помните, а гоблины звали его Тесак и ненавидели даже сильней, чем Резак, если это возможно. Оркрист тоже удалось спасти: Гандальв выхватил его из рук перепуганного стражника и унес с собой. Гандальв вообще успевал о многом подумать и, хоть не был всесилен, мог сделать многое, чтобы помочь друзьям в трудную минуту.

— Все здесь? — спросил он, с поклоном вручая Торину Оркрист. — Ну-ка, проверим: один — Торин, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать... а где Фили и Кили? Ага, вот они! Двенадцать, тринадцать — и еще мистер Бэггинс — четырнадцать! Отлично! Могло быть хуже, но все-таки могло бы быть и получше! А так — ни пони, ни крошки еды, трудно сказать, где мы, и сейчас по пятам за нами ринется свора разъяренных гоблинов! Вперед!

И они побежали вперед. Гандальв не ошибся: далеко позади, в туннелях у них за спиной, послышались злобные крики гоблинов. Тогда гномы припустили во весь опор. Бедный Бильбо оказался не в силах за ними угнаться: они бежали в два раза быстрее хоббита, — поверьте мне, когда нужно, гномы могут нестись, как ветер, не чуя под собой ног, — и они взялись по очереди нести хоббита на спине.

Но гоблины все-таки бегают быстрее, а эти гоблины к тому же лучше знали дорогу (поскольку сами рыли ходы) и были вне себя от бешенства, — и гномы, как ни старались уйти от преследователей, вскоре поняли, что крики и завывания врагов приближаются. Уже было слышно, как ноги десятков гоблинов шлепают по камням чуть ли не за ближайшим поворотом. Уже замелькали позади в туннеле красные огни факелов. А гномы так устали!

— Зачем, ах, зачем я покинул мою родную нору! — причитал бедный мистер Бэггинс, подпрыгивая на спине у Бомбура.

— Зачем, ах, зачем я взял этого треклятого хоббита за сокровищами! — причитал бедный толстяк Бомбур, шатаясь под своей ношей. От жары и страха пот градом катился у него с носа.

Туннель впереди резко сворачивал. Тут Гандальв задержался, и Торин остановился с ним рядом.

— Все за поворот! — закричал Гандальв. — Меч из ножен, Торин!

Ничего другого не оставалось. И гоблинам это совсем не понравилось! Едва они с воплями выскочили из-за угла, как прямо перед собой неожиданно обнаружили Разрубающего Гоблинов и Сокрушающего Врагов, горящих ясным холодным светом. Те, что бежали первыми, выронив факелы, взвыли в последний раз и повалились замертво. Следующие завыли еще громче и бросились назад, сшибая бегущих за ними.

— Резак и Тесак! — пронзительно визжали они.

Началась давка, гоблины отступали, толкая друг друга, стараясь убраться подальше от страшных мечей.

Еще долго никто из них не осмеливался заглянуть за поворот, а гномы тем временем ушли далеко-далеко по темным туннелям вглубь подземелья. Но в конце концов гоблины обнаружили, что за поворотом никого нет. Тогда они погасили факелы, надели мягкие башмаки и послали вслед за гномами быстроногих преследователей, лучших бегунов с самым тонким слухом и острыми глазами. Те помчались вперед по темным проходам быстро, как хорьки, и беззвучно, как летучие мыши.

Потому-то ни Бильбо, ни гномы, ни даже сам Гандальв не слышали, что их настигают враги. И не видели их. Но преследователи отлично видели беглецов, потому что посох Гандальва по велению мага лучился неярким светом, освещая гномам дорогу.

Вдруг на Дори, который опять шел последним и нес Бильбо, набросились из темноты сзади. Дори закричал и упал на землю. Хоббит скатился у него со спины и полетел в черноту, ударился головой о камень — и больше он ничего не помнил.

Глава 5

ЗАГАДКИ В ТЕМНОТЕ

Бильбо открыл глаза, но, к его удивлению, ничего не изменилось: вокруг по-прежнему стояла непроницаемая темнота. Поблизости никого не было. Можете представить себе, как Бильбо испугался! Он ничего не видел, ничего не слышал и не мог ничего понять, кроме того, что он лежит на камнях.

Он с трудом поднялся на четвереньки и пополз, пытаясь наощупь кого-нибудь отыскать, наткнулся на стену, но так ничего и не обнаружил: совсем ничего, ни следа гоблинов, ни следа гномов. Голова у него кружилась, и Бильбо не был даже уверен, что правильно помнит, в какую сторону они бежали, когда он свалился со спины Дори. Выбрав, как ему показалось, нужное направление, он на четвереньках пополз вперед. Он полз довольно долго — и вдруг ему под руку попалось холодное металлическое колечко, валявшееся на полу. То был поворотный момент в его жизни, но Бильбо пока ни о чем таком не догадывался. Неизвестно зачем он сунул кольцо в карман, — хотя сейчас оно вроде было совсем ни к чему, — и пополз дальше. Но вскоре хоббит почувствовал, что сил больше нет. Он опустился на холодный пол, ощущая себя донельзя несчастным, и долго сидел в унынии. Он представил себе, как жарит яичницу с бэконом дома на кухне — поскольку внутренний голос уже давно намекал ему, что пора бы перекусить, — и еще сильнее расстроился.

Бильбо совсем не знал, что теперь делать. Он не понимал, что случилось, и почему его бросили одного в туннеле, и почему в таком случае его не схватили гоблины, а также почему у него так болит голова. На самом же деле о хоббите просто забыли: он лежал в самом дальнем углу и в темноте не попался никому на глаза.

Спустя какое-то время Бильбо нащупал свою трубку. Она не сломалась — для начала неплохо. Бильбо нащупал кисет, там оказалось порядочно табаку, — совсем хорошо! Он пошарил по карманам — и не нашел ни одной спички. Надежды рухнули. Впрочем, может, оно и к лучшему, и Бильбо, опомнившись, в конце концов сам так решил. Еще неизвестно, кто вылез бы из черных ходов этого страшного подземелья на запах табака и на огонек спички! И все же в первый момент хоббит просто пришел в отчаяние. Но, шаря в карманах в поисках спичек, он наткнулся на рукоять своего маленького меча — того самого кинжала, который он взял в логове троллей. Бильбо совсем позабыл, что у него есть оружие, и гоблины, по счастью, его не нашли, поскольку хоббит носил свой клинок под бриджами.

Он вытащил меч из ножен. Клинок сиял бледным неярким светом. "Значит, он тоже эльфийский, — подумал Бильбо. — А гоблины, хоть и не очень близко, но и не так далеко!"

Тем не менее он слегка успокоился. Все-таки замечательно иметь при себе такое оружие — меч, откованный в Гондолине для войны с гоблинами, о которой было сложено столько песен! Кроме того, Бильбо заметил, что гоблины приходят в смятение, когда видят перед собой эльфийский клинок.

"Может, возвратиться назад? — подумал он. — Нет, ни за что! Лучше свернуть куда-нибудь! Тоже нельзя, некуда! Значит, вперед? Ничего другого не остается! Итак, вперед!" Он встал и с бьющимся сердцем двинулся дальше, держа в одной руке свой маленький меч, а другой ведя по стене.

Да, Бильбо попал, прямо скажем, в трудное положение! Но не забывайте, для него оно было все-таки не таким трудным, каким было бы для нас с вами. Ведь хоббиты это не то, что обыкновенные люди, и, вдобавок, хоть норы у хоббитов светлые, уютные, хорошо проветриваются и совсем не похожи на гоблинские туннели, все же они больше привычны к подземным ходам, чем мы, и лучше ориентируются под землей, особенно если у них голова не болит после удара о камень. Кроме того, хоббиты умеют ступать бесшумно, быстро и ловко прячутся, а шишки и синяки у них заживают на удивление легко. И еще хоббиты помнят много полезных и мудрых пословиц и поговорок, которых люди никогда не слышали или давным-давно позабыли.

И все-таки мне лично не хотелось бы оказаться на месте мистера Бэггинса. Похоже было, что этот туннель никогда не кончится: он уходил все дальше вниз, примерно в одном направлении, несмотря на пару зигзагов и поворотов, но куда — неизвестно. Справа и слева то и дело открывались боковые проходы — Бильбо понимал это, когда под рукой вместо камня вдруг оказывалась пустота, а иногда различал черные провалы в стене в слабом свете меча. Он не сворачивал и даже не заглядывал туда, а наоборот, ускорял шаг: хоббит боялся, что из темных проходов выскочат гоблины или еще кто похуже. Бильбо шел вперед и вперед, вниз и вниз, и по-прежнему не слышал ни звука, лишь время от времени шуршали крылья летучих мышей, проносящихся прямо над головой. Поначалу он всякий раз вздрагивал, но потом мышей стало больше, и они пролетали так часто, что Бильбо перестал обращать на них внимание. Трудно сказать, как долго он брел по туннелю, страшась спускаться неведомо куда и не смея остановиться, вниз и вниз, дальше и дальше, пока, наконец, не почувствовал, что устал так, как не уставал никогда в жизни. Ему казалось, что уже наступило завтра, а он теперь так и будет идти вперед день за днем.

И вдруг, совершенно неожиданно, Бильбо попал ногой в воду! Бр-р-р! Вода была ледяная. Хоббит поскорей отскочил назад. Он ведь не знал, то ли это простая лужа на дороге, то ли подземный ручей, пересекающий туннель, то ли бездонное темное озеро, скрытое в глубине гор. Меч почти перестал светиться. Бильбо замер. Прислушавшись, он уловил едва различимый плеск: "кап-кап-кап" — с невидимого свода пещеры в воду падали капли. И больше ничего.

"Значит, это глубокая лужа или озеро, а не река", — подумал хоббит. Однако он не решался идти вброд в темноте. Плавать он не умел; вдобавок, Бильбо представил себе, какие противные скользкие извивающиеся твари с выпученными слепыми глазами могут жить в такой луже. Странные существа водятся в темных озерах и глубоких колодцах у корней гор — рыбы, чьи предки заплыли в подземные реки невесть когда, да так и не выбрались обратно на свет: глаза их со временем становились все больше, и больше, и больше оттого, что они пытались что-нибудь разглядеть в окружающем мраке, — а кроме того, есть склизские создания куда противнее рыб. Даже в ходах и пещерах, вырытых гоблинами, скрываются неизвестные гоблинам существа, забравшиеся к ним в подземелья и затаившиеся до поры в темноте. А иные пещеры появились в незапамятные времена, задолго до того, как гоблины пришли в горы. Потом гоблины их расширили и соединили друг с другом ходами и переходами, но древние обитатели еще там — крадутся, принюхиваясь, по глухим закоулкам.

Глубоко под горами, у темных вод жил старый Голлум, маленькая скользкая тварь. Не знаю, как он сюда попал, кто он был, и откуда взялся. Он был просто Голлум — черный, как сама чернота, с двумя громадными круглыми горящими бледным светом глазами на тощем лице. У него была крохотная лодка, в которой Голлум бесшумно скользил по озеру туда-сюда. Да, это было подземное озеро — широкое, глубокое, ледяное. Голлум греб задними лапами, свесив их за борта лодки и рассекая воду широкими ступнями, — тихо-тихо, без единого всплеска. Голлум никогда не шумел. Он высматривал своими мерцающими глазами слепых рыб и длинными пальцами быстро выхватывал их из воды. Мясо он тоже любил. Гоблинов, когда их удавалось поймать, он ел с большим аппетитом, но все делал осторожно, тайком, чтобы гоблины о его существовании не догадались. Он просто набрасывался на жертву сзади и душил, если, отправившись на охоту, заставал какого-нибудь гоблина на берегу. Правда, гоблины редко спускались к озеру: они чувствовали, что там, у корней гор, таится что-то неизвестное и неприятное. Когда-то, давным-давно, пробивая туннели, они вышли к воде и обнаружили, что дальше пути нет, — поэтому на берегу их дорога кончалась, и без особой надобности сюда никто не ходил, разве что их посылал Главный Гоблин, которому вдруг захотелось рыбки. Вот только гоблины, посланные на рыбалку, не всегда возвращались.