| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
Максим рассмеялся.
— Ну вы и предположили. Я даже не знаю, что должно случиться в Америке, чтобы у них там началась гражданская война. У них же она была уже. Север против Юга, белые против чёрных. И тогда чёрные как бы победили — рабство в США отменили. Если бы я был сторонником антиутопии, я предположил бы в порядке бреда, что через 200 лет снова началась гражданская война между чёрными и белыми, где уже негры стали бы внедрять рабство для белых — то есть, расизм наоборот. Ну и штурм Белого дома в Вашингтоне... я даже не знаю, насколько это вообще реально. Тем более, что в США свободное ношение оружия, если там начнётся аналог украинских майданов, то перестреляют друг друга...
Вронский покачал головой.
— Нэ кажы гоп... Так, кажется, у вас на Украине говорят? Мы никогда не сможем предсказать, как могут повернуться события. Лично я, как ты знаешь, могу некоторые из них предугадывать, и вот сейчас мне как раз кажется, что именно так они могут повернуться. Это как река, которая ныряет под каменную гряду и обязательно найдёт себе дорогу под ней. Или если плотиной перегородить реку, то она может изменить русло. Накопление энтропии в эгрегоре Земли рано или поздно выльется в какие-то деструктивные события. Так почему бы им не быть такими?
Максим с интересом посмотрел на экстрасенса.
— А ведь вы правы, Мерлин. Вы и там, в том будущем тоже нечто такое говорили. Так вот, именно поэтому со мной пытались связаться американцы. Они как-то нас всех тут просчитали. И, что удивительно — предложили сотрудничество.
— Таки тебя вербовали наши вероятные противники, — подал свой голос Миша Филькенштейн.
— Да нет, Михаил, не вербовали — сами шли на вербовку. Похоже, кроме пиндосов кто-то ещё сел нам на хвост, — задумчиво сказал Максим.
— И этот "кто-то" обладает неплохими агентурными возможностями, — вклинился в разговор Александр Маринкевич. — Я отследил некоторые аспекты операции "Рокировка". Так вот, действия боевиков по устранению Генерального секретаря ЦК КПСС Кулакова были спланированы не нашими специалистами. Почерк англичан.
— Ми-6? — спросил капитан Краснощёк.
— Или подобные им структуры, — кивнул Маринкевич. — Однозначно это не американцы, и не Израиль. "Моссад" действует тоньше и готовит операцию тщательно. А здесь очень торопились и, похоже, само устранение генсека было лишь одной из целей многоходовки.
— А какие же там могли быть ещё цели, — удивился Иван Громов.
Маринкевич улыбнулся.
— Одна из целей — вы.
Громов вытаращил глаза на капитана.
— Мы? Да о нас и в КГБ почти никто не знает. Кто мог предполагать вообще наше участие в операции?
Маринкевич полистал свою папку и вытащил одну фотографию.
— Вот кто мог.
Все посмотрели на фото, которое капитан выложил на стол. Лицо изображённого на ней человека никому ни о чём не говорила. Неброская внешность, эдакое серое существо, которое через минуту трудно будет вспомнить.
— Идеальный разведчик, — хмыкнул Шардин. — Не запоминающееся лицо.
— Так точно, товарищ майор. Это баронесса Дафна Парк. Кстати, именно она, как мы выяснили, организовала в 1961 году убийство первого премьер-министра Демократической Республики Конго Патриса Лумумбы. Редкая стерва. Давно нам гадила. Официально Парк была вторым секретарём британского посольства в Москве, но в реальности с самого начала она являлась главой резидентуры МИ-6. Нам помог её разоблачить Джордж Блейк, он же Георгий Иванович Бехтер, бывший офицер британской разведки, ставший нашим агентом. Он был приговорен в Англии к 42 годам тюрьмы, но бежал и перебрался в СССР. Полковник Первого главного управления КГБ, между прочим.
— Но если она руководила, то как эта баронесса могла организовать наших бравых диверсантов, того же Мазура, например? Как мы знаем, приказы исходили от министра обороны Устинова, — вмешался в разговор Вронский.
Маринкевич выложил ещё одну фотографию.
— Капитан английской СИС или Ми-5 Джон Скарлетт, сотрудник отдела "Д" — организация диверсий за рубежом. Так вот, этот Скарлетт, свободно владея французским и русским языками, был внедрён в Москве под видом аспиранта на кафедру истории МГУ. Он был связан с начальником третьего разведывательного факультета Военно-дипломатической академии, бывшим резидентом ГРУ генерал-майором Дмитрием Фёдоровичем Поляковым. Сотрудничал этот генерал и с ЦРУ, оперативный псевдоним "Бурбон". Если бы американцы не поделились бы своим агентом с англичанами, мы бы этого Бурбона не вычислили. А так... сидит сейчас в Лефортово, даёт показания.
— Так, получается, ЦРУшники тоже причастны к покушению на Генерального? — спросил Вронский.
Маринкевич спрятал фото английских шпионов в папку и ответил:
— Нет, как нам удалось проверить по своим каналам и как нам сообщили коллеги из ГРУ, американцы ничего не знали — англичане использовали их в тёмную. И даже не так — сами английские резиденты работали не по приказу своего руководства. МИ-6 тоже кто-то использовал.
Максим вскочил.
— Вот! Именно об этом там, в будущем и говорил мне американец. Есть какая-то третья сила, которая, кстати, и грохнула пиндосов и следила за мной. И америкосы хотели, чтобы я с ними здесь, в прошлом, связался. Мол, нам надо сотрудничать! Значит, эта третья сила явно не связана с ЦРУ. А вот с англичанами — вполне возможно. В их стиле такие вот выходки. И такой теракт, как покушение на первое лицо государства, они вполне могли состряпать руками наших заговорщиков, этого недо-ГКЧП.
— Типун тебе на язык, — проворчал Вронский. — Смотри, как бы у нас ещё не повторилось это ГКЧП, только в новом варианте.
— Да уж... Мы только-только начали расхлёбывать в республиках, что там Брежнев заварил, — подтвердил Шардин. — Вон, Громова будем посылать в Азербайджан, а ещё в Узбекистане предстоит порядок наводить. Слава Богу, Таджикистан пока что в порядке, там Расулов у власти, не допускает никаких там феодальных перегибов. Но мы просчитали твой доклад и коррективы внесём.
Максим махнул рукой.
— Там ещё корректировать и корректировать. Но главное — не в этом. Нам с американцами надо связываться. Тем более, что формальный повод есть — их агент был задействован в теракте. Так что надо сначала по неофициальным каналам им предъяву кинуть. А параллельно выяснить, кто там в ЦРУ у них мутит воду, кто там главный и вообще — чем они там дышат.
Максима неожиданно поддержал Кустов.
— Вот-вот, с ЦРУ обязательно надо установить контакт. Опять же, у них вроде началась в прошлом году некая программа, которую позже называли Star gate — "Звёздные врата". Они параллельно с нами тоже изучают паранормальные явления. Правда, мы начали раньше, — хихикнул Кустов и глянул на Вронского.
Мерлин улыбнулся.
— Ну, ты, Валера, на меня не смотри, я когда начинал, не было ни "Омеги", ни отдела в КГБ, ни вашей в/ч. Я — это ещё не программа. Но вот то, что у них появились такие же ребятки, как наши — вот это уже серьёзно.
— Да, товарищи. Нас надо сейчас разобрать план действий. Ясно, что Звереву необходимо связываться с американцами, — вмешался Шардин.
— Почему именно Звереву? — удивился капитан Краснощёк. — Я хотел его задействовать в системе тренировок оперативных сотрудников отдела "Омега" и "Альфа".
Шардин поморщился.
— Громов задействован в операции "Оркестр", Филькенштейн нацеливается на израильские спецслужбы, кроме того, на нём подготовка сотрудников группы "Альфа", Токугава по-прежнему привлечён к операции "Рокировка" — как раз чтобы не возник наш вариант ГКЧП. Так что остаются только Зверев и Уткин. Тем более, Уткину, в прошлом начальнику главка российского Минюста, то есть, тьфу ты — в будущем, так вот, он как раз сможет с американцами нормально ладить. Ездил ведь в Штаты, Витя?
— Не только ездил — жил там, — тут же отозвался Уткин, который, к удивлению всех, всю дорогу молчал.
— Вот и ладушки. Мы отработаем подходы к ЦРУшникам, а вам, Максим, с Витей, видимо, придётся с ними уже серьёзные контакты наводить. Не исключено, что придётся туда съездить. Если у них там есть наши, вернее, такие как вы, "попаданцы", то кому, как не вам, с ними разговаривать? — подвёл итог Шардин.
Максим внимательно посмотрел на майора и тихо спросил:
— Но ведь мне там, в будущем сказали, что Витя погибнет... Может, не стоит ему со мной ехать?
Уткин улыбнулся.
— Что ты, сержант, тебе же сказали — у нас разные варианты будущего. Там я погиб, а здесь ты мне погибнуть не дашь. Правда ведь?
Зверь не поддержал оптимизма своего "коллеги".
— Ты, Витя, в чём-то, конечно, прав. Но я хорошо помню, как разлеталась башка у того американского попаданца... как его? Михаила Дудкина... И очень бы не хотелось именно его встретить у нас... А еще — чтобы он, Витя, стрелял в тебя...
Глава седьмая. Американский ниндзя
Катайская пословица гласит: NepYNQ — не решайтесь быть первыми в мире. В ней — просто бездна мудрости! Потому что кто ты такой, чтобы возомнить себя Первым? И твои достижения — всего лишь сиюминутный результат. Получается, чтобы все время быть первым, надо все время выдавать лучший результат?
И всю жизнь превращать в гонку за этим результатом?
Зачем?
США, Чикаго, год 1976, сентябрь
Миша очнулся и ощутил себя лежащим на земле. Точнее, на заплёванном и замусоренном горячем асфальте. Это было, по меньшей мере, странным — только что были раскалённые пески Сирии и вот на тебе. Где это он? Если его вытащили и отвезли в госпиталь, то почему он здесь, лежит на какой-то улице. Кстати, довольно грязной...
— Чего разлёгся, байстрюк? Тут тебе таки не спальня. Оклемался? Ну и давай бикицер ушивайся, мне полиции тут не хватало, — визгливый голос, казалось, ввинтился Мише прямо в черепную коробку.
Он поднял голову.
На него смотрела какая-то жирная тётка с препротивным лицом, похожим на морду шарпея — всё в морщинах, складках, с дряблыми, отвисшими щеками. Миша осмотрелся. Он лежал на тротуаре, на маленькой улице, рядом с каким-то то ли магазинчиком, то ли ресторанчиком — сразу не разберёшь.
— Где я? — спросил он и с удивлением услышал свой звонкий, почти мальчишечий голос.
Миша сделал попытку подняться и почувствовал головокружение. Что-то потекло по щеке, он машинально утерся рукавом и посмотрел на свою руку. Рукав был в крови.
— Люди, вы посмотрите, этот халамидник утраивает здесь драку, даже не драку, а целое побоище, ему пробивают голову, и он тут валяется, как у себя дома на диване. А потом еще и спрашивает, где он! — снова завизжала тётка.
— Мадам, хватит уже сотрясать воздух своими децибеллами, вы не в опере, — огрызнулся Михаил, с трудом встав на ноги.
Ноги тоже болели. Впрочем, болело всё тело, но больше всего — голова, причем, было такое впечатление, что ее пробили огромным гвоздём — соткой. Он пощупал голову и наткнулся на что-то липкое. Кровь? Вероятно, он реально хорошо приложился башкой. Или его приложили?
Он ничего не помнил. Точнее, последнее, что он помнил — это ротацию американской частной военной компании Academi, приезд в провинцию Дейр-эз-Зор, город Хашам. Их группу перебросили к газоперерабатывающему заводу, на позиции СДС — сирийских демократических сил. Которые через полчаса атаковали сирийцы из армии Асада. По штабу СДС открыли огонь танки и артиллерия, более двадцати снарядов влупили прямо по месту дислокации сил специальных операций армии США. В составе которых он числился в качестве советника.
Накрыло их плотно, в какой-то момент он получил удар по голове и всё. Темнота. Очнулся уже здесь.
— Хлопчик, ты ушивайся отседова, а то щас полисмен припхает свой тухес, и тебе, и мине будет делать вирваные годы. Ты увесь у крови, тебе башку гицели те провалили, двигай к мамочке, хай она тебе в больничку сводит. А мине проблемы ни к чему, скажут, старая Циля мальчику сделала обрезание не с того конца.
Миша посмотрел вокруг, потом на себя. И тут он вдруг понял, что смутило его с самого начала. Он был мальчиком! Не взрослым мужиком, которому недавно стукнул полтинник. Не опытным рейнджером, "солдатом фортуны", который всю свою жизнь мотался по "горячим точкам" и мелким конфликтам, что затевала Америка по всему миру. Не битым жизнью эмигрантом, который прогрыз себе место под американским солнцем, а сопливым пацаном. Малолеткой. И, судя по всему, он находился в Чикаго. То есть, там, куда он переехал в 1971 году из Одессы со своими родителями. Он вырос в этом городе и узнал бы его даже спустя почти сорок лет.
— Этого не может быть, — прошептал он.
— Шо ты там лепечешь, горе ты луковое? Ушивайся шустрее, я тебе говорю, мине неприятности не нужны. Иди у себя с теми своими гицелями решай, возле своего дома, там пусть они тибе хоть голову открутят, токо бы не рядом с моей лавкой, — тётка снова завизжала, как "болгарка".
Михаил, пошатываясь, пошёл по улице, лишь бы подальше от этого визга. Голова раскалывалась, надо было собрать мозги в кучу и проанализировать ситуацию.
"Значит так. Меня накрыло артиллерией, видимо, контузило. Или что похуже? Но почему я здесь, почему я стал ребёнком... Так, стоп. Это моё тело или не моё?"
Миша осмотрел себя. Руки вроде его. Ноги тоже. Впрочем, руки как руки, ноги как ноги. Хотя, стоп, есть у него на теле особая примета. И Миша, воровато озираясь, расстегнул непослушными руками ширинку на своих джинсах. Так и есть — тело его. На лобке у него было большое родимое пятно, прямо там, где начинались уже понемногу курчавится волосики.
— Пацан, ты уже совсем офанарел? Что ты тут свои причандалы всей улице демонстрируешь? Я сейчас полицейского позову, отведёт тебя в участок и там будешь стриптиз показывать! Совсем уже обнаглели эти американцы, разврат во всём, уже вот такие мальцы письки свои всем светят прямо на улице, — заорала вдруг на него какая-то дамочка, не такая жирная, как предыдущая, но такая же противная и визгливая.
Миша, как ужаленный, рванул с места, вслед ему неслись ещё какие-то крики, но он уже ничего не слышал. Он бежал по типичной американской улочке с припаркованными по обеим сторонам автомобилями, вспоминая своё детство, которое он провёл на таких улицах. Не понимая, что с ним произошло, он просто выполнял первое правило наёмника — сначала выйти из зоны опасности, а потом принимать решение. И он бежал подальше от места предполагаемого конфликта. Конфликта, которого он не помнил. Пока не помнил.
Через час, вымывшись у какой-то колонки, и немного приведя себя и свои мысли в порядок, Миша Дудкин, он же Майкл Дудиков, он же бывший инструктор по рукопашному бою, сотрудник Национальной секретной службы США с позывным West, сидел в Humboldt Park у озера и собирал свои мысли в кучу.
Привычка быстро анализировать информацию не подвела Мишу — он сразу принял, как должное то, что он оказался в своём детском теле, переместившись из Сирии в Америку, то есть, не только во времени, но и в пространстве. Таким образом, он, погибнув в бою под Хашамом, то ли воскрес, то ли его сознание перенеслось в прошлое и подселилось в сознание маленького Миши Дудкина, который вот уже пять лет живёт с родителями в Чикаго, в квартале West Town. В этом районе находится сразу несколько, так сказать, национальных общин — это он помнил не только, как маленький Миша, но и как взрослый Майкл Дудиков, через много лет отслужив в армии США и став сотрудником одного из секретных отделов ЦРУ.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
