Африканский "круиз"

Глава 4

Небесный тихоход

Перелет до авиабазы Ямбол в Болгарии прошел без происшествий. Людвиг присматривался к экипажу и все больше поражался этим людям. Чтобы летать добровольно на этой "бомбе", полной взрывоопасного водорода, и очень зависящей от погоды, надо обладать незаурядной смелостью и умением. Он также понимал, почему именно его (то есть настоящего Людвига Бокхольта) назначили командиром на этот полет в один конец. Ситуация в Северном море была сложная, опытные командиры цеппелинов требовались именно там, а молодой капитан-лейтенант Бокхольт... В общем, отправили в Африку того, кого не жалко. Справится — хорошо. Пусть дальше воюет в Африке в пехоте. Не справится и угробит цеппелин с грузом и экипажем — на все воля божья. Конечно, обидно, когда ты у начальства проходишь по категории "тот, кого не жалко", но такова жизнь. И надо играть теми картами, какие выпали при раздаче.

В Ямболе задерживаться не стали. Хоть "братушки" и предлагали отметить прибытие на болгарскую землю, но Людвиг торопился. Скоро в Африке начнется сезон дождей, поэтому желательно успеть прибыть на место до наступления плохой погоды. Сейчас у него есть порядочная фора во времени по сравнению с прошлым вариантом истории, вот и надо воспользоваться ей по максимуму. Благо, погода в Болгарии стояла хорошая, и ничто не мешало немедленному вылету. Справедливости ради надо сказать, что далеко не все болгары были рады прибытию германских "союзников". Болгарский и русский язык немного похожи, поэтому Людвиг не раз слышал от болгарских солдат пожелания в духе, "чтоб вы там грохнулись", сказанные в пол-голоса за его спиной. Простой народ и правители Болгарии относились к своему участию в этой войне по-разному.

Сразу же после заправки L-57 поднялся в воздух и направился в сторону Турции. Погода благоприятствовала, операция "Китайский вопрос" началась успешно. Впереди лежали 3600 миль над сушей и над морем, и это по прямой. Если не возникнет никаких эксцессов, то через трое, максимум через четверо суток должны быть на месте. А вот там — как повезет. Немецкое командование не располагало точной информацией о местонахождении отряда Леттов-Форбека. Радиосвязь была эпизодическая и ненадежная, поэтому в Берлине ориентировались в основном на информацию, получаемую из сообщений противника, где преобладали одни победные реляции. В связи с этим предполагался поиск немецких войск на довольно большой территории — между озером Ньяса и побережьем Индийского океана. После обнаружения один член экипажа должен был выпрыгнуть с парашютом, убедиться, что прибыли именно к тем, к кому надо, и сообщить об этом условным сигналом. Лишь после этого цеппелин пойдет на посадку. Что ни говори, но план откровенно отдавал авантюрой. И не факт, что если бы Людвиг Бокхольт не вернулся обратно, а принял решение продолжить полет, то ему бы удалось выполнить задание. Но сейчас в Африку летел не L-59, а L-57. И его командир знал, что в данный момент отряд Леттов-Форбека находится на равнине вокруг Махенге. И также знал, что англичане вскоре огнем своей артиллерии вынудят немцев отступить оттуда в скалистые горы, где посадка будет очень опасной. Поэтому надо поторопиться. Доставить груз "камрадам", после чего со спокойной совестью отправляться обратно. То есть, в "НИИ оптимизации процессов". Пусть дальше настоящий Людвиг Бокхольт с этим головняком разбирается и потихоньку охреневает от окружающих непоняток. А Василий Рогозин будет вспоминать этот африканский "круиз", как захватывающее приключение, оставившее заметный след в его жизни.

Высоко Людвиг решил пока не подниматься, так как в этом не было необходимости. Над Турцией не стоило опасаться огня с земли, поскольку опознавательные знаки на корпусе цеппелина были хорошо видны, а над морем можно будет обойти стороной обнаруженные по курсу военные корабли. L-57 шел на высоте восьмисот метров, что гарантировало безопасность от столкновения с возвышенностями. Но вот над Африкой надо будет держать ухо востро. Там у англичан есть авиация, которая может представлять реальную угрозу. Хоть на сегодняшние самолеты без слез не взглянешь, да только наполненному водородом цеппелину и этих деревянно-тряпичных "этажерок" с лихвой хватит. Поэтому лучше обойти опасные районы стороной, пусть это и удлинит маршрут. Ничего, топливо взяли с запасом...

Людвиг колдовал над картой, вызвав своего электронного помощника, который давал ему подробное описание мест, через которые был проложен маршрут, и какие силы противника там должны находиться, поэтому не сразу обратил внимание на вопрос старшего офицера.

— Герр капитан-лейтенант, мы возьмем так сильно к западу?

— Да. Напрямую не пойдем. У англичан достаточно много самолетов на побережье в Египте. Сами понимаете, нам с ними лучше не встречаться. Поэтому возьмем подальше на запад от Александрии, и постараемся подгадать так, чтобы береговую линию пересечь ночью. Тогда нас даже если и обнаружат, то за ночь мы успеем уйти достаточно далеко. А погоню над пустыней за нами не пошлют. У английских "этажерок" очень маленькая дальность полета. Поэтому лететь будем над дикими местами, так гораздо безопасней.

— Но разве конечная точка маршрута — Махенге?! Ведь у нас приказ искать отряд Леттов-Форбека к востоку от озера Ньяса!

— В последний момент получили информацию о местонахождении отряда, но я ее придержал до сегодняшнего дня. Уверен, что английская разведка прекрасно знает о нашем задании. Вот и не надо давать ей больше возможностей выяснить, куда именно мы направляемся. Правда, точка весьма приблизительная, но начинать поиск с чего-то надо. Вот и начнем с Махенге...

Дальнейший разговор касался обычной текучки, но нужный вброс Людвиг сделал. Теперь никто в экипаже не усомнится, что они летят правильно, и быстрое обнаружение отряда немецких войск на огромных просторах Африки стало возможным благодаря заранее полученной информации, а не в результате невероятного везения и поразительной интуиции командира. И так на него уже поглядывают с интересом, хоть и глупых вопросов не задают. Все не могут забыть опасный момент в Ютеборге. Уж очень вовремя герр капитан-лейтенант среагировал. Когда, казалось бы, еще ничего опасного нет. Тоже интуиция и везение? Слишком частое везение насторожит кого угодно. Вот и не надо сильно выделяться среди предков, привлекая к себе повышенное внимание.

А пока надо исчезнуть для всех. Людвиг приказал радисту работать только на прием, чтобы не демаскировать цеппелин. Хоть система радиопеленгации в воздухе у предков на сегодняшний день находится на уровне чуть лучше, чем никак, но рисковать все же не стоит. Достаточно самого факта выхода в эфир, чтобы тебя обнаружили. Поскольку англичане уже давно читают все немецкие зашифрованные радиограммы, Людвиг прекрасно знал это из исторических данных. Вот и не надо облегчать работу островитянам. По крайней мере, до прибытия на место. А пока можно в полной мере хлебнуть древней экзотики. Иначе и не скажешь об этой "бомбе". Высота небольшая, скорость полета сравнима со скоростью автомобиля. Безопасность? Нет, не слышали... Что ни говори, но такой "круиз" встряхнет нервы даже самым отмороженным пилотам Космодесанта. Хорошо, что через трое, максимум четверо суток этот экстрим должен закончиться. А камрадам (уже по-другому не воспринимал экипаж) здесь и дальше воевать. Причем в пехоте, в африканском буше, хлебая африканскую экзотику в полной мере. И никто из них не знает, что все это зря. Операция "Китайский вопрос", даже если все пройдет успешно, ничего не изменит. Германская империя все равно проиграет войну.

Турцию пересекли довольно быстро, погода над ней стояла хорошая. Но вот над Средиземным морем угодили в шторм. Порывы ветра сильно раскачивали цеппелин и вызывали сильную болтанку. Казалось, что еще немного, и конструкция не выдержит таких нагрузок. L-57 бросало то вверх, то вниз. В некоторых местах появились повреждения обшивки, но алюминиевый каркас успешно противостоял огромным нагрузкам. Утечки водорода тоже удалось избежать. Моторы тянули исправно, и воздушный корабль упорно двигался вперед, наперекор бушующей стихии. Заставляя Людвига все больше и больше удивляться, как предки умудрялись не только летать в таких тяжелейших условиях, но еще и выполнять поставленную задачу.

Над побережьем Египта оказались ночью. Это позволило снизить риск обнаружения, но не избежать его полностью, поскольку облачность отсутствовала, и на фоне звездного неба огромный корпус L-57 был хорошо виден. Но, как бы то ни было, с рассветом небо вокруг оставалось пустынным. Ни одного английского самолета в воздухе не наблюдалось. Внизу потянулись пески Сахары, и здесь аэронавты столкнулись с новой напастью. Опыта полетов дирижаблей над африканскими пустынями еще ни у кого не было. Из-за большой разницы температур днем и ночью возникали сильные восходящие и нисходящие воздушные потоки, то увлекая L-57 вверх, то норовя размазать его о выжженные солнцем камни. Днем водород в баллонах нагревался, что приводило к увеличению его объема, и приходилось сбрасывать излишки газа. Ночью же все происходило в обратном порядке, и цеппелин снижался, поэтому приходилось добавлять газ в баллоны. Многие члены экипажа чувствовали себя отвратительно, страдая от головной боли и сильной жары днем, а ночью от холода. О полноценном отдыхе оставалось только мечтать. Условия полета в плане навигации также оказались очень сложные. Ночью какие-либо ориентиры были видны плохо, приходилось идти по счислению, выдерживая курс. Можно было идти над Нилом, являвшимся хорошим ориентиром, но Людвиг не рискнул это делать, поскольку в этом случае избежать обнаружения было бы невозможно. Поэтому L-57 ушел еще дальше на запад, в пустыню. Днем из-за сильного отражения солнца от песчаной поверхности у многих начинали болеть глаза. Но никто из экипажа не роптал. Все понимали, что с каждым часом они приближаются к цели. И надо сделать все возможное, чтобы их старания не оказались напрасны.

Когда L-57 летел над Суданом и оказался западнее Хартума, Людвиг ждал, придет ли злополучная радиограмма с приказом о возвращении. Радист предупрежден, чтобы не отвечал на любые запросы, от кого бы они не исходили. Пока есть возможность "потеряться" в небе Африки, в эфир выходить нельзя. Пусть это кому-то из начальства и не понравится. Нет никаких сомнений, что англичане уже вовсю ищут немецкий цеппелин. Но пока точно не установлено, где конкретно он находится, искать его бесполезно. Оперативной связи у наземных частей нет, а ближайшая английская авиация базируется в Хартуме, который лучше обойти стороной, уйдя еще дальше вглубь Африки. Пусть маршрут удлинится, зато так безопаснее. Даже если кто и увидит цеппелин в небе, то быстро сообщить об этом все равно не сможет.

Время шло, а радиограммы с приказом о возвращении все не было. Хотя сообщения от радиостанции в Нойене периодически приходили, но радист не давал квитанцию о приеме. L-57 продолжал полет, соблюдая радиомолчание. И это наверняка нервировало как собственное начальство, так и англичан. Которые, вне всякого сомнения, пытались обнаружить цеппелин. Однако, небо вокруг продолжало оставаться пустынным. L-57 летел в полном одиночестве, забравшись в такие дебри, где не бывал еще ни один самолет, или дирижабль. Для самолета очень далеко от цивилизованных мест, а дирижаблям тут раньше просто нечего было делать.

Внизу уже исчезла пустыня, началась саванна, а потом и тропические джунгли. Перепады дневной и ночной температуры стали меньше, поэтому полет стабилизировался. Таких больших скачков по высоте больше не было, и расход водорода сразу же заметно уменьшился. Это давало надежду добраться до места назначения без эксцессов. Во всяком случае, без форс-мажора со стороны матушки-природы. А противника внизу не наблюдалось. Экипаж повеселел, появились разговоры о дальнейших планах в Африке. Хотя, насколько знал Людвиг, ни у кого из его людей не было необходимого опыта боевых действий на суше. Не говоря о боевых действиях в условиях африканской саванны и джунглей. Ладно, его это уже не касается. До конечной точки маршрута осталось недолго. Заранее взяли значительно западнее, а потом еще и прошли на юг, чтобы сбить англичан со следа. Ведь они будут ждать прилета L-57 с севера, так ему гораздо ближе. Вряд ли подумают, что цеппелин специально сделает большой крюк, уйдя еще дальше вглубь африканского континента, чтобы зайти с юга. А если и подумают, то сил на этом направлении оставят немного. Так, на всякий случай. И теперь, когда полет подходил к концу, Людвиг с интересом смотрел по сторонам и вниз, где проплывали горы, покрытые тропическим лесом. Как это напоминало детство и юность на Гамме-12, где он вот также парил в воздушном океане, наблюдая с высоты через обычные иллюминаторы (зачастую открытые) ходовой рубки грузовой платформы, а не через экраны системы визуального наблюдения десантного корабля. Которые давали прекрасный обзор, но он знал, что это всего лишь изображение на экране, полученное от наружных сенсоров, расположенных на бронированном корпусе. Здесь же — непосредственный контакт с окружающей природой. Скорость цеппелина мала — чуть более сотни километров в час. Даже с грузовой платформой не сравнить. Высота тоже небольшая — всего шестьсот метров. Мерно гудят моторы, вращая воздушные винты, и L-57 величаво плывет в воздушном океане. Все было спокойно. Облачность отсутствовала, небо оставалось пустынным, а внизу буйствовала тропическая зелень. Контраст с северной Африкой, покрытой пустынями, был особенно разителен. Людвиг смотрел на нетронутую человеком природу и понимал, что со временем здесь все изменится. Цивилизация придет и в эти глухие места. А пока здесь все оставалось таким же, как и тысячи лет назад. Буйные тропические джунгли вокруг до самого горизонта. Африка — огромный и дикий континент, хранит еще много тайн. Но вскоре это свидание с первозданной природой закончится. Он вернется из африканских джунглей в мир высоких технологий. И Людвигу стало грустно.

То, что произошла какая-то неприятность, он понял интуитивно. "Чуйка" сработала в очередной раз, хотя вокруг ничто не говорило об опасности. Все также мерно гудели моторы, все также внизу проплывал тропический лес, все также простиралось чистое небо вокруг до самого горизонта. Но чувство чего-то неправильного не отпускало. Поняв, что ситуация под контролем, вызвал своего электронного помощника. И в этот момент на панели тактического экрана, развернувшемся перед его взором, появилась тревожная надпись. "Потеря сигнала". А значок активации канала хронопробоя, находящийся рядом, погас.

Это было настолько неожиданно, что в первый момент Людвиг подумал о сбое в работе электронного помощника. Но секунды бежали одна за другой, а ситуация не менялась. На всякий случай, обратился к "железяке", особо не надеясь на ответ. Каково же было его удивление, когда на экране возникла надпись.

"Потеря сигнала, канал хронопробоя отключен. Переход в автономный режим. Желаете продолжить коммуникацию в текстовом, или голосовом формате?"

Людвиг мысленно чертыхнулся и сказал, что в голосовом. Искин продолжил.