Нет, как все организовать, девушка примерно себе представляла. И хорошие знакомые у нее в медицинской академии имелись, да ещё такие, что без труда ей пропуск организуют и с нужными людьми сведут. Вот только была одна засада. Это отсутствие не только паспорта, но даже справки из милиции об его потери. А в милицию идти она откровенно побаивалась. Наверняка, эта старая мымра информацию об их конфликте туда сообщила. Причем в нужном ей свете. А учитывая, что несколько приводов в милицию Софья уже имела, то у неё могли быть серьезные проблемы.
"Нет, всё-таки, откуда у Соколова такие деньги? — неожиданно подумала она, — про шитьё он врёт, конечно, чтобы столько заработать, надо не разгибая спины целыми днями вкалывать. А по нему это точно не заметно. И раз не валюта и не наркотики, остаётся только фарца. Или клад нашел какой старый. Но там другие заморочки, в камушках и прочей ювелирке надо очень хорошо разбираться. Иначе нагреют по полной программе".
Её размышления прервал телефонный звонок. Трубку сняла медсестра, внимательно выслушала.
-Хорошо, я передам, — сказала она и повернулась к Елгиной, — Софья Ивановна, там из милиции участковый пришёл. Вместе с какой-то женщиной. Сейчас они к нам поднимаются.
"Так я и знала, — подумала Соня, — наверняка, вместе с комендантшей Синицын пришёл. И вряд ли он за меня сильно заступаться будет. Я и так ему порядком надоела, со всеми своими выходками"!
К удивлению Сони, в кабинет через несколько минут вместе с Сергеем зашла хорошо ей знакомая девушка из детской комнаты милиции. Лет пять назад они с ней вместе очень неплохо зажигали. Пока та замуж не вышла.
-Привет, подружка, — улыбнулась та, — это ж надо было так пропасть. Мы тебя чуть во всесоюзный розыск не объявили!
-Пойду я пока в ординаторскую, — поднялась со своего места медсестра, — если понадоблюсь, вы мне позвоните.
Гости подождали, пока та покинет кабинет, после чего Сергей уселся за письменный стол напротив Софьи, а Верочка устроилась на небольшой банкетке у стены.
-Ругать будешь? — как-то совсем тоскливо спросила Софья Синицына, — ругай, есть за что! И в общаге буянила, и паспорт потеряла. Все одно к одному.
-Я ж тебе говорила, что она переживает, а ты не верил, — обратилась к участковому Вера, быстро встала с банкетки и подошла к столу.
-На, держи и больше не теряй, — улыбнулась она и выложила на стол перед ошеломленной девушкой её паспорт.
-Откуда он у вас? — удивилась Елгина, — или его кто-то нашёл и вам отдал?
-Ага, разбежалась, — ответила ей Вера, — если бы не один рыжий обормот, так и ходила бы ты сейчас без документов. Комендантша твоя его зажилила. Хорошо, что Шерифа она всё же побаивается! Кому-то другому Любаня бы твой паспорт точно не отдала.
Софья растерянно посмотрела сначала на вполне серьезного Синицына, затем на весело улыбающуюся бывшую подружку. Хотя почему это бывшую? Да они довольно давно не виделись, но по-прежнему совсем неплохо относились друг к другу.
-А где он сам? — неожиданно даже для себя самой спросила она, — или как всегда, сделал доброе дело и сбежал, не дожидаясь благодарности?
-Я же говорила, что они друг друга стоят, — рассмеялась Верочка, — эх, какая у нас всё же тогда была замечательная компания.
-Будет дружить семьями, — внезапно заявил Синицын, — а что, хорошая идея. Поженим этих двух непосед, пусть они друг на друга положительно влияют. Минус на минус всегда даёт плюс.
-А если серьезно, — продолжил он, не давая Софье даже слово вставить, — в общежитии он был вчера, а сегодня его уже в командировку отправили. Сашка теперь в Уголовном Розыске оперативником работает. И раньше чем через неделю, а то и две, вряд ли вернётся.
-Ничего, у нас не горит, правда, Софья? — улыбнулась Вера, — как вернётся, так мы и отпразднуем. Твое счастливое возвращение. А то мы все за тебя искренне переживали.
Соня с удивлением посмотрела на гостей и внезапно поняла, что те говорили абсолютно искренне.
-Господи, — внезапно вырвалось у неё, — как же я рада вас снова увидеть!
Вторник 28 марта. Ленинград. Литейный проспект. ГУВД.
-Да, всё очень интересно, — проворчал Морозов, только что прочитавший доклад Александра, — вот только абсолютно непонятно, что мы с этим всем сейчас сможем сделать. Никто нам санкции на организацию прослушки ни в квартире этого Кагановича, ни по месту его работы точно не даст. Да и ресурсов у нас для этого нет. И что мы имеем на выходе, по большому счёту? Пшик?
-Во-первых, мы знаем о том, как организован вывоз антиквариата и прочих ценностей из СССР, — не согласился с выводами полковника Николаев, — а это очень важно для нас. И когда стащат что-нибудь действительно ценное, санкция руководства у нас обязательно будет. Да и необходимые ресурсы нам тогда точно выделят.
-Типун тебе на язык, — покачал головой начальник, — нет, пусть лучше воруют по мелочи. Нам же с тобой спокойнее.
-Есть и другая возможность прищучить этого контрабандиста, — усмехнулся Александр, — как я понимаю, Полякова в покое он теперь точно не оставит. Слишком ценные у того раритеты имеются. А если Алексей их кому-то из серьезных зарубежных коллекционеров уже пообещал, то деваться ему просто некуда будет. Если он, как говорится, потеряет лицо, то с ним никто больше дел иметь не будет. Болтунов там не любят.
-Не понимаю я тебя, — пожал плечами Морозов, — ну какие такие ценности у обычного коллекционера могут быть? Я понимаю в музеях, там действительно настоящие уникумы быть могут. В музее Попова, к примеру. Или в хранилище Гознака. Там да. А здесь, что, например?
-Поляков вовсе не простой коллекционер, — тихо сказал парень, — в семьдесят третьем году он участвовал во всемирной филателистической выставке в Познани. И взял там две золотые медали за свои личные экспозиции. И у него в коллекции есть предмет зависти всех филателистов мира. Так называемый "консульский полтинник" 1922 года. Вещь уникальная, так как их всего было не больше пятидесяти штук выпущено. А у Полякова он ещё и в квартблоке. То есть четыре марки в одной сцепке. Такого точно ни у кого нет. Я тут, кстати, вчера выяснил у друзей в союзе филателистов, что коллекция этого товарища была застрахована для участия в той выставке на сумму в два миллиона французских франков. Выставка-то всемирная была, под патронажем международного союза.
-И что ещё ты про него выяснить успел? — полюбопытствовал полковник.
-Что его дело у нас в архиве имеется, — ответил Николаев, — он же ленинградец, хотя и из беспризорников. Два раза сидел, оба раза за валютные махинации. Первый раз в тридцать девятом году, второй раз в пятидесятом. В сорок втором году прямо из лагеря ушёл добровольцем на фронт, войну закончил в Кенигсберге в сорок пятом. После того, как его посадили во второй раз, успел отбыть в Воркутинском ИТЛ три года. Вышел по Хрущовской амнистии. Больше в поле зрения правоохранительных органов Поляков не попадал. Дети несколько лет назад уехали в Америку, звали его с собой, но он отказался. "Здесь я родился, здесь я и помру", — так он ответил на вопросы своих друзей. У нас с ним неожиданно довольно много общих знакомых оказалось. А с Кагановичем он познакомился, когда завещание оформлял, примерно год назад.
-Это всё, конечно, очень интересно и даже познавательно, — нетерпеливо произнёс Морозов, — но что нам дальше делать? Как я уже сказал, никто нам просто так следить за гражданкой Франции не позволит. Да и вообще, почти наверняка заберут у нас это дело и передадут комитетчикам. А нам это надо?
-Есть один вариант, — задумчиво сказал Саня, — авантюрный, конечно, но в тоже время вполне реальный. У Полякова, как я понимаю, серьезные претензии к гражданину Кагановичу имеются. Вот этим можно и воспользоваться. Пусть он часть своей коллекции якобы захочет за границу отправить, тем более, что он так уже пару раз поступал. Мол, детишкам снова деньги понадобились. А дальше мы постараемся этот процесс проконтролировать. И возьмём товарищей с поличным, при попытке вывоза ценностей через границу.
-Что за глупость-то, — внезапно рассердился Сергей Иванович, — с какого бодуна Поляков свои марки отдаст нам на эту авантюру? Да и как мы их отследить-то сможем, если их дипломатической почтой повезут?
-Марки двадцатых годов многократно подделывались в те годы, — невозмутимо ответил парень, — причём качество некоторых из этих подделок было настолько высоким, что даже специалисты путаются. А Каганович ни разу не эксперт, а обычный барыга. Так что отличить настоящие марки от хороших подделок он точно не сможет. А мне от деда в наследство целый альбом подобных фальшаков достался. Вот и потратим их на доброе дело, тем более, что шанс что они потом ко мне обратно вернутся достаточно велик.
-Тогда остаётся решить несколько вопросов, — задумчиво произнес Морозов, — договориться с Поляковым, и придумать, как пометить эту посылку, чтобы пограничники смогли её легко обнаружить при попытке провоза через кордон. Ладно, ты побеседуй на эту тему с Поляковым, а я с нашими технарями посоветуюсь. Может, что и придумаем, совместными усилиями.
Пятница 14 апреля. Ленинград. Садовая улица. Вечер.
-Ничего не понимаю, — пробормотал Александр, — а крестная где?
-Не дождалась она тебя, — усмехнулся Морозов, — вот совсем чуть-чуть не дождалась. Припозднился, ты сегодня, однако. Она вместе с твоей любимой тетей в Мариинку на балет отправились. Хотели и меня с собой взять. Еле отбрыкался. Но Наталья Андреевна это мне потом наверняка припомнит, тут к гадалке не ходи.
-И что, я теперь без ужина остался? — тоскливо прошептал парень, — у меня же дома после командировки как шаром покати.
-Да ладно тебе, — рассмеялся полковник, — чтобы моя супруга да про любимого крестника забыла? Проходи на кухню, стол давно накрыт. И ещё ничего не остыло, я же говорю, что она тебя совсем чуть-чуть не дождалась.
-Водку пить будешь? — деловито спросил он Сашку, когда они удобно расположились за кухонным столом.
-Если в разумных пределах, то можно, — согласился Александр, — тем более под такую закуску.
Он бросил довольный взгляд на празднично накрытый стол.
-За неразумное употребление меня жена обязательно взгреет, — усмехнулся полковник, — да и тебе потом обязательно накостыляет. Так что по паре стопочек и хватит. Ну, будем!
Пятьдесят капель с прицепом зашло на ура. Так же как и картошечка с печёнкой в сметанном соусе. Под соленые грузди и квашенную капусточку. А вот дальше, вопреки распространенной поговорке, что между первой и второй... Ну, сами знаете. Так вот, они торопиться не стали. И решили чуть-чуть поговорить.
-Как тебе Рига? — нейтральным голосом спросил Морозов.
-Хорошо и красиво, — улыбнулся парень, — пиво у них местное в погребках ну очень приличное. Да и рыбка под него очень даже ничего. А так скучновато было. И ветер с Балтики такой же, как и у нас с Финского залива. В общем, не сезон.
-Это я в курсе, — жизнерадостно произнес Морозов, ловко подцепляя вилкой маленький грибочек, — летом я и сам бы туда с удовольствием поехал. А так решил тебя послать.
-Спасибо за откровенность, крёстный, — продолжил улыбаться Саша, — а если честно, то съездил я неплохо. Было время на подумать. Клиент наш так и не появился, видно что-то заподозрил. Или просто решил перестраховаться. А у вас тут как дела?
-А у нас тут жадность фраера сгубила, — рассмеялся полковник, — клюнул гражданин Каганович на твою с Поляковым удочку. В общем, три дня назад, при попытке провоза в дипломатической почте контрабанда была задержана. Французам был заявлен официальный протест, но дальше дело решили замять. Жена Алексея уже покинула нашу страну, и въезд обратно ей запрещён. А вот сам Каганович попал по полной программе. При обыске в его квартире обнаружили очень крупную сумму денег, объяснить происхождение которой он оказался не в состоянии. Но главное не это. У него нашли ограненные алмазы, почти двести карат в общей сложности. Огранка не кустарная, а вполне себе заводская.
-И как он это объясняет? — спросил Николаев.
-А никак, молчит, как рыба, но это пока, — ответил Сергей Иванович, — он, похоже, пока ещё не выбрал для себя правильную линию поведения. Или на покровителей своих рассчитывает. К нам в ГУВД уже поступили запросы по поводу его задержания. В том числе и от смежников.
-И что ты теперь делать будешь? Ведь они же могут потребовать передать это дело им, так уже не раз бывало, — прямо спросил Александр.
-Вся информация уже у Папутина, — спокойно произнес Морозов, — Николай Анисимович тоже в курсе. Так что просто так изъять у нас Кагановича у комитета точно не получится. Тем более, что подробностей его дела они точно не знают.
-А что с моим квартблоком, да и другими марками? — продолжил свои расспросы Николаев, — мне их когда-нибудь вернут, или они как вещдоки пойдут?
-Да вернут тебе твои фальшивки, не переживай ты так, — рассмеялся полковник, — ещё и благодарность за них получишь. Но пока она пусть в криминалистической лаборатории полежат и полную дезактивацию пройдут. Всё-таки изотоп йода это не шутки. Не нужна тебе эта гадость в квартире, вот совсем не нужна. Ладно, давай ещё по стопочке хлопнем, за здоровье! А то у тебя я смотрю уже и аппетит пропал.
-Ну-да, ну-да, — покивал головой парень, — пол сковороды печёнки слупил, вот он и пропал. Тем более, что крёстная наверняка и десерт для нас приготовила. Или скажешь, что я ошибаюсь?
-Вы, Александр Николаевич, как всегда правы, — ухмыльнулся мужчина, — твой любимый "муравейник" в холодильнике стоит. Наталья Андреевна и Анна Ивановна только пробу с него сняли. Ну и я им чуть-чуть помог.
Вскоре Сергей Иванович разлил по чашкам крепкий цейлонский чай и водрузил в самый центр стола тот самый "муравейник", торт из вареной сгущенки, орехов, цукатов и прочей дребедени.
-Ты главное сильно не увлекайся, — усмехнулся Морозов, глядя как крестник кладет себе на тарелку кусок торта весьма солидных размеров, — а то слипнуться может.
-Да, ладно, кипяточку побольше себе налью и все нормально будет, — улыбнулся Саня, с искренним наслаждением вгрызаясь в торт.
-Я смотрю, ты в Риге, все свои хорошие манеры оставил, — продолжил смеяться мужчина, — ну кто же так торт ест? Чему тебя мама учила?
-Только так его и надо есть, — неожиданно упрямо заявил Александр, — если хочешь настоящий кайф получить. А все эти манеры, они от лукавого. И вообще, могу я расслабиться или нет?
-Можешь, конечно, — совсем развеселился полковник, — ты главное совсем в роль Шерифа не входи. А то не дай бог, прилюдно начнёшь ноги на стол класть.
Он с улыбкой посмотрел на явно наслаждающегося жизнью парня и внезапно спросил, — ну что, нашел себе в Риге невесту или нет? У тебя же времени свободного там полно было!
Александр положил всё, что осталось от его куска торта, обратно на тарелку и неожиданно серьезно ответил, — завтра у меня смотрины. Мы с Серёгой и Верочкой вечером в гости идём. И если у меня всё срастётся...
