Феодалы столетней войны

Удивительно, но поиски мастера-оружейника, умеющего работать с огнестрельным оружием, надолго не затянулись. Я его нашел совершенно неожиданно в городе Нанте. Где сейчас располагалась резиденция герцога Бретонского Жана Шестого. Там я представился герцогу как новый барон де Витре. Формально то я еще и его вассалом являюсь. Конечно мой вассалитет герцогу Бретани был чисто номинальным. Я не имел перед герцогом никаких повинностей и обязанностей. Спасибо предкам баронов де Витре. Которые когда-то отстояли свои феодальные свободы с оружием в руках. Поэтому как носитель этого титула я теперь имел следующие привилегии в герцогстве Бретань. Я как барон де Витре входил в совет аристократов Бретани. И имел право там заседать при решении различных важных вопросов. Я не платил налоги и сборы в пользу герцога. Я имел право собирать пошлины с торговых караванов, проходящих через мои владения. Еще я имел право на защиту герцога в судебных спорах с другими феодалами Бретани. И еще куча более мелких привилегий у меня имелась теперь. Поэтому аудиенция у герцога Бретонского надолго для меня не затянулась. Жан Шестой с довольно кислым видом подтвердил мои права и мой вассалитет. Мне в этом случае даже клятву фуа и церемонию оммажа проходить не пришлось. Ведь по всем феодальным законам я теперь имел только одного основного сюзерена, которым был граф Ги де Лаваль. А мой формальный вассалитет герцогу Бретонскому — это просто спектакль. При котором все делают вид, что все в порядке и так должно быть. В общем, теплого приема со стороны герцога я в Нанте не получил. Впрочем, я знал, что так и будет. Я бы на его месте тоже морду кривил. Я, вообще, не понимаю, а зачем герцогу нужен такой вот проблемный вассал как барон де Витре? Толку же от него как от козла молока. Воевать барона не припашешь, денег не стрясешь и он герцогу даже может не подчиняться, забивая на его прямые приказы. Фигня какая-то, а не вассалитет. Но тем не менее, такое нелепое положение до сих пор сохраняется. Видимо, герцог Бретонский терпит такого опереточного вассала из-за престижа. Ведь если я демонстративно разорву бретонский вассалитет и уйду. То и другие вассалы герцога Жана Шестого начнут задумываться о том, чтобы его покинуть. Баронство Витре для него превратилось в какой-то чемодан без ручки. И нести тяжело, и бросить жалко. Поэтому нам с герцогом и приходится мучиться, изображая из себя сюзерена и вассала. Вот такой театр абсурда. Впрочем, я тогда накалять не стал и общался с герцогом Жаном Шестым очень вежливо. Зачем злить такого могущественного человека? Он же является моим соседом, который может разозлившись очень сильно осложнить мне жизнь. А нам это надо? Правильно, не надо! И Гризли в этом меня тоже поддержал всеми лапами.

Но хватит рассказывать о герцоге Бретонском и наших с ним отношениях. Совершенно неожиданно в своих поисках мастера-оружейника, который может работать с огнестрельным оружием, я наткнулся на некоего Рикардо Милано. Этот итальянец недавно приехал в Нант и попробовал там заняться оружейным бизнесом. Однако, в большинстве средневековых городов в ремесленных делах всем заправляют гильдии или цеховые организации ремесленников. Вот и в Нанте гильдия оружейников полностью подмяла под себя производство оружия, гася мелких конкурентов без всякой жалости. Вот и Рикардо Милано тоже попал под этот каток. Гильдия оружейников Нанта ему отказала в трудоустройстве и запретила заниматься здесь ремеслом. И этот итальянец был уже на грани разорения. Когда я его нашел и предложил поработать на меня. Кстати, даже в Нанте, являющимся сейчас столицей герцогства Бретань, местные оружейники с огнестрельным оружием не работали.

Поэтому итальянец, который как-раз таки специализировался больше на изготовлении ручного огнестрельного оружия, думал занять эту нишу и хорошенько там заработать. Ведь конкурентов бы у него в деле изготовления огнестрела там не было. Но бизнес-план Рикардо Милано потерпел сокрушительное фиаско, наткнувшись на тупое сопротивление гильдии оружейников Нанта. Я уверен, что эти цеховики его прокатили главным образом из-за того, что Рикардо Милано был чужаком. Не то что бретонцем. Но даже и не французом. Горожане же сейчас в пятнадцатом веке тоже живут в своем закрытом мирке. И городская община крайне неохотно пускает в свои ряды иностранцев. Да, и не любят средневековые горожане чужаков. Пока здесь нет городов-миллионников, где даже в соседних домах проживают незнакомцы. Средневековые же города зачастую включают население из всего несколько тысяч человек. Из которых многие горожане друг друга знают. А чужакам такие вот коренные жители городов не доверяют. И стараются их к себе не пускать на постоянное место жительства.

Нет, тем же дворянам или священникам в этом плане гораздо проще пристроиться жить в чужом городе. А вот у простолюдинов возникают большие проблемы с пропиской. Конечно, если ты не богатый купец. Вот им везде дорога открыта. Деньги даже в средневековом городе рулят. И если у тебя их много. То ты везде сможешь хорошо устроиться. Но у Рикардо Милано денег было не очень много. И он их как-то быстро растратил, пытаясь раскрутить свое дело. И еще ему "помогли" их потратить те самые цеховые мастера из гильдии оружейников. Они его тупо разорили, действуя не всегда честными и законными методами. А конкурентная борьба — она такая! Жестокая и бескомпромиссная. Особенно, если дело касается денег и способа их заработать. В общем, когда я пришел к Рикардо Милано, то он находился на грани разорения. И не знал, что ему делать дальше. Я же ему показал выход. Очень удачно получилось. Так я довольно дешево заполучил к себе в работники неплохого оружейника итальянского происхождения. И меня, в отличие от горожан Нанта, совсем не парила национальность моего нового работника. Мне наплевать, какая у человека раса или гражданство. Мне главное, чтобы человек был хороший. И еще мне до зарезу был нужен профессионал в оружейном деле, разбирающийся в изготовлении огнестрельного оружия. И я его получил. Удачно я тогда съездил в город Нант. Очень продуктивно.

В итоге — мастер Рикардо Милано с большим энтузиазмом взялся модернизировать наши трофейные аркебузы, ориентируясь по нашим чертежам. Он был в диком восторге от этого. Ведь мы ему там много новинок показали. И как профессиональный оружейник он очень быстро понял их пользу и преимущества. Особенно, его зацепила идея заменить фитильный замок на ружье на кремниевый ударного типа. Тут было видно, что перед нами настоящий энтузиаст и фанат своего дела. Рикардо Милано оказался превосходным оружейником, любящим свою работу. Настоящим творцом. Но вот в финансовых вопросах он разбирался очень слабо. Потому и прогорел со своим оружейным бизнесом в городе Нант. Впрочем, такие чрезмерно увлекающиеся люди часто грешат подобным отсутствием деловой хватки. Они являются крутыми ремесленниками. Но вот бизнесмены из них никакие получаются. Но в моем лице этот активный итальянец нашел покровителя и работодателя. И похоже, пока он был всем доволен.

Глава 7.

Бумага и мыло.

Кроме оружейной темы я решил заняться еще и экономикой моего нового баронства. Одна голова хорошо, конечно, а две лучше. Поэтому эту тему мы тоже с Мишкой обсуждали под пиво, запершись в моем кабинете. И пришли к выводу, что поднимать экономику в отдельно взятом баронстве мы сможем. Только если наладим производство и продажу каких-нибудь редких и очень дорогих товаров. Которые всем здесь будут нужны. Спрос рождает предложение. Потом мы с ним начали перебирать, а что такое нужное и дорогое мы можем предложить средневековым покупателям. И в конце-концов мы пришли к выводу. Что сейчас сможем производить своими силами и крайне примитивным способом только бумагу и мыло. И то потому что технологию их изготовления мы примерно знали. Точнее говоря, смогли восстановить по памяти из когда-то просмотренных программ и статей в интернете. И то насчет мыла у меня были большие сомнения. Что мы там весь процесс его варки вспомнили до конца. Хотя у нас же имелся дипломированный химик. Точнее говоря, алхимик Ришар Фломбер. Мы его пригласили для беседы и вывалили на него все наши знания по изготовлению бумаги и мыла.

Мэтр Фломбер пришел в восторг от того, что нам известен процесс изготовления бумаги. Ведь сейчас в Европе вместо бумаги изготавливали только пергамент. Который делали из шкур животных. А вот настоящую бумагу производят где-то на Востоке. По слухам то ли в Индии, то ли в Китае. Про эти далекие и загадочные страны в Европе мало что известно было к этому моменту. Вот купцы какими-то неведомыми путями якобы оттуда и привозили с большими трудностями настоящую бумагу, а не пергамент. И листы этой бумаги здесь во Франции ценились на вес золота. Все это мэтр Фломбер нам и поведал, после того как улеглись его восторги. А на его закономерный вопрос об источнике наших знаний. Мы с честными лицами скормили Ришару Фломберу свою легенду про нашу далекую и загадочную родину под названием Русь.

И что наша страна как-раз граничила с территорией Золотой Орды и других восточных народов. А вот якобы от них уже на Русь знания по производству бумаги и просочились. Конечно, там они тоже стали большой тайной. Которую мы с Гризли и узнали. И теперь поведали мэтру Фломберу. Кстати, тут мы потребовали от алхимика страшную клятву о том, что он будет хранить в тайне этот самый секрет по производству бумаги. А то знаем мы этих ученых людей. Они же не от мира сего. И тот же Ришар Фломбер вполне может по доброте душевной выболтать наш секрет какому-нибудь проходимцу. В общем, застращали человека, чтобы он проникся моментом. Алхимик клятвенно заверил нас, что эта тайна уйдет вместе с ним в могилу. Потом мы изложили ему ход процесса изготовления бумаги по китайскому образцу. И что для этого может потребоваться. Конечно же, все расходы на оборудование и рабочих для производства я брал на себя. С Ришара Фломбера было лишь руководство и слежка за изготовлением бумаги. Чтобы работники там чего-нибудь не напортачили с дуру.

Там ведь ничего сложного то и не было на самом деле в изготовлении бумаги. Никаких современных нанотехнологий не требовалось или высокотехнологичного оборудования. Там же все можно было и вручную делать. Конечно, много бумаги при этом мы изготовить не сможем. Но ведь сейчас в пятнадцатом веке нам совсем и не нужно изготовлять миллионы листов. Здесь и сейчас — это еще очень редкий и дорогой товар. И еще не скоро появится массовый потребитель для бумаги. В данный момент бумагу и пергамент покупают только богатые аристократы, священники и купцы. Для других слоев общества она пока недоступна. Да, и не нужна она простым людям. Которые в большинстве своем являются неграмотными. Поэтому бумага здесь пока еще входит в раздел роскоши и элитных товаров. И она идеально подходит для нашего обогащения.

А вот с мылом мэтр Фломбер нас приятно и очень неожиданно удивил. Оказывается, он и так знал, как варить мыло. Он же все таки алхимик. Поэтому неудивительно, что у него такие знания имелись. Хотя при этом мне было странно такое узнать. Вот почему тот же Ришар Фломбер тогда сам не смог наладить производство мыла? Это же настоящее золотое дно? Тут же в средневековой Европе мыло также является дефицитным и дорогим товаром для богатых людей. И его изготовление с последующей продажей тоже может приносить значительную прибыль. Мда! Вот не понимаю я этих алхимиков. Они же все здесь просто помешаны на поисках философского камня. Якобы этот мифический ингредиент сможет превращать свинец в золото и подарить вам бессмертие. А многие ведь из ученых мужей в этот бред верят. И упорно пытаются изобрести этот самый философский камень. При этом они проводят довольно смелые химические опыты, смешивая, дистиллируя и выпаривая различные химические ингредиенты, кислоты и реактивы. Печально, но в ходе этих маниакальных поисков философского камня многие алхимики гибнут, случайно получив в ходе очередного эксперимента какую-нибудь опасную химическую смесь. Или делают совершенно случайные открытия. Вот и нашего мэтра Фломбера эта мания философского камня также не минула. Он тоже ранее с упорством маньяка проводит свои химические эксперименты, зачастую забывая о хлебе насущном. И даже зная секрет варки мыла, он при этом не счел нужным наладить его производство для своего обогащения. Но мы с Гризли этот досадный пробел решили исправить. И теперь мэтр Фломбер начнет заниматься не только производством бумаги, но и под его руководством в Витре станут варить мыло. Правда, мы ему пару моментов при этом подсказали. Как можно разнообразить ассортимент производимого мыла. А то ведь раньше местные алхимики особо не заморачивались. И мыло у них выходило похожим на то страшненькое "хозяйственное мыло". Что я когда-то покупал в магазинах в будущем. Коричнево-серое, вонючее и некрасивое. Мы же нашему алхимику посоветовали добавлять в мыло экстракт душистых полевых трав или лесных ягод. Это для запаха и внешнего вида. Чтобы наш товар выглядел более привлекательно. А для особо элитных сортов мыла я даже предлагал делать небольшие, лакированные и красивые шкатулки из древесины или коры.

С налаживанием производств каких-то особых проблем не было. Так как я тут был самым главным начальником. То никаких разрешений доставать не требовалось, а пошлин платить не пришлось. Я ведь сам в своем баронстве разрешения выдаю на организацию различных предприятий. И налоги со своих подданных тоже сам собираю. Точнее говоря, все это делают мои представители на местах. С землей и помещениями под производство бумаги и мыловарню тоже проблем не было. В городской черте Витре хватало складов и сараев, которые принадлежали мне. Вот их и приспособили под нужды производства. Примитивные агрегаты для измельчения древесины и волокон конопли, чаны для кипячения бумажной массы, сушилки для бумаги и пресс для выдавливания влаги из бумажных листов. Чаны и формы для варки и сушки мыла. Все это закупалось на мои средства. Кстати, не так уж и много я на это денег потратил. Думал, что расходов будет больше. Кстати, работников на наши новые производства мы набрали из горожан. Которые очень охотно туда шли. Платил то я им довольно приличные деньги по местным меркам. Но это того стоило. Так как люди за свои рабочие места при этом держались со страшной силой. И работали очень добросовестно и усидчиво.

К моему большому удивлению наши новые производства заработали довольно скоро. И стали выдавать продукцию для торговли. Кстати, удешевлению и ускорению производства бумаги способствовало еще и то, что раньше основой экономики баронства Витре было выращивание конопли и производство пеньковых веревок и канатов из нее. И дальнейшая продажа этих изделий из пеньки. Вот для изготовления той же бумаги эта конопля подходила идеально. Древесину то мы тоже при этом перерабатывали в бумагу. Но не в таких огромных количествах как планировали ранее. И это значительно ускоряло процесс производства бумаги. Коноплю то проще растирать в порошок и перерабатывать чем твердые древесные стволы.

Бумага, производимая на нашей мануфактуре, была не идеально белая. Какой я привык ее видеть в будущем. И толщиной она больше походила на тонкий картон. Но местные богатые люди были от нее в диком восторге. Этот эксклюзивный и очень дорогой товар вызвал значительный ажиотаж в пределах герцогства Бретань. Кстати, на всех наших товарах теперь стоял мой герб. В углу каждого листа бумаги ставилась мелкая гербовая печать барона де Витре. На каждой специальной форме для сушки кусков мыла внутри также имелось мое клеймо с гербом. Мы то с Гризли прекрасно знаем действенность и силу вот такой визуальной рекламы. После такого все вокруг знали, что это наша продукция. К нам в Витре со всех сторон потянулись караваны почтенных купцов, жаждавших закупиться нашей бумагой. Ко мне даже по этому поводу обратился глава католической церкви в герцогстве Бретань епископ Нанта, отец Бонифаций. Он самолично приехал в Витре, чтобы договориться о закупках бумаги церковью. Ведь в данный момент именно церковь здесь в средневековой Европе была главным потребителем бумаги и пергамента. Священники же массово переписывали различные древние книги. Монастыри и соборы являлись источниками просвещения. А без нормальной бумаги это просвещение в серые массы было нести довольно тяжело. Поэтому неудивительно, что глава Бретонской церкви хотел покупать сразу всю нашу бумагу. Но я притормозил его покупательский порыв. И оставил за местной церковью право на покупку только семидесяти процентов от нашей бумажной продукции. Не хотелось мне полностью зависеть от святых отцов в этом вопросе. Такая монополия потом обычно ничем хорошим не заканчивается. Не хотелось бы, чтобы святоши потом начали нам свои условия диктовать, снижая цены до минимума на нашу продукцию. Они же тут все довольно жадные. Вот и епископ Нанта тоже пытался торговаться и сбивать цену на наш товар. Хотел все брать подешевле. Ага, а морда не треснет? Нет, я твердо озвучил святому отцу мысль о том, что бумагу мы продаем по рыночной цене. И никаких скидок делать не будем. А если церковников не устраивает такая цена. То тут другие покупатели уже в очереди стоят. В итоге — этот скряга в рясе был вынужден согласиться. При этом мы с ним тут же подписали соответствующий договор о продаже бумаги.