Таинственое происшествие в Стайл

А маленькая Синтия? Она что-то подозревала? Мне показалось, что она выглядела очень усталой и больной. В ее поведении были заметны тяжесть и вялость. Я спросил ее, не заболела ли она, и она откровенно ответила:

— Да, у меня зверски болит голова.

— Выпьете еще чашечку кофе, мадемуазель? — заботливо предложил Пуаро. — Это придаст вам сил. Он не подходит для тет-а-тет — Он вскочил и взял у нее чашку.

— Без сахара, — сказала Синтия, наблюдая, как он берет щипцы для сахара.

— Без сахара? Вы отказываетесь от него в военное время, да?

— Нет, я никогда не добавляю его в кофе.

— Сакре! — пробормотал Пуаро себе под нос, возвращая наполненную чашку.

Только я услышал его и, с любопытством взглянув на маленького человечка, увидел, что его лицо искажено сдерживаемым волнением, а глаза зеленые, как у кошки. Он услышал или увидел что-то, что сильно на него подействовало, но что это было? Обычно я не называю себя тупицей, но должен признаться, что ничто из ряда вон выходящее не привлекло моего внимания.

В следующее мгновение дверь открылась, и появилась Доркас.

— К вам мистер Уэллс, сэр, — обратилась она к Джону.

Я вспомнил, что это имя принадлежало адвокату, которому миссис Инглторп написала накануне вечером.

Джон немедленно поднялся.

— Проводите его в мой кабинет. Затем он повернулся к нам. — Адвокат моей матери, — пояснил он — И, понизив голос, добавил: — Он еще и коронер, как вы понимаете. Может быть, вы хотели бы пройти со мной?

Мы молча последовали за ним и вышли из комнаты. Джон зашагал вперед, а я воспользовался возможностью шепнуть Пуаро на ухо:

— Значит, будет дознание?

Пуаро рассеянно кивнул. Казалось, он был настолько погружен в свои мысли, что это возбудило мое любопытство.

— В чем дело? Вы не обращаете внимания на то, что я говорю.

— Это правда, мой друг. Я очень обеспокоен.

— почему?

— Потому что мадемуазель Синтия не кладет сахар в свой кофе.

— Что? Ты же не можешь быть серьезным?

— Но я совершенно серьезен. Ах, здесь есть что-то, чего я не понимаю. Мое чутье меня не подвело.

— Какое чутье?

— Инстинкт, который заставил меня настоять на осмотре этих кофейных чашек. Чут! хватит уже!

Мы последовали за Джоном в его кабинет, и он закрыл за нами дверь.

Мистер Уэллс был приятным мужчиной средних лет, с проницательными глазами и типичными для юриста складками рта. Джон представил нас обоих и объяснил причину нашего присутствия.

— Вы должны понимать, Уэллс, — добавил он, — что все это строго конфиденциально. Мы все еще надеемся, что не возникнет необходимости в каком-либо расследовании.

— Совершенно верно, совершенно верно, — успокаивающе сказал мистер Уэллс. — Хотелось бы, чтобы мы могли избавить вас от боли и огласки, связанных с расследованием, но, конечно, это совершенно неизбежно при отсутствии справки от врача.

— Да, я полагаю, что так.

— Умный человек этот Бауэрштейн. Я полагаю, он большой авторитет в токсикологии.

— Действительно, — сказал Джон с некоторой скованностью в голосе. Затем он нерешительно добавил: — Мы должны будем выступить в качестве свидетелей — я имею в виду, все мы?

— Вы, конечно, и... э-э-э... мистер... э-э-э... Инглторп

Последовала небольшая пауза, прежде чем адвокат продолжил в своей успокаивающей манере:

— Любые другие доказательства будут просто подтверждающими, это просто формальность.

— я понимаю.

На лице Джона промелькнуло легкое облегчение. Это озадачило меня, поскольку я не видел для этого повода.

— Если вы ничего не знаете об обратном, — продолжал мистер Уэллс, — я бы хотел поговорить о пятнице. У нас будет достаточно времени для получения заключения врача. Вскрытие, я полагаю, состоится сегодня вечером?

— да.

— Значит, вас устроит такой расклад?

— Прекрасно.

— Мне нет нужды говорить вам, мой дорогой Кавендиш, как я огорчен этим трагическим событием.

— Не могли бы вы помочь нам в разгадке, месье? — вмешался Пуаро, заговорив впервые с тех пор, как мы вошли в комнату.

— Я?

— Да, мы слышали, что миссис Инглторп написала вам вчера вечером. Вы должны были получить письмо сегодня утром.

— Да, но в нем нет никакой информации. Это просто записка, в которой меня просят зайти к ней сегодня утром, поскольку она хотела получить мой совет по очень важному вопросу.

— Она не намекнула вам, в чем может заключаться этот вопрос?

— К сожалению, нет.

— Очень жаль, — сказал Джон.

— Очень жаль, — серьезно согласился Пуаро.

Наступило молчание. Пуаро на несколько минут погрузился в раздумья. Наконец он снова повернулся к адвокату.

— Мистер Уэллс, я хотел бы задать вам один вопрос, если, конечно, это не противоречит профессиональному этикету. В случае, если миссис Инглторп умрет, кто унаследует ее деньги?

Юрист немного поколебался, а затем ответил:

— Очень скоро эти сведения станут достоянием общественности, так что, если мистер Кавендиш не возражает...

— Вовсе нет, — вставил Джон.

— Я не вижу причин, по которым я не должен отвечать на ваш вопрос. В своем последнем завещании, датированном августом прошлого года, после различных незначительных выплат слугам и т.д., она передала все свое состояние своему пасынку, мистеру Джону Кавендишу.

— Не было ли это, простите за вопрос, мистер Кавендиш, довольно несправедливо по отношению к ее другому пасынку, мистеру Лоуренсу Кавендишу?

— Нет, я так не думаю. Видите ли, по условиям завещания их отца, в то время как Джон унаследовал имущество, Лоуренс после смерти мачехи получил бы значительную сумму денег. Госпожа Инглторп завещала свои деньги старшему пасынку, зная, что ему придется содержать Стайлз. На мой взгляд, это было очень справедливое распределение.

Пуаро задумчиво кивнул.

— Понимаю. Но я прав, говоря, не так ли, что по вашему английскому законодательству это завещание было автоматически аннулировано, когда миссис Инглторп снова вышла замуж?

Мистер Уэллс склонил голову.

— Как я собирался продолжить, месье Пуаро, этот документ теперь недействителен.

— Хай! — сказал Пуаро. Он на мгновение задумался, а затем спросил: — Была ли миссис Сама Инглторп знала об этом факте?

— Я не знаю. Возможно, так оно и было.

— Да, была, — неожиданно сказал Джон. — Только вчера мы обсуждали вопрос об аннулировании завещаний в связи с вступлением в брак.

— ах! Еще один вопрос, мистер Уэллс. Ты говоришь, "завещание". Миссис Инглторп, затем сделал несколько бывших завещаний?

— В среднем, она составляла новое завещание по крайней мере раз в год, — невозмутимо сказал мистер Уэллс. — Она часто меняла свое мнение относительно завещательных распоряжений, то в пользу одного, то в пользу другого члена своей семьи.

— Предположим, — предположил Пуаро, — что она, не подозревая о вашем существовании, составила новое завещание в пользу кого-то, кто ни в коем случае не является членом семьи, — скажем, мисс Говард, например, — вы бы удивились?

— Ни в малейшей степени.

— А! — Пуаро, казалось, исчерпал свои вопросы.

Я подошел к нему поближе, пока Джон и адвокат обсуждали вопрос о просмотре бумаг миссис Инглторп.

— Как вы думаете, миссис Инглторп составила завещание, оставив все свои деньги мисс Говард? — Спросил я тихо, с некоторым любопытством.

Пуаро улыбнулся.

— нет.

— Тогда почему ты спрашиваешь?

— Тише!

Джон Кавендиш повернулся к Пуаро.

— Не пройдете ли вы с нами, месье Пуаро? Мы разбираем бумаги моей матери, и мистер Инглторп готов полностью доверить это мистеру Уэллсу и мне.

— Что очень упрощает дело, — пробормотал адвокат. — Поскольку технически, конечно, он имел право... — Он не закончил фразу.

— Сначала мы осмотрим письменный стол в будуаре, — объяснил Джон, — а потом поднимемся в ее спальню. Она хранила свои самые важные бумаги в фиолетовой папке для бумаг, и мы должны внимательно просмотреть их.

— Да, — сказал адвокат, — вполне возможно, что существует завещание, составленное позже, чем то, которое находится в моем распоряжении.

— Есть более позднее завещание. — Первым заговорил Пуаро.

— что? — Джон и адвокат удивленно посмотрели на него.

— Или, скорее, — невозмутимо продолжал мой друг, — было одно.

— Что значит "было одно"? Где оно сейчас?

— Сгорело!

— Сгорело?

— да. Смотри сюда. — Он достал обугленный обломок, который мы нашли в каминной решетке в комнате миссис Инглторп и передал его адвокату с кратким объяснением того, когда и где он его нашел.

— Но, возможно, это старое завещание?

— Я так не думаю. На самом деле я почти уверен, что это было сделано не ранее вчерашнего полудня.

— что?

— Невозможно! — вырвалось одновременно у обоих мужчин.

Пуаро повернулся к Джону.

— Если вы позволите мне послать за вашим садовником, я докажу вам это.

— О, конечно, но я не понимаю...

Пуаро поднял руку.

— Сделай, как я тебя прошу. Потом ты сможешь задавать вопросы, сколько захочешь.

— Очень хорошо. — Он позвонил в колокольчик.

Доркас ответила в положенный срок.

— Доркас, скажи, пожалуйста, Мэннингу, чтобы он зашел и поговорил со мной здесь.

— Да, сэр.

Доркас удалилась.

Мы ждали в напряженном молчании. Один только Пуаро, казалось, чувствовал себя совершенно непринужденно и протирал пыль в забытом углу книжного шкафа.

Стук подбитых гвоздями ботинок по гравию снаружи возвестил о приближении Мэннинга. Джон вопросительно посмотрел на Пуаро. Тот кивнул.

— Заходи в дом, Мэннинг, — сказал Джон, — Я хочу с тобой поговорить.

Мэннинг медленно и нерешительно подошел к стеклянной двери и остановился как можно ближе к ней. Он держал свою кепку в руках, осторожно вертя ее в руках. Его спина была сильно согнута, хотя он, вероятно, был не так стар, как выглядел, но взгляд его был острым и умным, что противоречило его медленной и довольно осторожной речи.

— Мэннинг, — сказал Джон, — этот джентльмен задаст вам несколько вопросов, на которые я хочу, чтобы вы ответили.

— Да, сэр, — пробормотал Мэннинг.

Пуаро быстро шагнул вперед. Взгляд Мэннинга скользнул по нему с легким презрением.

— Вчера днем вы разбивали клумбу с бегониями у южной стены дома, не так ли, Мэннинг?

— Да, сэр, я и Уиллум.

— И миссис Инглторп подошла к окну и позвала вас, не так ли?

— Да, сэр, она это сделала.

— Расскажите мне своими словами, что произошло после этого.

— Ну, сэр, ничего особенного. Она просто велела Виллуму съездить на велосипеде в деревню и привезти завещание или что-то в этом роде, я не знаю, что именно, она написала это для него.

— Ну?

— Ну, он так и сделал, сэр.

— И что же произошло дальше?

— Мы продолжили выращивать бегонии, сэр.

— Разве миссис... Инглторп тебе снова звонила?

— Да, сэр, она звонила и мне, и Виллуму.

— А потом?

— Она заставила нас прийти и подписать наши имена внизу большого листа бумаги — под тем местом, где подписалась она.

— Вы видели что-нибудь из того, что было написано над ее подписью? — резко спросил Пуаро.

— Нет, сэр, там был кусочек промокательной бумаги.

— И вы расписались там, где она вам сказала?

— Да, сэр, сначала я, а потом Виллум.

— Что она сделала с этим потом?

— Ну, сэр, она вложила это в длинный конверт и положила в нечто вроде фиолетовой коробки, которая стояла на столе.

— В котором часу она позвонила вам в первый раз?

— Я бы сказал, около четырех, сэр.

— Не раньше? Не могло ли это быть около половины четвертого?

— Нет, я бы так не сказал, сэр. Скорее всего, это произойдет чуть позже четырех, а не раньше.

— Спасибо, Мэннинг, этого достаточно, — любезно сказал Пуаро.

Садовник взглянул на своего хозяина, тот кивнул, после чего Мэннинг с тихим бормотанием поднес палец ко лбу и осторожно высунулся из окна.

Мы все посмотрели друг на друга.

— Боже милостивый! — пробормотал Джон. — Какое удивительное совпадение.

— Как... совпадение?

— Что моя мать должна была составить завещание в самый день своей смерти! —

мистер Уэллс прочистил горло и сухо заметил:

— Вы так уверены, что это совпадение, Кавендиш?

— Что вы имеете в виду?

— Вы сказали мне, что ваша мать сильно поссорилась с... кем-то вчера днем...

— Что вы имеете в виду? — снова воскликнул Джон. Его голос дрожал, и он сильно побледнел.

— В результате этой ссоры ваша мать очень внезапно и поспешно составила новое завещание. Содержание этого завещания мы никогда не узнаем. Она никому не рассказывала о его положениях. Сегодня утром, без сомнения, она посоветовалась бы со мной по этому вопросу, но у нее не было возможности. Завещание исчезает, и она уносит его тайну с собой в могилу. Кавендиш, я очень боюсь, что это не простое совпадение. Месье Пуаро, я уверен, вы согласитесь со мной, что факты наводят на размышления.

— Наводит это на размышления или нет, — перебил Джон, — но мы очень благодарны месье Пуаро за то, что он прояснил этот вопрос. Если бы не он, мы бы никогда не узнали об этом завещании. Полагаю, я не могу спросить вас, месье, что впервые заставило вас заподозрить этот факт?

Пуаро улыбнулся и ответил:

— Старый конверт, исписанный каракулями, и только что посаженная клумба с бегониями.

Джон, я думаю, продолжил бы свои расспросы, но в этот момент послышалось громкое урчание мотора, и мы все повернулись к окну, когда машина пронеслась мимо.

— Иви! — крикнул Джон. — Извините, Уэллс. Он поспешно вышел в холл.

Пуаро вопросительно посмотрел на меня.

— Мисс Говард, — объяснил я.

— Ах, я рад, что она пришла. У этой женщины есть голова и сердце, Гастингс. Хотя Господь не наградил ее красотой!

Я последовал примеру Джона и вышел в холл, где мисс Говард пыталась высвободиться из-под огромной вуали, окутывавшей ее голову. Когда ее взгляд упал на меня, меня внезапно пронзило чувство вины. Это была та самая женщина, которая так серьезно предостерегала меня, и на чье предостережение я, увы, не обратил внимания! Как быстро и с каким презрением я выбросил его из головы. Теперь, когда ее слова оправдались столь трагическим образом, мне стало стыдно. Она слишком хорошо знала Альфреда Инглторпа. Я задался вопросом, случилась бы трагедия, останься она в Стайлзе, или этот человек испугался бы ее пристального взгляда?

Я почувствовал облегчение, когда она пожала мне руку своим хорошо знакомым болезненным пожатием. Глаза, встретившиеся с моими, были печальными, но не укоризненными; по покрасневшим векам я понял, что она горько плакала, но в ее поведении не осталось прежней грубости.

— Началось с того момента, как я получил телеграмму. Только что вернулась с ночного дежурства. Нанятая машина. Это самый быстрый способ добраться сюда.

— Ты что-нибудь ела сегодня утром, Иви? — спросил Джон.

— Нет.

— Я так и думал, что нет. Пойдемте, завтрак еще не убран, и вам приготовят свежий чай. Он повернулся ко мне. — Присмотрите за ней, Гастингс, хорошо? Уэллс ждет меня. О, вот и месье Пуаро. Он помогает нам, ты же знаешь, Иви.