Герой должен умереть!

Время исчезло. Застыло.

Он слышал в этом танце рев двигателей 'Викинга' и смертоносный скрежет рвущейся брони. Чувствовал кожей холод отцовского надгробия и тепло материнского крестика. Слышал собственный дикий вопль, когда вгрызался в щеку Сандро. Этот танец был такой же яростью — прекрасной и смертоносной. Он словно заново проживал свою короткую жизнь.

Кадык дернулся. Он не заметил скатившейся по щеке слезы.

Почувствовал только взгляд Милы: она смотрела не на сцену — на него. На окаменевшее лицо, широко открытые глаза, на мокрую дорожку, пробороздившую впалую щеку. Ее губы были плотно сжаты, пальцы сжимали складки платья.

Это длилось бесконечно. И всю эту бесконечность темп все нарастал.

Наконец танец взорвался неистовой дробью каблуков — и оборвался. Рассыпался звоном разбитого хрустального кубка.

Миг молчания и шквал аплодисментов в клочья порвал тишину.

Свет зажегся.