Гибридная война

ЕвгЕний Дикий

41

Группы влияния, используемые в ходе вторжения

страны, однако придерживаются крайне радикальных взглядов; в случае же

отсутствия таких групп спецслужбами РФ инициируется создание фиктивных ультраправых групп из числа завербованной агентуры (по схеме, от-работанной еще НКВД в годы борьбы с украинскими и литовскими парти-занами, когда «чекистами» массово создавались фиктивные повстанческие

группы для выявления реального национально-освободительного подполья и для имитации «зверств националистов»).

Независимо от генезиса радикальной группировки, ее дальнейшая роль в

плане русского вторжения вполне однозначна, и для исполнения этой роли

одинаково подходят как реальные радикальные националисты (используемые «втемную», в роли «полезных идиотов»), так и проплаченные фиктивные группы. Именно радикальным группировкам в плане русского вторжения

отведена роль «страшилки», которой пропаганда будет запугивать местные

этнические меньшинства, доводя их страх перед «кровавыми нацистами» до

стадии обращения к РФ за вооруженной защитой.

В то же время именно радикальные националистические группы (реальные или вымышленные) будут демонстрироваться русской пропагандой в

странах Западной Европы и США для создания пророссийского «антифа-шистского» общественного мнения и, как следствие, — нейтрализации системы международной коллективной безопасности, то есть для подготовки

и обоснования отказа стране — жертве агрессии в военной и политической

помощи западных демократических государств.

Пример Украины наглядно демонстрирует успешность данной политики на обоих направлениях: российской пропаганде удалось создать образ

«страшных украинских нацистов — бандеровцев», в современной Украине

отождествленный с организацией «Правый Сектор» (и в меньшей мере

с исторически более старыми организациями ОУН-УПА и УНА-УНСО), и

транслировать его в массовое сознание достаточно значительной части

русскоязычного населения и этнических меньшинств Украины. В той или

иной мере это удалось на всей территории страны, а в Крыму и Донбассе

страх «бандеровской резни» достиг уровня массовой истерии и привел к

многолюдным выступлениям с просьбой ввода российских войск для «защиты от бандеровцев и Правого Сектора». Одновременно транслирование

искусственно сконструированного образа «украинских нацистов» в медиапространстве Западной Европы до сих пор является одним из ключевых

факторов, ограничивающих помощь Украине в странах Запада, вплоть до

недавнего решения Конгресса США запретить американским инструкторам

обучать бойцов полка Национальной Гвардии Украины «Азов», признанного «неонацистским формированием»22.

22 http://korrespondent.net/world/3526564-konhress-ssha-zapretyl-voennuui-podderzhku-batalona-azov

42

ГИБРИДНАЯ ВОЙНА РОССИИ: ОПЫТ УКРАИНЫ ДЛЯ СТРАН БАЛТИИ

группы влияния, используЕмыЕ в хоДЕ вторжЕния

Следует понимать, что использование данной группы влияния почти не

зависит от реального масштаба деятельности местных ультраправых и совершенно не зависит от реальной их «агрессивности» либо напротив — «ми-ролюбия». Сам факт их наличия, их символика, внешний вид и риторика

достаточны для создания пропагандистской «картинки», при которой их

деятельности будет придан необходимый для создания атмосферы страха

и для мобилизации пророссийских слоев населения масштаб и соответству-ющая целям русского вторжения политическая окраска. Разумеется, каждая

публичная акция ультраправых, особенно в критические моменты начала

русской инвазии, облегчает задачу кремлевской пропаганды и ускоряет создание необходимой для оправдания военной интервенции «страшилки».

Каждый местный радикал, рисующий на стене свастику или позирующий

на фото с рукой, вскинутой в нацистском приветствии, объективно, вне зависимости от своего желания, работает составным элементом «плана Путина» по захвату страны этого радикала. И не важно, является ли он в реальности просто недалеким человеком и в тоже время честным патриотом

(«полезным идиотом» Кремля) или сознательным платным агентом ФСБ.

Однако следует помнить, что даже при отсутствии реальных ультраправых

движений они обязательно будут имитированы и «нарисованы» российской пропагандистской машиной. Своевременное отслеживание появления

и деятельности таких групп (как реальных, так и вымышленных) я бы назвал одной из важных оборонных задач спецслужб и гражданского общества страны — потенциальной жертвы агрессии.

Следующей группой активного влияния, которой отведена значительная

роль в ранних стадиях инвазии, является местный крупный и средний капитал, в своей финансовой деятельности тесно связанный с Россией.

Для понимания роли этой группы влияния следует все время помнить, что в современной России отсутствует свободный рынок и не существует

крупного бизнеса, не связанного тесно и напрямую с государственным ап-паратом РФ. В ходе ряда нескольких «мафиозных войн» и переделов рын-ков и сфер влияния к началу двухтысячных годов в России сформировал-ся единый правящий клан, основанный на тесном «симбиозе» выходцев

из спецслужб, действующих офицеров ФСБ и ГРУ, генералитета и лидеров

крупнейших топливно-энергетических корпораций. Как минимум, в течение последнего десятилетия данный клан полностью контролирует все

более-менее существенные финансовые потоки в РФ и ее внешнеторговую

деятельность. Таким образом, следует понимать, что любые финансовые

потоки, связывающие РФ и местный бизнес в постсоветских странах, обязательно контролируются спецслужбами РФ, а так называемые «частные»

российские компании всегда используются не только для получения финансовой прибыли, реализуя прямую «рыночную» цель, но и обязательно как инструмент государственной политики РФ. Такое использование

ЕвгЕний Дикий

43

Группы влияния, используемые в ходе вторжения

является необходимым условием, без соблюдения которого российские

компании не получают возможности внешнеэкономической деятельности.

Кроме роли «агентов влияния», то есть лоббистов интересов РФ в мирное

время, местному бизнесу отведена важная роль в нейтрализации сопротивления в начале фазы открытой агрессии. Заметим, что эта функция, как правило, осуществляется через финансирование местных политиков, причем само финансирование производится формально не из РФ, а национальным капиталом, хотя в действительности средства для финансирования поступают из России посредством предоставления преференций

в торговых сделках «лояльным» бизнесменам. Именно пророссийский

большой бизнес будет использовать все свое политическое влияние для

того, чтобы максимально отсрочить начало вооруженного сопротивления

агрессии. Так, именно ряд крупных бизнесменов пророссийской ориента-ции во главе с олигархом Ринатом Ахметовым сыграл трагическую роль в

развитии войны в Донбассе. Представители крупного бизнеса неоднократно предлагали свои услуги как «посредники в мирных переговорах», на-стаивая на отсрочке силовых операций правительства по нейтрализации

пророссийских террористов и интервентов, пока оккупация Донбасса российскими силами не завершилась и единственным выходом для Украины

осталось ведение полномасштабных боевых действий23. Следует ожидать

активных действий пророссийского бизнеса, направленных на маскировку

истинного характера агрессии (именно пророссийские бизнесмены будут

содействовать распространению представления о происходящих событиях

как о «внутреннем конфликте») и на затягивание времени путем «мирных

переговоров».

После же неизбежного начала вооруженного национального сопротивления пророссийский бизнес будет использовать все свои лоббистские

возможности для оттягивания формального объявления состояния войны

с Россией (как «мешающего жизненно необходимому товарообороту»), что

соответственно создает правовые препятствия действиям вооруженных

сил страны — жертвы агрессии и препятствует обращению за международной военной помощью. В Украине эту роль пророссийский большой бизнес

выполнил настолько успешно, что после года активных боевых действий

состояние войны с Россией до сих пор формально не объявлено, и это служит как правовым препятствием действиям украинской армии в прифронтовой зоне, так и серьезной помехой в получении военно-технической помощи от стран НАТО.

Пример Грузии также показывает, что в случае неуспеха попыток политически нейтрализовать сопротивление в стране — жертве агрессии

23 http://lb.ua/news/2014/04/08/262295_ahmetov_otvez_separatistov.html; http://ru.tsn.ua/politika/ahmetov-v-besede-s-separatistami-v-donecke-ya-bal-v-rot-vam-nravitsya-359421.html; http://www.pravda.com.

ua/rus/news/2014/07/6/7031142/?attempt=1

44

ГИБРИДНАЯ ВОЙНА РОССИИ: ОПЫТ УКРАИНЫ ДЛЯ СТРАН БАЛТИИ

группы влияния, используЕмыЕ в хоДЕ вторжЕния

пророссийский большой бизнес может быть использован для быстрого

формирования пророссийской политической оппозиции, которая будет

активно компрометировать национальное правительство и, в случае ослабления его позиций, будет приведена к власти путем переворота или же

в ходе внешне демократических выборов, инспирированных в неподходя-щее для этого военное время24.

Кроме легального пророссийского большого бизнеса существенную роль

в плане вторжения может сыграть местный криминалитет. Следует помнить, что система уголовного мира со своей внутренней иерархией и устойчивыми

связями сложилась еще в годы СССР, и распад империи не привел к полной

изоляции уголовных группировок новых независимых государств. Напротив, связи между российским криминалом и организованными преступны-ми группировками в бывших союзных республиках только укрепились, так

как к их сферам деятельности добавился столь прибыльный «бизнес», как

контрабанда товаров и людей через новообразованные границы. После же

прихода к власти в РФ правящего сейчас клана выходцев из спецслужб СССР, в России произошло полное сращивание организованной преступности с

правоохранительными органами, осуществленное путем подчинения неле-гального бизнеса и организованных преступных группировок коррумпиро-ванным спецслужбам и одновременно путем физического устранения не-подконтрольных спецслужбам лидеров уголовного мира25. Таким образом, сотрудничество криминальных группировок в постсоветских государствах с

их российскими «коллегами» фактически означает их сотрудничество с ФСБ

и ГРУ РФ26. Практически все мало-мальски значимые криминальные «авто-ритеты» в постсоветском пространстве так или иначе состоят на «учете»

российских спецслужб и находятся под контролем путем шантажа.

Как показал анализ российского вторжения в Крыму и на Донбассе, на

начальной стадии, когда прямое участие вооруженных сил РФ минимально, организованные преступные группировки играют очень важную роль

в имитации «народного сопротивления» и «ополчения»27. Им отводится функция контроля над второстепенными зданиями и блок-постами на

дорогах и функция местной «квазиполиции», призванной ликвидировать

потенциальных активистов национального сопротивления на захваченных территориях. Последняя функция особенно важна, так как российские

вооруженные силы не обладают самостоятельным знанием местного национального актива и предпочитают на начальной стадии агрессии избегать

особо «грязной» работы, перекладывая ее на местный криминалитет. В обмен на выполнение таких функций криминальным элементам гарантиру-24 http://inosmi.ru/sngbaltia/20140521/220464221.html.

25 http://kyiv.osp-ua.info/politics/27116-semen-mogilevich-v-proekte-tysjacheletie.html 26 http://stringer-news.com/publication.mhtml?Part=48&PubID=18393

27 http://uapress.info/ru/news/show/25031/

ЕвгЕний Дикий

45

Группы влияния, используемые в ходе вторжения

ется безнаказанность, легализация в статусе «народной полиции» и право

грабить население на контролируемых территориях.

Дальнейшая роль этой группы складывается по-разному. В Крыму местный криминал оказался достаточно умен, чтобы своевременно перейти от

грабежей к легальным формам деятельности, и до сих пор подолжает играть

определенную роль в местной российской оккупационной администрации28.

В Донбассе большинство уголовников оказались ненадежными в условиях

масштабной войны, так как они создавали проблемы своим неполным под-чинением российскому военному командованию, и к настоящему времени

подавляющее большинство уголовных элементов физически уничтоже-но — частично в ходе боев с украинской армией (где их посылали впереди

российских войск как «живой щит»), частично в ходе спецопераций ФСБ и

ГРУ по ликвидации «отработанного материала» и «непримиримых» из числа боевиков29. Однако на ранней стадии инвазии эта группа играет крайне

важную роль в числе первых организованных вооруженных формирований

оккупантов. Таким образом, на стадии предотвращения российской инвазии

важную роль может сыграть взаимодействие армейской разведки и служб

безопасности с национальной криминальной полицией, обладающей сведе-ниями о криминальных группировках и их связях.

Крайне важной группой активного влияния являются местные средства

массовой информации, принадлежащие прямо или через местных посредников российскому капиталу. В отличие от собственно российских медиа, местные медиа с российским капиталом не будут транслировать откровенно лживые сообщения кремлевской пропаганды и явно антигосударствен-ные призывы, им в плане инвазии отводится другая роль. Прежде всего, именно через них будет осуществляться раскрутка пропагандистского образа «страшных местных нацистов», именно они будут первыми сообщать об

«актах вандализма», «запугивании меньшинств» и другую подобную информацию, одновременно достигая двух целей: поддержания среди меньшинств

страхов и неврозов «ожидания нацизма», и предоставляя российским масс-медиа возможность сослаться на якобы «местный первоисточник» информации, которая далее будет значительно усилена, преподнесена гораздо ра-дикальнее и серьезнее, чем в первоисточнике и (со ссылкой на «местное»

издание) транслирована в международной медиа-сфере.

На начальном этапе вооруженной инвазии принадлежащие русскому капиталу «местные» медиа будут максимально долго создавать и поддерживать иллюзию «гражданского конфликта», камуфлируя под него внешнее