Во дворе обнаружил чистую жуть. Рядами лежали раненные в окровавленных бинтах, заполняя все пространство. Стоны, крики, потоки крови и что больше всего поражало продолжают заносить и складывать новых. Почему конюшня пуста? А черт его знает. Скорее всего, потому что перед ней огромная грязная лужа, в которую никому лезть не хочется, там судя по брошеным вещам, как бы не по пояс будет. И для пущей красоты, прямо в ней, валяются части рук и ног, отпиленные хирургами. Впрочем, сюда тоже скоро доберутся и не случайно барыня, кто б она не была, приказала запрягать. В доме, правильно было б сказать особняке, наверняка, тоже творится сумасшествие. Туда пару раз у него на глазах пытались занести раненого, но санитаров гнали часовые. Или офицеры расположились, или и так все забито.

В здешней форме Никита ничего не понимал, да не особо и трогало. Достаточно всей этой тряхомудии: кивера, гусарские мундиры на одно плечо и прочее столь же знакомое по фильмам. Правда, в отличие от кино, все грязное и в заплатах, а ярких цветов и вовсе нет. Поскольку он стандартно влетал в прошлое географически в районе сна, то явно Москва, точнее деревня под городом. Можно не сомневаться — 1812г. Почти наверняка после Бородино, хотя может и более позднее сражение под Малоярославцем. Хотя оно вроде бы поздней осенью, а сейчас еще не холодно.

Не важно. Первая зацепка достаточно ясная. Уже можно ориентироваться. Плохо, что он не князь, а как обычно мужик, да еще и крепостной. Это вам не времена Петра, на вольный Дон не смыться, хотя в Сибирь еще можно. Но время такое... Есть шанс сбежать от барыни и вполне нормально зажить где-то подальше. От Франции до Америки. Хм... так его там и заждались. Без денег и знакомств. Но если перебраться через Атлантику никто уж точно происхождением не попрекнет. Фермер из него не выйдет, не тот характер, но средний кузнец и механик — легко. А схемы прялок Дженни, сеялок, конных косилок и прочей малой механизации он неплохо помнит. Организовать производство не проблема. Кажется, и патенты уже можно брать.

— Архип! — ввинтился в уши знакомый противный голос.

Никита невольно вздрогнул, отвлекаясь от размышлений и поднял голову. Та самая 'вобла' на крыльце особняка с пожилой и тучной до безобразия бабой, опирающейся на клюку с красивой резьбой. У их ног куча каких-то чемоданчиков и узлов. 'Вобла' явно не собирается их таскать, держа над хозяйкой зонтик, прикрывающий от солнца.

Пока думал о своем руки машинально запрягли кобылу. Куда какой ремень после всех этих забросов ему объяснять не требовалось. Подняться барыне в коляску было вовсе не простое дело и при ее объемах, тем более, она держала в руках нечто, завернутое в ткань. Никита поспешно подскочил и практически вздернул ее верх, запихивая на сиденье. Тяжесть изрядная, однако ручищи и тело у него в этот раз богатырские. Вот лица пока не видел, хотя борода наблюдалась и без зеркала.

Сундуки и узлы тоже немало весили, но не дожидаясь указаний покидал их на заднее сиденье.

— Трогай, — сказала 'вобла', стоило разобраться с багажом.

Хорошо сказать. Куда ехать он без понятия и сообщать об этом несколько неудобно. Впрочем, проследовав к выезду, сориентировался моментально. По дороге шел, брел, ехал и ковылял разнообразный народ в одном направлении. А по обочинам лежали обессилевшие, раненные или отдыхающие. Не так чтоб особо много, тем не менее, куда все прутся можно не спрашивать. Кое-какие разговоры он обрывочно слышал от прохожих и быстро уловил: первоначальная догадка правильна. Армия ушла из Москвы, а за ней покидали город и жители с остатками разбитых частей и ополченцами. Куда шли и сами не особо знали. Инстинкт толпы и страх перед захватчиками.

Часа два ехали в полном молчании, затем сидящая сзади старая сука пребольно ткнула палкой в бок.

— Сворачивай!

Если прежний путь все ж смутно напоминал дорогу, наличием утоптанной земли и колеями, а по сторонам порой мелькали убогие посадки и деревеньки, то здесь уже все поросло травой и признаков человечества почти не наблюдалось. То есть тоже проходили не так давно люди, но, видимо, мало кто знал о данном направлении или предпочитали какой-то город впереди. Никита так и не понял, где конкретно они находятся в какой направлении идут все эти толпы. Никаких знакомых ориентиров. Оно и не удивительно. Наверняка в его время здесь повылазили жилые микрорайоны и все перестроили, включая землю и речки.

Это была огромная проблема в его предыдущих выбросах. Трижды закапывал клады, надеясь в будущем извлечь. Курган распахали, не оставив даже места, но зато описали в археологическом сборнике про захоронение. Впрочем, ничего серьезного там не обнаружили. Как Никита и думал, самого вождя ограбили еще в древности, о чем и написано открытым текстом. Грабители прекрасно знали где рыть ход и извлекли все хоть чуток стоящее. Но он-то сознательно спрятал совсем не с той стороны. Не помогло. Проехались уже в 20 веке тяжелыми плугами, сровняв остатки с землей. Если и нашли трактористы нечто, теперь уже не выяснить.

Еще дважды обломился похожим образом. В одном случае река изменила русло и пес его знает, где теперь копать. Совсем другой ландшафт, плюс каналы для орошения люди понастроили. Они давно исчезли, а местность вся перекопанная. Бесполезно мучиться в поиске. Третий раз особенно обиден: уже в середине 19 века совершенно случайно нашли. За два десятка килограмм золотых изделий! Сколько из-за них крови пролилось и как тяжело было стырить. В итоге остался ни с чем.

На этой почве он добрых полгода старательно изучал Московскую область. Что здесь могло сохранится с древности до его времени в одном состоянии. Где можно заныкать очередной клад, чтоб не построили сверху очередной микрорайон или завод. Откровенно говоря, мест таких совсем немного. Леса повырубили, речки местами пересохли. Вечно армии ходили и все жгли, а потом отстраивались уже в другом месте. То колхозы все подряд распахивали, то, напротив, проводились укрупнения. Уж больно место такое... притягательное. Столица близко.

— Стой! — из кустов внезапно выскочили трое мужчин в непонятных лохмотьях.

Часть одежды относится к военной форме, другая то ли снята с крестьян, то ли горожан. Хуже всего, они с оружием. Ружье со штыком, у одного сабля, а третий с дрыном, на который насажена коса. В умелых руках очень неприятная вещь.

— Гони! — очередной злой тычок клюкой в спину.

Собственно Никита и не собирался останавливаться, выясняя чего им требуется. и так можно не сомневаться, как минимум транспортное средство отберут. А могут и прибить от широты души или не найдя ценного.

Тот, что с ружьем шарахнулся, уходя от подстегнутой кобылы, готовой стоптать. Зато косарь бросил свою игрушку и повис на узде. Лошадь жалобно заржала, сворачивая в бок. Никита хлестнул кнутом по человеку со всей дури, но было поздно. Легкая коляска медленно стала заваливаться на бок, подскочив колесом на случайном камне.

Никита выпрыгнул, не дожидаясь падения и встретил очень удачно подбежавшего грабителя с саблей страшным ударом между ног. Тот еще не успел скрючиться, как сабля оказалась в руке Никиты и тот быстро качнулся в сторону, уходя от глядящего в его сторону ствола.

Бум, сказало ружье и пуля прошла где-то рядом. Быстрое движение и стрелок валится на спину, даже не успев ничего понять. Горло даже не перерезано, а размозжено. Нет пока привычки соразмерять свою силу богатырскую, да и заточена паршиво. Моментальный разворот на движение. Косарь подобрал свое оружие и смотрит прищурившись. Приложил он его кнутом хорошо, аж до крови, но недостаточно, чтоб вывести из драки.

Шаг назад и Никита вгоняет лезвие сабли в спину первого, так и не продышавшегося от зверского удара, в районе почки. Еще и нажал, добавляя. Тот даже не закричал, просто захрипел в агонии, суча ногами. Мало ли, оставлять за спиной одного из врагов глупо.

— Шел бы ты, — сказал Никита, вертя привычно саблей и показывая, что умеет обращаться с ней, — подобру, поздорову.

— Вот так отпустишь, — нервно облизывая губы, побормотал противник.

— А на что ты мне сдался? Только косу брось и пистоль, — рукоятка торчала из-под полы армяка, — оставь тоже.

— Он не заряжен.

— А ты все равно брось.

Человек полез рукой к поясу, кинув свой дрын. На какой-то миг отвлекся, глядя на оружие и Никита рубанул по его по башке, прежде чем выхватил короткоствол. Потом глянул. Пуля в стволе. Наверняка и порох. Вот и верь разбойнику на слово. Если честно, все равно б грохнул и совесть нисколько б не мучила. Его совесть в забросах глохла и слепла. Выживание первоочередно.

Обернулся к опрокинутой на бок коляске и невольно подбежал. 'Вобла' лежала рядом с до сих пор вертящимся колесом, глядя в небо мертвыми глазами. Пуля попала практически в сердце. У здешних ружей калибр такой, кулак в рану просунуть можно. Шансов выжить у нее не было совсем. А в руке у нее еще один пистоль. Как бы тот тип с ружьем вовсе не в Никиту метил. Вот тебе и лихо уклонился от выстрела в упор.

Барыня, не обращая на него и свою приживалку внимания, ползала по земле, собирая что-то. При ближайшем рассмотрении оказалось при толчке сверток у нее в руках вылетел и находящаяся внутри шкатулка открылась, рассыпав драгоценности.

— Чего уставился? Делом займись!

Никита не понял каким именно, да его уже и не волновали ее слова. Как говорится, на ловца и зверь бежит. Куча явно дорогих украшений и не надо думать, где взять деньги. Сабля свистнула и еще одной покойницей стало на этом свете больше. Даже не стал убирать с дороги. И так всем понятно, злодеи напали и сделав свое черное дело, скрылись в лесу.

Распряг совершенно не пострадавшую кобылу, поднимать коляску не собирался. Седла нет, но он и без него умеет прекрасно ездить. По-быстрому обшмонал как багаж, все больше женские тряпки, хотя нашелся кошелек с парой сотен рублей ассигнациями и сорока семью серебром. У разбойников обнаружилась какая-то мелочь. Тоже прибрал. Не из жадности, а чтоб иметь возможность рассчитаться на первых порах, не светя купюрами. Бумажки такого номинала явно у крепостного в карманах не водятся.

— Но, — сказал, садясь на попону на спине лошади, — поехали искать людей, чтоб хоть знать, куда тикать.

— Где ты был? — вскричала мать, явно находящаяся в состоянии истерики. Отец за ее спиной воздел руки к небу, корча рожу.

Никита полез в карман и обнаружил окончательно севший мобильник.

— Извините, — сказал, полностью осознав вину, — я идиот, даже не смотрел, чересчур увлекся. Мама, — обнимая, чуток очумевшую от неожиданности, он никогда не любил эти демонстративные объятия и поцелуйчики до начала попаданий в прошлое, — честное слово, больше так не буду.

— Мы ж волнуемся, — пробормотала она, вытирая слезу, — мало ли что случилось.

— Ага, реально кое-что произошло. Не нервничайте, все хорошо.

Он скинул грязные сапоги и старый измызганный ватник, некогда используемый для поездок на огород. Потом они продали участок, когда потребовались деньги на очередное лечение, стандартно ничего не давшее, но ватник сохранился и сейчас пригодился. На кладбище ночью и так не жарко, а время осеннее и ветер постоянно.

— Вот, — сказал, пройдя на кухню и выкладывая на стол шкатулку.

Все ж старательный поиск мест, где можно спрятать под Москвой нечто дорогое не прошел даром. Он даже ездил типа посмотреть на красоты родной области, проверяя сведения из интернета. Конечно, дело не простое и самые лучшие места относятся уже к 19 веку, не позже. Но ведь в данном случае именно об этом и шла речь! И две таких подходящих локации имел на примете. Одно из них склеп дворянской семейки на кладбище возле церкви под Коломной. Имение давно пришло в упадок, одни фундаменты на почве революции и советской власти, это ж вам не поместье Пушкина или Толстого и здание, превращенное в склад, тоже обветшало и заброшено. К счастью, никому в голову не пришло окончательно все снести и перепахать.

Двести с лишним лет назад он подкопался под мраморный памятник и оставил свое сокровище в ногах. В те времена там жили люди и задачка проделать все незаметно, включая следы работы под постаментом была вовсе не проста. Никакой гарантии, что не найдут тогда или позже. Как раз поэтому, вернувшись, моментально в азарте подорвался проверить, даже не предупредив. То есть послал эсэмэску 'Не ждите, могу задержаться до утра' и поскакал искать подходящий транспорт. Электрички туда не ходили. Машины тоже. Никому не сдалась деревня-призрак, где еще оставались две старые бабки и алкоголик. Остальные давно перебрались если не в Москву, так в ту же Коломну. Оно ведь и к лучшему, живи люди, могли б заинтересоваться его не вполне законопослушным копанием старых могил. Вроде даже статья в уголовном кодексе имеется.

Отец между тем открыл шкатулку и родители в ступоре уставились на находящееся внутри. Мать осторожно достала первое попавшееся кольцо с зеленым камнем. Как подозревал Никита — изумруд.

Обиднее всего, что до Америки так и не добрался. Совсем никуда не попал, хотя была классная идейка пошуровать по московским особнякам. Этим многие баловались в 1812г массово и не одни оккупанты. Москву хорошо грабили, а потом сожгли, никаких концов. Через несколько дней, успешно заныкав чужое добро, на пути в столицу, нарвался неизвестно на кого. Может это были очередные грабители, они же партизаны, может ополченцы, даже регуляры российские или французские. У Наполеона кто только не служил, включая поляков и литвинов, а уж итальянцев или немцев полным-полно. Он не стал выяснять чего тем понадобилось и рванул в лес. Увы, им крайне не понравилось такое поведение и начали стрелять. Поймал пулю в спину и помер через недолгий срок.

— Если это не бижутерия, — произнес сдавленно отец, — а оправа точно старинная и золото, — не меньше ста тысяч рублей.

— Оно может и пол миллиона долларов стоит, — возразил Никита, всю дорогу туда изучавший сайты драгоценностей и именно так посадивший мобильник, — в зависимости от чистоты и наличия микротрещин. Серьги, — достал и показал, — точно с бриллиантами и немалого размера.

На самом деле, там целый набор кулон, перстень, серьги и диадема. Явно от одного мастера и в одном стиле. Алмазы с изумрудами. Вместе могут стоит на порядок больше, чем по отдельности. И это малая часть.

— Откуда?

Как раз эту историю Никита тщательно продумал на обратной дороге. Конечно, мог и сам, никого не ставя в известность, попытаться продать. правда есть шанс нарваться, но тут уж нужно хорошо все обдумать, а не идти в ближайший ломбард. Что он совершенно точно не собирался делать — идти сдавать государству. В лучшем случае дадут вес по золоту и минимум от цены. Не вспоминая про 25% ему положенных. Однако его родители заслужили свою честную долю. Да и есть у них знакомые, которые не станут лишних вопросов задавать. Надо только правильно обставиться, но своих предков он знал прекрасно. Они сто раз все проверят и уж точно не примутся лишнего болтать по интернетам и друзьям.

— Вы ж знаете мою страсть, — сказал вслух.