Звездная Странница

Битва кипела по всему проливу. Корабли сцеплялись абордажными крючьями, мачты рушились, погребая под собой людей. Море покраснело от крови, а воздух стал густым от дыма и предсмертных хрипов.

Гордость Атлантиды столкнулась с неукротимой волей свободного мира — и сломалась.

Лишенные командования, видя, как их флагманы идут ко дну, пробитые таранами афинских триер и сожженные машинами Прометея, капитаны оставшихся атлантских судов дрогнули. Один за другим они начали обрубать абордажные концы и разворачивать уцелевшие дромоны на запад.

Бегство переросло в панику. Золотой флот, пришедший покорить мир, превратился в жалкую стайку израненных кораблей, спасающихся бегством к берегам Посейдонии.

На залитой кровью и заваленной трупами палубе "Гнева Крома" повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь стонами раненых и плеском волн о разбитые борта. Афинские воины, обессиленные, опускались прямо на скользкие доски.

Соня оперлась на древко топора. Она была с ног до головы покрыта чужой кровью и копотью, в легких горело пламя, но в синих глазах плясали торжествующие искры.

— Неплохая разминка, — хрипло выдохнула она, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Они дрались лучше, чем я думала. Но до пиктов им все равно далеко.

Прометей стоял у фальшборта. Титан тяжело переводил дыхание, его могучая грудь вздымалась. Но он смотрел не на запад, вслед убегающему врагу, а на восток.

Его лицо потемнело, а брови сурово сошлись на переносице.

— Нам тоже следует поторопиться, Соня, — произнес он глухим, напряженным голосом.

Воительница проследила за его взглядом и почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок.

Там, где еще недавно сияло солнце, небо превратилось в сплошную, кипящую черноту. Она поднималась из-за горизонта не как обычные тучи, а как живая, голодная стена мрака. Оттуда не доносилось ни звука грома, ни воя ветра — только мертвая, пугающая тишина, в которой ощущалась первобытная, подавляющая мощь разгневанных богов Олимпа.

Это была буря. И она была еще более чудовищной, чем та, что разбила ее корабль и выбросила на остров Афродиты.

— Кром и Имир... — прошептала Соня, крепче сжимая рукоять топора. — Кажется, Олимп решил перестать играть в поддавки.

Глава 17. Последняя волна Посейдонии

"Гнев Крома" приближался к берегам Атлантиды в полном одиночестве. Остальной греческий флот, изрядно потрепанный, но торжествующий, повернул к родным портам — прорваться сквозь надвигающийся катаклизм обычным смертным было не под силу. Северный драккар с черными парусами, подгоняемый чудовищным штормом, летел по гребням волн, словно гончая, за которой гонится сама смерть.

Черная стена бури дышала им прямо в затылок. Небо скрутилось в гигантскую свинцовую воронку, изрыгающую молнии, а море позади корабля уже начало вздыматься, формируя волну немыслимых, апокалиптических размеров.

Когда они ворвались в Золотую Гавань Посейдонии, их встретила лишь мертвая, звенящая тишина. Гордость Атлантиды была пуста. Идеальные мраморные пирсы, украшенные статуями богов, пустовали. Ни единой души. Сломленные разгромом своего флота и в ужасе перед гневом небес, атланты бросили столицу, в панике отступая вглубь материка.

— Швартуй! — рявкнула Соня уцелевшим греческим матросам. Драккар с глухим стуком ударился о мраморный причал.

Прометей не стал тратить ни секунды. Он сорвал орлиную шкуру, укрывавшую его творение в центре палубы. Машина из звездного металла замерцала, реагируя на близость силовых линий континента. Титан лихорадочно начал вращать кольца и настраивать кристаллы. Воздух вокруг куба завибрировал, наполняясь низким, вибрирующим гулом.

— Вы сломали идеальный механизм мироздания!

Голос, усиленный магией, раскатился по пустой гавани. Из-за величественной колоннады храма Посейдона вышел Оракул. Старец в белых одеждах и слепой повязке больше не парил над землей — он тяжело опирался на свой сияющий посох, а его лицо исказила гримаса чистой, незамутненной ненависти. За его спиной сомкнула щиты сотня золотых гвардейцев-мурмиллонов — элита, оставшаяся умирать вместе со своим господином.

— Вы принесли хаос в мой золотой мир! — взвизгнул Оракул, указывая посохом на северянку. — Убейте дикарку! Разбейте машину!

Золотой строй ринулся в атаку.

Соня, издав гортанный боевой клич, спрыгнула с борта прямо на мраморный пирс. Оставшиеся с ней греческие воины — израненные, но полные ярости ветераны — бросились следом, прикрывая своего капитана.

Завязалась отчаянная, кровавая сеча. И тут прямо на резной носовой фигуре драккара, закинув ногу на ногу, материализовался Арес. Бог войны вальяжно чистил яблоко кинжалом, с интересом наблюдая за резней.

— Левее бери, Рыжая! — крикнул он, откусывая кусок. — Ой, ну кто так ставит блок? Спартанцы, вы почему такие вялые? Клянусь Стиксом, я бы на вашем месте уже прорубил просеку!

— Заткнись и помоги, или проваливай обратно на Олимп! — рявкнула Соня, разрубая щит и ключицу очередного гвардейца.

— Я здесь как зритель, дорогая! — ехидно отозвался Арес. — Наслаждаюсь финальным актом вашей драмы. Блестящий удар, кстати!

Греки бились как львы, сдерживая натиск стражи, пока Соня, подобно рыжему вихрю, прорубалась к Оракулу. Старец вскинул посох, из которого вырвался сноп ослепительного белого пламени. Но Соня из Ванахейма, закаленная в битвах с демонами Эреба и богами Олимпа, не замедлила шаг. Она просто шагнула сквозь магический огонь, укрывшись за широким лезвием своего ванирского топора. Оружие, познавшее кровь чудовищ и благословение самого Ареса, рассекло заклинание пополам.

Следующий взмах стал последним. Лезвие с хрустом перерубило сияющий посох и глубоко вошло в грудь Оракула. Магия не спасла верховного жреца Атлантиды. Он захрипел, выплюнул сгусток крови на безупречно белый мрамор и рухнул замертво.

Оставшиеся без предводителя гвардейцы побросали оружие и бросились бежать.

Арес медленно спрыгнул на причал, с деланным сочувствием цокая языком. Он посмотрел на Прометея, который отчаянно пытался стабилизировать пульсирующий куб.

— Тик-так, кузнец, — издевательски протянул бог войны, указывая в сторону моря. — Что-то твоя железяка искрит. А вдруг не сработает?

Соня обернулась. То, что она увидела, заставило бы содрогнуться самого смелого воина Хайбории. Волна цунами — черная, пенящаяся гора воды высотой в сотни футов — заслонила собой горизонт. Она надвигалась с ужасающим, низким гулом, готовая стереть Атлантиду с лица земли.

— Идем со мной, Соня, — голос Ареса впервые прозвучал без сарказма, почти серьезно. — Это твой последний шанс. Шагни в мою тень, и займешь место по правую руку от меня. Или останься здесь и утонешь вместе с этой золотой помойкой и сломанными игрушками моего брата.

Соня сплюнула кровь на мрамор и посмотрела богу в глаза.

— Я готова рискнуть. А если тебе так чешется завести нового цепного пса...

Она обвела рукой тяжело дышащих, израненных, но непокоренных греческих воинов, стоявших среди груды золотых трупов.

— Выбирай любого. Это герои, которые только что сломали хребет величайшей империи вашего мира. Неужели среди них не найдется достойного?

Арес удивленно приподнял бровь. Он окинул взглядом суровых эллинов. Те не отвели глаз, сжимая окровавленные мечи. Бог войны медленно, хищно улыбнулся.

— А в этом что-то есть, Рыжая. Хороший материал. Ладно, твоя взяла.

Он махнул рукой, и вокруг греческих воинов вспыхнуло багровое сияние.

— Удачи, варварка, — бросил Арес, растворяясь в воздухе вместе с уцелевшими бойцами. — И не зарекайся. Мы еще встретимся!

На причале обреченной столицы остались лишь Соня и Прометей.

Тень от гигантской волны уже накрыла гавань. Воздух стал плотным от водяной пыли.

— Готово! — взревел Титан, перекрывая грохот океана. Он ударил кулаком по центральному кристаллу.

Машина из звездного металла взорвалась снопом фиолетовых искр. Пространство между колоннами храма разорвалось с оглушительным треском. В воздухе закружился ревущий вихрь тьмы и первобытной энергии — точно такой же портал, в который Соня провалилась в пиктских лесах. Внутри него вспыхивали зеленые и синие молнии.

— Отправляйся! Сейчас! — крикнул Прометей, отступая от ревущей воронки.

Соня шагнула к порталу, но вдруг остановилась, обернувшись к Титану. Ветер трепал ее рыжие волосы, обдавая лицо брызгами соленой воды.

— А как же ты?! — прокричала она. — Тебя же смоет!

Прометей гордо выпрямился во весь свой исполинский рост. На его лице, озаренном светом портала и вспышками молний из бури, заиграла широкая, бесстрашная улыбка.

— Я пережил гнев Зевса, я пережил когти орла и цепи Кавказа! — его голос прогрохотал над гаванью. — Я — Титан, даровавший людям огонь! Этот ничтожный шторм я как-нибудь переживу! Иди, Соня из Ванахейма! Твой мир ждет!

Соня посмотрела на него в последний раз, и в ее глазах мелькнуло искреннее уважение.

— Дай им всем там прикурить, кузнец! — крикнула она.

Сжав верный топор, Рыжая Соня оттолкнулась от мраморных плит и прыгнула прямо в ревущее сердце воронки.

В следующее мгновение портал с хлопком схлопнулся, и чудовищная гора воды обрушилась на гавань, погребая под собой золотые статуи, Храм Посейдона и всю историю великой и гордой Атлантиды.

Эпилог. Сталь возвращается домой

Тьма сомкнулась вокруг нее, но это была не тишина смерти. Это был рев рождающихся и умирающих вселенных.

Соня неслась сквозь колодец между мирами, кувыркаясь в пустоте, где не существовало ни верха, ни низа. Мимо нее проносились кометы, вспыхивали и гасли призрачные созвездия, а пространство изгибалось, словно раскаленное стекло под дыханием стеклодува. Она чувствовала, как чудовищное давление иных измерений пытается сплющить ее, стереть в порошок, растворить в небытии.

Но магия Прометея держала удар. Небесная Сфера из звездного металла проложила для нее узкий, пульсирующий коридор сквозь хаос.

А затем пустота внезапно раскололась с оглушительным треском.

Запах озона и серы в одно мгновение сменился родным, до боли знакомым зловонием гнилых болот Страны Пиктов, прелой листвы и свежей крови. Гравитация ударила по ней кузнечным молотом, возвращая вес ее телу и броне.

Для нее прошли долгие месяцы битв, странствий и лишений. Для Хайборийского мира миновали лишь секунды.

Конан все еще кричал. Его рев отчаяния — "СОНЯ!!!" — еще не успел растаять под сводами древних руин. Киммериец рвался вперед, безуспешно пытаясь схватить ускользающую во тьме воронки тень своей боевой подруги.

Вспышка ослепительного фиолетового света ударила по глазам, заставив короля Аквилонии зажмуриться. Пространство над алтарем с чавкающим звуком выплюнуло из себя нечто тяжелое, и воронка захлопнулась навсегда, оставив после себя лишь легкий запах морской соли.

Движимый инстинктами, спасавшими его тысячи раз, Конан бросил меч и раскинул руки, ловя падающее тело.

Тяжесть закованного в металл человека едва не сбила могучего варвара с ног. Они вместе рухнули на залитые кровью камни алтаря.

Соня судорожно втянула грудью влажный воздух родного мира и зашлась тяжелым, лающим кашлем, выплевывая на древний базальт горькую морскую воду обреченной Посейдонии.

— Кром и его дьяволы! — выдохнул Конан, ошарашенно глядя на женщину в своих объятиях.

Это была Соня. Но на ней была совершенно незнакомая броня — помятая, покрытая трещинами и глубокими бороздами от ударов немыслимого оружия. От нее пахло не лесом и потом, а соленым океаном, пеплом вулканов и странной, чужой магией, от которой у киммерийца заныли зубы. А в руке, чья хватка побелела от напряжения, она по-прежнему сжимала свой верный ванирский топор.

Рыжая воительница с трудом сфокусировала взгляд на широком, потрясенном лице короля. Ее губы, разбитые в поединке с богиней Силы, медленно растянулись в знакомой, кривой и хищной усмешке.

— Я сильно опоздала, киммериец? — хрипло спросила она. — Или эти раскрашенные ублюдки еще живы?

Конан моргнул, его мозг варвара отказывался понимать произошедшее, но боевые рефлексы уже брали верх.

— Где тебя носили демоны, женщина?! Ты пахнешь как утопленник в борделе стигийского колдуна!

— Ты бы все равно не поверил, — Соня тяжело поднялась на ноги, отряхивая с колен грязь.

В ее памяти еще горели ослепительным пламенем образы сияющих мраморных дворцов, золотые легионы мурмиллонов и пылающий Камень Хроноса на острове мертвых. Она помнила лязг цепей Кратоса, холодный взгляд Бии, распятого на скале Кавказа Титана и чудовищную волну, навсегда скрывшую под собой величайшую империю иного мироздания. Она стояла перед лицом богов и бросала им вызов. Она переписала судьбу целого мира.

Но все это осталось там, за закрытыми навсегда Вратами.

Здесь и сейчас настоящим был лишь холодный утренний туман, тяжелый двуручный меч в руках Конана и сотни пиктов, которые, оправившись от магического шока, с яростным воем вновь бросались на строй Черных Драконов. Здесь не было богов, взывающих к покорности, и титанов, играющих судьбами империй. Здесь была только дикая, первобытная Хайбория, где жизнь и свобода измерялись лишь остротой клинка и силой руки, его сжимающей.

И, клянусь богами Севера, Рыжая Соня ни за что бы не променяла этот грязный, жестокий мир на все золото Атлантиды.

— Оставим сказки бардам, мой король, — Соня крутанула в руке топор, разминая затекшее плечо, и ее синие глаза вспыхнули ледяным, смертоносным огнем. — У нас тут незаконченное дело.

— Твоя правда, — Конан оскалился, поднимая свой двуручник. В его глазах снова загорелось пламя битвы. — Аквилония! Никакой пощады!

И с боевым кличем, в котором теперь неуловимо звучало грозное эхо поверженных чемпионов Олимпа, Рыжая Соня бросилась в сечу, возвращаясь в свой собственный, жестокий и прекрасный мир.

Конец.