Брат Эрвин. Крыс учёный и эльфийка

Откуда-то послушался плач.

Девочка-человек гналась за мальчиком с кожей, отливающей зелёным, орком на четверть или меньше.

Шум.

Суета.

В обители детей не было.

На дорогах, которыми я ходил, дети не встречались, а те что встречались так себя не вели.

В церквях иногда я видел детей. Иногда. Они были другие.

Как и дети в тавернах.

— Чё встал? Детей что ли не видел?

— Не особо. — честно признался я.

— Не бойся, не кусаются. — успокоила меня Сильви.

Девочка-человек догнала-таки своего мальчишку и, опровергая слова эльфийки, укусила того за плечо.

Мальчишка почему-то засмеялся.

 

Произошедшее дальше было вполне ожидаемо, но это не отменяет того, что я оказался сконфужен ещё больше, чем был до этого.

Некоторые из детишек, заметив Сильви, бросили свои дела и побежали к эльфийке... и ко мне, ведь я был рядом с ней.

Слова, часто не складывающиеся в правильные и понятные предложения, посыпались как град с ясного неба.

Сильви каким-то образом умудрялась что-то отвечать, отвесила подзатыльник одному, погрозила другому и говорила, говорила.

А ещё эльфийка улыбалась.

И я был благодарен Истинному, что он позволил мне увидеть это зрелище.

Поймал руку, что почти профессионально забралась в мою котомку.

Рука принадлежала тосийцу.

Мелкий с серо-рыжей шерстью и хитрыми глазами.

— Пакито! Ты чё творишь? Он же со мной. — тут же схватила мальчугана за ухо Сильви. — Эрвин — он свой.

— Да и только глянуть... — договорить эльфийка не дала, начал выкручивать ему ухо, — ой, ой, не тяни так...

— Вот я твоему отцу расскажу.

Вокруг закипал хаос.

И я был его частью.

— Си, он больше не будет. — это не тосиец, это девочка-эльфийка. — Правда, ведь?

Тосиец кивает.

Слишком поспешно.

Рядом ещё кто-то просил за мальчугана.

Истинный, дай мне сил.

Губы сами собой начали бормотать "К тебе Истинный", неслышно, и из котомки появились сушёные фрукты и орехи.

Не успели последние слова "К тебе Истинный" слететь с губ, как от фруктов не осталось ничего, и мне пришлось извиняться, что нечем поделиться с теми детишками, которые услышав о том, что тут раздают вкусняшки, тоже прибежали к нам.

— Сильви, чё ты там опять смуту наводишь? А ну быстро ко мне! — громыхнул над улицей женский голос.

И судя по тому, что дети поспешили вернуться к своим делам, его обладательница не привыкла говорить что-то дважды.

 

Женщиной, окрикнувшей Сильви, оказалась матушка Бенита, к которой мы и направлялись с самого начала.

Матушка Бенита принадлежала к человеческой расе, но была покрупнее своего мужа-орка. Впрочем, с шаманами так почти всегда: они мельче и слабее обычных орков.

Когда мы вошли в дом, то без лишних разговоров оказались усажены за стол, за которым уже сидел Тушкан и семеро детишек разного возраста.

Усажены и накормлены.

Основным блюдом была густая, наваристая уха из мелкой речной рыбы, с помидорами, сладким перцем, чесноком и большим количеством розмарина.

Ломти деревенского хлеба целая корзина — сколько надо — столько и бери.

Блюдо с варенными яйцами.

Рядом такие же с сыром, свежими помидорами, луком и оливками.

Соль, оливковое масло.

Даже вино. Не контрабандное "Lacrime dell'Imperatrice" (орки вообще ничего из схрона себе не взяли), что-то простое, деревенское.

Из всего этого изобилия я ограничился небольшим куском хлеба, яйцом и помидором с некоторым количеством сыра.

Сильви же осталась верна себе.

И это было прекрасно, ведь я получил ещё один из тех моментов, которые иные жизнь проживут, но так и не увидят.

— Брат Эрвин, или просто Эрвин, если вам это будет так угодно. — после обеда, когда дети покинули стол, я наконец смог представиться. — Я вам очень благодарен за сытный стол, — на этом можно было бы и закончить, но символы Истинного, замеченные мной требовали продолжить, — и, если желаете, после того, как мы уладим наши с вашим почтенным мужем дела, я могу прочитать те молитвы, которые мне доступны или иным, доступным мне способом, отблагодарить вас за вашу доброту.

— Ишь ты... и поверила б... если б не знала, что за дела у тебя с моем благоверным... — отмахнулась хозяйка от моих слов.

— Не, он и правда святоша... — решив, что это не дело, что остались недоеденные яйца, а также то, что яйцо во рту не помеха разговору, сообщила Сильви, — наверное...

Доставать бумаги в подобной ситуации и пытаться с их помощью что-то доказать было бы глупо, поэтому я произнёс:

— Вы простите меня, что я не вызываю у вас доверия, но я, несмотря на моё недостойное поведение, всё же являюсь облатом.

— Это мы завтра можешь у отца Матео узнать, если не побоишься к настоящему священнику сходить.

— Буду искренне рад развеять ваши сомнения, тем более моё послушание касается и отца Матео, поэтому я с превеликим удовольствием отправлюсь завтра с вами в Эльсерро.

Матушка Бенита не стала ничего отвечать, отмахнулась и начала убирать со стола, тем самым указав, что разговор нам с шаманом лучше продолжить где-то в другом месте.

 

Содержимое оставшихся двух схронов, входивших в первоначальный план, ввиду их близкого расположения, было решено этой же ночью временно одолжить с правом вечного пользования, а следующей ночью предстояло преобразовать чужую алчность в мирскую пользу ещё в одном схроне.

В этот раз Сильви сказала, что никуда не пойдёт и вообще, чтоб никаких упоминаний не было о том, что она причастна к этой истории.

Потом, правда, смягчилась и согласилась участвовать в ночной вылазке:

— Моё дело. А если кто ещё Хабар вспомнит — я ему в морду дам.

По поводу того, что до окончания тренировок с "я ему в морду дам" ничего не выйдет, я уточнять не стал.

Как дойдёт до дела, там уже буду думать, что предпринять и в зависимости от ситуации выберу аргументы.

На том разговор и окончили.

Тренироваться, несмотря на то, что Сильви этого хотела, не стали: ей следовало отоспаться и восстановить силы.

Эльфийка повозмущалась, а потому повела меня в общий дом, в котором в общем-то и обитало большинство орков Вольных камней.

Среди орков были не только орки, но к этой странности я уже привык.

Сильви, после непродолжительных поисков, нашла пустую койку и указав мне на неё, пошла искать место, где она сможет "кинуть кости".

Не желая доставлять неудобства, я тут же предложил:

— Не стоит беспокоиться: вы ложитесь на кровать, я могу и на полу поспать.

— Ты чё животное, чтоб на полу спать, когда в доме кровати есть? Их просто надо поискать.

Вопрос, ответ на который был очевиден, пришлось оставить без ответа, в очередной раз признав, что в некоторых ситуациях все мои знания и весь мой жизненный опыт оказываются не просто бесполезны, а даже в некотором роде вредны, заслоняя ответ, который кто-то другой скорее всего и посчитал бы единственно возможным в данной ситуации. Посчитал и озвучил.

Я ж смог озвучить лишь молитвы — перед сном.

 

Ночью, как и планировалось, было произведено отлучение имущества от грешного владельца.

Также слаженно и чётко, как и в прошлый раз.

И всё б было вообще идеально, если бы на втором схроне, уже ближе к утру, когда работа была почти окончена, в разговоре не мелькнул "Хабар".

— Ну, всё сейчас кто-то по морде получит.

— Я прошу прощения, но до окончания тренировок вам необходимо воздерживаться от необдуманных вещей... например, драк... — встал я на пути Сильви.

Объяснения по поводу того, что попытка применения неусвоенных приёмов скорее всего приведёт к переломам пальцев и иным травмам, я не стал приводить, потому как они скорее всего оказались бы проигнорированы.

— И чё ты мне предлагаешь? Съесть это?

Вообще, с учётом всего — именно это и было бы самой разумной стратегией, но вряд ли Сильви оценила бы подобное, поэтому я решил сделать то, что вчерашней ночью посчитал глупым и неуместным, а именно — убедить орков больше не ставить с именем Сильви прозвище Хабар.

В решении этом полагался я на слова Il Saggio "Мы, сильные, должны не себе угождать, но силу свою во служение бессильным ставить" и на "officium magistri", долг учителя, ведь взявшись обучать Сильви приёмам, я тем самым взял на себя и этот долг.

— Если вы позволите, я сам разберусь со сложившейся ситуацией. — мягко предложил я.

— Разбирайся, святоша. А я посмотрю, чтобы потом завтра рассказать этому твоему настоятелю, что ты у нас ещё и дерёшься. — судя по тону Сильви забавило то, что мои действия несколько не соответствуют тому образу служителя Истинного, что сложился у неё в голове. — Или думаешь, как утром с Виром Верзилой, выйдет?

Уточнять, что её "завтра" уже наступило и уже успело стать сегодня, а также о том, что отца Матео всё же правильнее называть священником, чем настоятелем, и никакой он не мой, я не стал, как и сообщать, что предстоящее скорее было мерой воспитания в отношении орков, которые, в отношении Сильви, вели себя не совсем корректно, а это уже подпадало под прямую цитату из Писания "Не оставляй юношу без наказания. Если накажешь его розгою, он не умрет. Ты накажешь его розгою, тем избавишь его ты от пути греховного, по не неразумения выбранного".

Единственное, что оставалось определить — саму меру этого наказания.

Доктрина на эту тему говорила чётко и однозначно "Урок, не принёсший боли, не имеет смысла", а также "Любимого ученика бей больнее иных — боль мерило успеха", но в данным момент в всё же предпочёл слова блаженного Августа "Наказывайте любя. Ибо не может быть истинной любви без заботы об исправлении. И не может быть истинного исправления без любви".

 

Ожидаемо, моя просьба к оркам вызвала у них дружный взрыв хохота.

Тогда я озвучил вторую просьбу:

— В таком случае, вынужден попросить у вас разрешение на применение физических мер воспитания.

Орки сперва не поняли, а потом, как поняли, начали смеяться ещё громче:

— Да валяй...

— Ага...

— И меня, и меня...

— Во, и меня...

Орки откровенно веселились, соглашаясь принять наказание, и этим своим весельем и несерьёзным отношением полностью рушили весь смысл сказанного святым Акви-Фомой, о том, что "наказание, которое налагается с согласия наказываемого, имеет характер добровольного приятия, а не принуждения. И потому оно менее унизительно и более полезно для исправления".

— Благодарю. — низко поклонился я оркам и шагнул к ним навстречу.

Первый рухнул — посох вошёл под колено, и нога перестала держать.

Второй всхрапнул, складываясь пополам, — удар в солнечное сплетение, даже сквозь зелёную шкуру.

Третий взвыл, но не от боли — от того, что кисти перестали слушаться, и он упал, запутавшись в телах.

Четвёртый захрипел и замер, не донеся рук, — посох нашёл шею сбоку.

Пятый только успел открыть рот и уже падал без сознания.

Несколько мгновений.

Многие даже и не поняли, что вообще произошло рядом.

Я же, поставив свой посох вертикально, в один прыжок оказался на самой его верхушке, некоторым образом уподобившись цапле, стоящей на одной ноге. Одной длинной деревянной ноге.

 

Маэстро не показывал, как убивать.

Он показывал, как наносить удар.

Разница между ударом, который останавливает противника, и ударом, который его убивает, для прошедшего обучение у самого маэстро Иохима Санчеса де Карркандза — это вопрос выбора, а не умения.

El Viento — Ветер — так маэстро назвал меня.

Я — Эрвин El Viento, облат аббатства Святого Престола Грегориата.

 

Зелёные громилы оказались просто без ума от произошедшего.

— Эрвин Молния!

— Не, Вспышка!

Послышалось со всех сторон, а следом огромные лапищи одобрительно стали лупить меня по спине и плечам. И тут уж даже шерсть моя не слишком помогала — от товарищеских похлопываний воздух вылетал у меня из груди, а ноги сами собой приседали.

— Никакой он не Молния. Он — Эрвин El Viento. Эрвин, прозываемый Ветром. — появилась рядом Сильви и тут же положила свою руку на моё плечо. — И прекращайте его уже стучать — не видите, что ли? Мелкий он — весь дух из него уже выбили. И вообще к работе возвращайтесь, а то развели тут.

Сильви меня просто спасла.

Окрик Тушкана, последовавший следом, в секунду вернул всех к незаконченному делу.

Правда, с той поправкой, что орки теперь работали гораздо веселее, обсуждая произошедшее и что надо бы это повторить, потому как:

— А ну как вдруг это случайность, и они сами того, упали?

 

В Вольные камни мы вернулись как раз к тому моменту, чтобы матушка Бенита могла почти половину дороги до Эльсерро попрекать нас в том, что из-за ночного дела выехать пришлось позже и теперь к городским воротам мы могли приехать как раз к тому времени, когда там успеет скопиться множество повозок торговцев, а это могло значить, что мы могли опоздать на утреннюю службу, проводимую отцом Матео.

Не то чтобы матушка Бенита не пропустила ни одной службы.

Просто дело было в том, что из-за нас её планы оказались нарушены, о чём нам надо было сообщить.

Сообщить по меньшей мере пару дюжин раз, не забыв упомянуть, что приличным мужам ночью спать в постели с женой полагается (это я так понял касалось Тушкана, который благоразумно не стал ехать с нами), а не шляться непонятно где непонятно с кем (это уже касалось меня).

Я был полностью согласен с матушкой Бенитой, ведь сказано "муж должен быть подле жены своей, также как жена подле мужа своего", поэтому только согласно кивал и бормотал под нос молитвы, признавая, что данный аспект проведённой ночью операции был мной совершенно упущен, за что я и нёс заслуженное наказание.

Сильви же спокойно дремала в повозке, особо не отвлекаясь от этого благородного и крайне полезного занятия.

 

Отец Матео тщательно изучил мои бумаги, а также те, что должны были быть доставлены ему (на словах только добавил, что необходимо будет также упоминать, что ходят слухи — за тайные дары, которые добрые люди получили, стоит благодарить семью Херес-де-ла-Фронтера), и только после подтвердил, что я действительно являюсь облатом.

Матушка Бенита аккуратно так под локоток взяла священника и оттащила в сторону, где они ещё некоторое время переговаривались, и только потом женщина принесла мне свои извинения, и сообщила что будет очень рада если по возвращении в Вольные камни я прочитаю молитвы.

В ответ я, конечно же, принёс свои извинения за то, что моё поведение и внешний вид ввели честную женщину в смущение.

После этого последовала новая волна извинений, на которую я, согласно правилам приличия, вынужден был ответить своей.

К моему огромному облегчению, Сильви, наблюдавшая за нами, спросила:

— Эрвин, может чего пожевать найдем?

Золото, а не эльфийка.

Чистое золото.

И судя по выражению лица матушки Бениты, сейчас бы высказала Сильви много интересного о себе, но тут нам на помощь пришёл отец Матео: