Приключения смекалистого мага жизни

— Так я могу надеяться, Пётр Григорьевич, что вы подумаете над моим предложением? — Видно было, НовИков очень ждёт Петиного согласия, но Птахин уже не тот птенец наивный, чтоб вмиг обрубить надежды старшего коллеги, лучше потом отказать, дипломатично. Дескать, я бы и рад вырваться из мещанского болота в уездном городишке, погрузиться в науку и далее в столь же высоком стиле. Но! Супруга-ревнивица на дыбы встала, дражайший Семён Семёнович. Какая кафедра, какой Баян? Ведь там эти две стервы, Дивеева и Ливанова, с которыми у Катеньки Павловой во время учёбы случались знатные "контры"...

— Я подумаю, Семён Семёнович, я очень серьёзно подумаю. Но ещё с ректором разговор предстоит, он то с вашим предложением наверняка согласуется?

Петя вопрос задал просто так, чтоб отвлечь НовИкова, дабы не понял господин целитель третьего разряда, что Птахин просто время тянет, играя свою, донельзя эгоистичную игру, вовсе не думая про интересы Отечества, науку и прорыв в деле восстановления выгоревших магов Пронского княжества.

Ясно же, ректор продублирует НовИкова, возможно от себя добавит пару громких фраз, чтоб знал будущий подчинённый, кому обязан, кто в Академии Хозяин.

Но господин бригадир неожиданно смутился и ухватив Петю за рукав пальто, начал сбивчиво объяснять суть академических интриг. Оказывается, ректору Птахина порекомендовали как везунчика и проныру, дважды (или даже трижды) спасшемуся от козней шаманов. А ещё захватившего хитростью в плен самого Фертина-бея и на алмазные россыпи наткнувшегося. И место такому удачливому и не имеющему родственных связей с сильными мира сего, магу из мещан, на опытном полигоне при Академии Магии. А полигон тот в пяти верстах от Баяна, выкупили вроде как для Академии в казну участок в пятнадцать квадратных вёрст, по весне забором обнесут, караулы выставят. Но на самом деле полигон предназначен для испытания воздействия на магов "лучей Николя Тесли", то есть радиоволн, пронизывающих эфир. Уже дали согласие два мага воздушника шестого разряда, надолго в том разряде застрявшие, им обещана Программа развития Хранилища в магатроне Академии и бесперспективные маги решили поучаствовать в испытаниях. А Птахину ректор предложит службу на полигоне за возможность "прокачаться" до четвёртого разряда. Почему то Лев Евгеньевич Филатов, маг молнии, ветра и земли второго разряда, назначенный руководить Академией, уверен в том, что Петя за повышение в магическом разряде готов рисковать здоровьем. Тут, видимо, рассказы Волохова Никиты, (они с ректором дальние родственники) о фанатике развития магической силы кадете Птахине роль сыграли. И ведь даже не берёт ректор Филатов в расчёт тот факт, что целитель Птахин на сей момент не нищий кадет, а если и не миллионщик, то на десяток жизней себе безбедное существование обеспечил. И к чему, спрашивается, при таких раскладах рисковать жизнью и здоровьем, пусть даже ты и целитель?

На резонный Петин вопрос НовИков лишь руками развёл, но просил с ректором не ссориться, взять время на обдумывание, всё одно до весны полигон будет только обустраиваться. А там, глядишь и иные обстоятельства, более благоприятные, нарисуются.

Какие благоприятные обстоятельства Петя и сам понял, чай не дурак — Катя Дивеева приедет и такого полкана на ректора спустит, что тот самолично Птахина на кафедру "Раскрытие и восстановление магического потенциала и изучение нетрадиционных практик" приведёт, как некий античный цезарь коня в сенат. Сравнение себя с конём, пусть даже и конём-сенатором развеселило молодого мага и Петя, широко улыбаясь, пообещал Семёну Семёновичу в разговоре с высоким начальством придерживаться его рекомендаций.

НовИков пояснил и про жандармские патрули, которые Петя заметил как на вокзале Баяна, так и в самом городе и у Академии. Оказывается, для охраны Полигона в Баян передислоцирован Отдельный сапёрный батальон, в котором помимо, собственно сапёров, есть и усиленная жандармская рота, — три конных взвода и три пеших. Ну а пока Полигон обустраивается, господа жандармы, дабы избежать трудов праведных, расчищать местность с ломом и лопатой и строить потребные здания и прочие объекты, рьяно охраняют порядок, показывая тем свою нужность и значимость. А командует батальоном полковник граф Вронский Михаил Петрович, легендарная личность! Петя, про графа Вронского ничегошеньки не слыхал, кто бы несостоявшемуся приказчику и бывшему мещанину высшего света новости рассказывал? Однако изобразил внимание, а разговорившийся Семён Семёнович, посчитав вежливое похмыкивание Птахина за жгучий интерес, продолжил. Оказывается, здешний Вронский, внук Алексея Алексеевича Вронского, женившегося на баронессе Строгановой, единственной наследницы Матвея Строганова, "хозяина" Урала и Сибири. Конечно, это его негласно так называли, само собой — Государь Великий Князь всему голова! Но именно Строгановы пару веков контролировали почти все торговые пути "за Камень" и нажили несметные богатства. Однако отец нынешнего Государя задвинул забравших большую силу купцов, дав в утешение потомственное дворянство, баронский титул и великодушно позволил вывести из дела капиталы. Так вот у Алексея Алексеевича Вронского и Анны Матвеевны Строгановой семеро детей получили в наследство по полтора миллиона рублей! Каждый!!!

А Михаил Вронский, командир Особого Батальона, из выгоревших магов — гонял чжурчжэней на границе (в прошлом воздушник и огневик четвёртого разряда) подпалил большую площадь леса и, исчерпав запас магический, уселся отдохнуть на высоченную сосну, рядом с которой прятались разбежавшиеся контрабандисты. И те, не будь дураки, воспользовались редким случаем — выпалили в опустошённого мага картечью. Вронский не сумел создать мощный аурный щит — ударился о землю, был расстрелян в упор, а все амулеты подлые чжурчжэни с него сняли. И когда подоспела подмога, удалось лишь вернуть графа к жизни как человека. Но как маг он кончился — Хранилище все силы отдало на поддержание тела в жизнеспособном состоянии и "отключилось"...

Ну как же, громкая история была, герою сочувствовала вся страна, неужели Пётр Григорьевич это пропустил?

Увы, не до страданий графа Вронского было тогда Пете, мимо мальчишки на побегушках при галантерейной лавке прошло столь эпохальное событие. Хотя, граф Пётр Шувалов, такоже маг воздуха и огня, поджигающий дальневосточный лес во время первой практики кадета Птахина, может он как раз с Вронского пример брал?

— И зачем столь блестящий офицер забрался в нашу глушь? Карьеру проще делать в столице. Тем более по гвардии он в том же чине остался, как я понял.

— Тут, Пётр Григорьевич, опять таки ваш случай поспособствовал, успешного восстановления выгоревших магов. Мечтает граф восстановить Хранилище и снова летать. Не может без полёта, даже песню лирическую написал. Не слышали? Там что-то про неба синь, облаков белизну и что есть у мага воздуха только лишь одна мечта — высота!

— Нет, к сожалению, не припомню сего шедевра.

— Гм, а дамам очень нравится, многие прямо рыдают.

Увы, Петя чужд стихосложения и не готов немедленно бросить свои дела и заняться восстановлением Хранилища полковника и рифмоплёта Вронского. Вот через полгода, уже семейным человеком, с супругой посоветовавшись, примет решение перебираться из Жатска в Баян, или же нет. Благо города недалече друг от дружки отстоят, в одной губернии, можно и приехать в альма матер раз-другой в месяц. Так и ответил старшему товарищу.

НовИков заметно расстроился, но далее побуждать к поступлению в Академию уже преподавателем не стал, посоветовав лишь в разговоре с ректором придерживаться той же тактики — сразу не отказываться, просить время на размышление, как раз до начала следующего учебного года. Отказаться же всегда успеется. Да, умён Семён Семёнович! И человек хороший, Петя бы с удовольствием поработал под его началом, но, как говорят в народе, — для всех мил не будешь...

Дежурный кадет из второкурсников хоть и быстро бежал к гуляющим по аллее магам, но ничуть не запыхался, на высоте физическая подготовка в Академии! Козырнув его высокородию НовИкову, молодой человек передал его высокоблагородию Птахину желание их превосходительства Филатова немедля переговорить с Петром Григорьевичем...

Глава 8

Глава 8.

Правоту пословицы о новой метле, всегда метущей на иной манер, Петя признал уже в приёмной ректора Филатова. На месте очаровательной магини Натальи Юрьевны восседал секретарь, сурового вида отставной вояка (вовсе даже и не маг!) в старом мундире без погон, кажется, сибирских егерей. И весьма преклонных лет — явно за пятьдесят, а может и все шестьдесят!

За время обучения в Академии Магии кадет Птахин наслушался от старшекурсников, что ректором такого учебного заведения даже в уездном городке Баяне служить ого как престижно — право прямого доклада Государю дорогого стоит!!! Ходила даже байка, что один из предыдущих ректоров так надоел Великому Князю пустыми разговорами, приезжая в столицу едва ли не каждую неделю, что был отставлен очень жёстко. Министр двора громогласно объявил, передавая слова Государя, что господин ректор должен представить записку, если имеет что-то важное добавить к своему недавнему, на прошлый вторник пришедшемуся, словоизвержению.

Вроде как от сего случая та самая традиция и пошла — ежели Государь Великий Князь желает кого отставить — так не приглашает для доклада, а требует подать свои предложения в письменном виде. Получив такой афронт, а по простонародному — отлуп, министры, губернаторы и генералы тут же пишут прошение об отставке. Век уже скоро той традиции! Да!

Сам ректор, — Лев Евгеньевич Филатов, с виду точь такой же мужлан и сапог, что и секретарь, но глаза выдают матёрого и опасного зверя, — злые, умные...

— Здравствуйте, Пётр Григорьевич, — проходите, присаживайтесь. Рад, что лично приехали, не отказали посредством телеграфа.

— Помилуйте, ваше превосходительство, — Петя без игры и актёрства выказал недоумение, что твой премьер в великокняжеском театре — отказ в чём? Я ведь никакого предложения ещё и не услышал. Так, только догадки.

— Ага, догадки, и потому секретничали два часа с Новиковым, — ударение в фамилии Семёна Семёновича ректор нарочито, с некоторой даже с издёвкой, сделал на первый слог. — Да не вскакивайте, про вашу тайную вечерю сразу же доложили. Я и сам всё понял, едва увидел старшего целителя Новикова в роли извозчика. Конспираторы!

Пете оставалось лишь покаянно пожимать плечами и сдерживать желание вскочить с удобного стула и вытянуться перед Филатовым. Всё-таки генерал распекает, пусть и весело, пусть и с шутками. И, удивительное дело — ни одного матерного слова, а ведь прежний ректор, Александр Васильевич Щеглов, мата не чурался, хотя супротив свирепомордого Филатова — штафиркой и штатским недоразумением смотрелся Щеглов.

— Куда ж мне, армеуту пустоголовому, уразуметь, что миллионщику, ладно, пусть четвертьмиллионщику Птахину не по чину в родную Академию, в люди его выведшую, вернуться уже в ранге преподавательском. Он ведь самый главный маг целого Жатского уезда! Величина!

Петя минут десять выслушивал генеральские издёвки, надо признать весьма красочно поданные, но не особо то и обидные. Лев Евгеньевич знал о Петиных делах немало — упомянул и "эпическую битву" с шаманами в Архангелогородской губернии, не пропустил и "славные свершения" кадета Птахина как на "дальневосточных рубежах", так и на "таможенно-тмутараканских фронтах". Закончил выволочку-знакомство генерал неожиданно. И резко.

— Двести пятьдесят и ни рублём более!

— Что?

— Предлагаю оклад в двести пятьдесят рублей в месяц, половинная ставка как привлекаемому эксперту.

— Всё же не понимаю, ваше...

— Всё-то ты, Пётр Григорьевич, понимаешь. Я сразу государю сказал, как только в газетах про "лучи мажеской смерти" этой гниды Тесля напечатали. Будут маги шарахаться от испытаний, никого на аркане не затащишь, любые деньги и карьерные перспективы сули — откажутся. Трёх слабаков, без будущего, все "вечного" шестого разряда выпивохи и кокаинисты, только их подрядить и смогли. Но к тебе, Пётр Григорьевич, другое совсем предложение. Целитель Птахин уникальное магическое зрение, позволяющее чёрт те за сколько вёрст алмазы видеть имеет, ведь так?

— Ну, не за вёрсты и даже не за версту, — Петя понял, что скажи слово лишнее и законопатит его Филатов на Полигон, наплевав на все семейные и околосемейные обстоятельства и государево направление в Жатск.

— Получается, зря вокруг мага жизни Птахина и опричники и купчики алмазосбытчики и добытчики танцы танцуют?

— Не отрицаю, вижу свечение магии жизни, которая алмазам и аметистовым и кварцевым друзам сопутствует. Но если на том участке трава или деревья со слабейшим фоном жизни, то сливается всё в одно свечение. Не более и не далее чем маг земли тогда и вижу, земельщики даже сильнее тут оказываются, их стихия. А с месторождением просто повезло, остановился на ночлег прямо на камушках, а потом шаг за шагом ту местность исследовал.

— С лопатой?

— С чем же ещё?! — Петя про рысь и шаманскую магию не дурак говорить, — до чего смог лопатой да киркой дотянуться, то и выкопал. А где засветки глубже уходят, — так непонятно, камни драгоценные там или общий обманный фон. Могу угадать, а могу и ошибиться, тогда артельщики-землекопы после зряшных трудов прибьют за такую подсказку. Пару раз вырыл ямы в сажень, да впустую, так и зарёкся на каждую засветку бросаться.

— Вот как? Что ж, Пётр Григорьевич, пей покамест чай, если остыл, кликну Егорыча, подогреет. Не нужно? Тогда слушай внимательно. Представим это как лекцию от ректора для единственного студента. Заодно поймёшь, для чего зван персонально в Академию.

Лекция, а точнее сказать по военному доклад (ну, не может генерал докладывать подполковнику, вот и обозвал сие изящно — лекцией) Филатова оказалась чертовски информативной, умеет вояка формулировать и кратко и чётко и ёмко!

Много лет коварные зарубежные инсургенты и карбонарии, подзуживаемые негодяями из Правительств иных держав, недружественно к Пронскому княжеству настроенных, злоумышляют низвергнуть власть Государя Великого Князя. А поскольку мажеский корпус всецело Государю предан, замыслили негодяйские революционеры нейтрализовать магов, для чего и приютили в республиканской Франции отщепенца Николя Теслю. Тот давно грозился перебаламутить мировой эфир и лишить магов связи с источниками энергии. И в позапрошлом году подлецы бритты, себя не афишируя, действуя через парижских лягушатников, проплатили Тесле его богомерзкие опыты. Заполучив наисовременнейшие приборы инженер-недоучка то ли путём дьявольского озарения, то ли просто тупым подбором ухитрился выделить частоту на которой эфирно-электронный пучок, направленный на мага, может лишить того на короткое время или даже на три-четыре часа, магической силы. Понятное дело, опыты засекретили, но, достойные французские маги, пусть служа не Престолу, а Республике, не пожелали уничтожения своего сословия, оттого и пошла информация как в Пронское княжество, так и в иные державы.