Щепотка звёзд на стакан молока

И в таких вот милых перебранках два часа пролетели как пять минут — только, ворочающий тонно-кубометрами металла Хэнк выложился до того, что Переборке пришлось тоже вылезти в шлюз да подтянуть парня к створу перецепленным на лебёдку страховочным тросиком.

— Устал? — участливо спросила она, едва перевалив неповоротливого и одеревенелого парня через комингс люка в коридор.

Блаженная улыбка растянувшегося наперекосяк Хэнка и его постепенно унимающееся дыхание сказали девице всё. И что универсальный скафандр куда менее удобен, чем специально приспособленный строительно-монтажный. И что размер едва подходил рослому и плечистому парню. И что два часа тяжёлой работы в невесомости даже слона отправили бы на больничную койку. И многое другое... однако Хэнк Сосновски всё-таки поднялся на ощутимо подрагивающие ноги — пусть даже опираясь одной рукой на коридорную переборку, а другой — на Переборку живую и тёплую...

— Говнодавы сними, — буркнул он, когда после мимолётного звяканья переговорной системы створка двери в его каюту отъехала в сторону, а за нею обнаружилась Переборка собственной персоной. Ха, будто кто-то ещё мог шастать по стремительно утрачивающему с таким трудом наведённый порядок кораблю.

Взгляд девицы эдак с сомнением скользнул вниз, пристально изучил тяжёлые ботинки, на которых и в самом деле обнаружились желтоватые потёки засохшей вакуумной смазки. Однако, она безропотно оставила тяжёлую и громоздкую, но чертовски надёжную обувь снаружи. Хотя неопределённо-серо-пятнистого цвета носочки вряд ли можно было назвать намного более чистыми, но без сил валяющийся на койке Хэнк не стал возводить принцип в абсолют и доводить его до абсурда.

Лишь проследил слипающимися, но упрямо почему-то не желающими засыпать глазами, как Переборка невозмутимо растеряла по дороге все части своей одежды и привычно скользнула к нему под бок.

— Спи... — голова её змеёй вынырнула из-под одеяла и хозяйски оккупировала своё уже мало-помалу становящееся законным место — на плече парня.

И это было последнее, что уставший как тысяча межзвёздных чертей Хэнк помнил. Наверное, это и была та самая малость — чувствовать едва холодящее дыхание на своей щеке да воспринимать левым боком робкий перестук доверившегося тебе девичьего сердца — которой и не хватало, чтобы уснуть.

И он уснул. Не слышал он, как жадно обнявшая его девица испуганно вздрогнула, когда опять её сознания вкрадчиво коснулись по-змеиному свистящие голоса Пустоты. Той самой пустоты, которая страшнее обещанного нам святошами Ада с его кострами да котлами с кипящей смолой. Какая мелочь, право... Переборка стиснула зубки на плече спящего и еле слышно застонала.

Кто же ты такой, парень, если рядом с тобою не страшны даже демоны?

В глазах постепенно просветлело. Среди мельтешащих зеленовато-розовых пятен обнаружилась зарёванная мордашка Переборки. Хэнк слабо дёрнул головой, пытаясь увернуться от очередной пощёчины — но зато теперь в ухо ввинтился язвительный голосок.

— Ну что, оклемался, супермен долбаный?

Как ни крути, а Хэнк облажался. Три часа работы в вакууме доконали его напрочь — поменять все тахионные модуляторы в форсажных камерах двигателей следовало за один раз. Движки хоть и не работали уже трое суток, но до сих пор были весьма и весьма горячими. Настолько горячими, что пришлось вырубить звуковой сигнал датчика проникающего излучения в скафандре — тот визжал как резаный.

Оставалось полагаться только на пилюли от радиации, да на обещанную Переборкой полновесную стопку пшеничной. Но тем не менее, парень потерял сознание задолго до полпути обратно — и это несмотря на буксировку тросиком. А чего стоило Переборке втащить тело здорового парня в скафандре, да обвешанного приборами и инструментами... брр! Наверняка опять отрубала искусственную гравитацию, хотя шутки такие не рекомендовались весьма категорически.

Как бы то ни было, дело сделано, и тестер девицы на пробную продувку дюз отозвался мельтешением жёлтых огоньков, задумчиво перетёкшим напоследок в несколько зелёных. Лететь в ручном режиме можем — а всё остальное, леди и джентльмены, суть субъективные ощущения и посторонних не касаются.

Перед светлеющим постепенно взором появился край большого пластикового стакана, а в нос ударил столь восхитительный, полузабытый запах, что прищурившийся от предвкушения Хэнк мурлыкнул.

— Говорят, от стронция хороша столичная... — и одним махом осушил граммов эдак сто пятьдесят. — А хорошо пошло, душевно так.

Правда, закусывать студенисто-бесформенным желе из пайка это не то же самое, что присланными матушкой одного курсанта маринованными маслятами — и даже не невесть где раздобытыми пронырливым Ли-сином огурчиками. Но и в самом деле, Хэнк приободрился настолько, что броском руки изловил всполошившуюся девицу и ласково погладил её пониже спины.

— Да не такая уж ты и Переборка, — удивительно, но та эдак пикантно запунцовела и поспешила перевести разговор на более безопасную тему. На предстартовую подготовку, например.

Правда, отодвигаться или вырываться даже не подумала...

И вот, вторые сутки за тонкой, окутавшей корабль шубой стасис-поля визжал и ныл от возмущения безжалостно раздираемый вакуум. Когда Хэнк смеха ради развернул назад один из датчиков и попытался хотя бы примерно подглядеть, что же за хрень остаётся за кормой — то датчик сковырнулся быстро и, что характерно, напрочь.

— И вот такая ерундень — целый день, — задумчиво констатировал Хэнк.

Он чуть подвинул рычажок синхронизации и тут же проворно заклинил его в нужном положении специально оструганной щепочкой. Вторые сутки Слейпнир словно оправдывал своё позаимствованное у легендарного шестиногого скакуна имя — нёсся по галактике так, что боги глубокого космоса от возмущения закатывали глаза. А мелочь послабее и вовсе валилась без чувств кверху лапками да с перепугу портила воздух. Или вакуум?

Хэнк так замыслился над этим интересным вопросом, что едва не пропустил донёсшееся из недр двигательного отсека ворчание Переборки. Дескать, первобытный хлам, рухлядь — а без неё тут вообще всё пошло бы прахом.

Идти на ручном режиме, подпитывая умоляющий если не об отдыхе, то о пощаде организм стимуляторами — удовольствие, доложу вам, ещё то. Однако, как втихомолку шепнула раскрасневшаяся от возбуждения Переборка, она давно мечтала попробовать движки на всю катушку. А тут нагрузка аж сто двадцать процентов... гоночные демоны от зависти просто рыдают.

Правда, периодически девица объявлялась в ходовой рубке, сухо роняла сообщение, что в медотсеке она управилась — и прижималась к Хэнку всем телом, сотрясаясь от переполняющих её эмоций. Однако, глаза её оставались сухими, а кусалась в плечо лишь изредка.

— Неужели я сумею? — она притащила не могущему отойти от пульта парню его кружку, напоила кофе.

Затем отвернувшись подождала, пока Хэнк смущённо пожурчит в пластиковую бутыль, и утащила всё куда следует. А бессменный пилот и навигатор с проворством паука колдовал у пульта управления, краем глаза наблюдая тающую горку скрупулезно рассчитанных стимуляторов и витаминов. Ужас...

— На мостик — Малышу, нужна пауза на четверть часа — лопнуло крепление инжекторной камеры.

— Машинному отделению — добро, а я пока по-новой уравновешу датчики, — Хэнк протёр горящие и слезящиеся словно от пригоршни песка глаза, и со вздохом вернулся к пульту управления.

Что ж, до конечного пункта полёта уже рукой подать. Сгорели в четырёх жадно алчущих ядерных топках почти шестьсот тонн охренительно дорогого электролита — но таки протолкали корабль через почти всё тёмное пространство, отделяющее спиральные рукава галактики друг от друга.

Да уж, участники звёздной регаты Альтаир-Вега могут смело пошить себе детские слюнявчики и вовсю ими пользоваться — такие скорости и энергии им недоступны!

— Готово, можно зарабатывать себе срок дальше, — мрачноватый юмор Переборки Хэнку не понравился.

Да, за такое дело, как распушить ядерный хвост, вряд ли можно было надеяться обойтись всего лишь ториевыми рудниками. Как говорится, исключительная мера наказания... однако, и прежде времени каркать не стоит. Есть и по сему поводу кое-какие мыслишки, знаете ли.

— Поехали! — и вновь, вновь взревела высвобождаемой мощью счетверённая ядерная глотка.

Опять в реальном режиме времени раздиралось вероятностное пространство — и не гипер, но и не суб-уровень. Короче, не открывать ключом дверь к пресловутому пункту Бэ, а выворачивать её вместе с рамой...

— Мостик — машинному отделению. Осталось недолго. Как там дела?

Донёсшаяся в ответ ругань Переборки, отчаянно борющейся за сохранность и работоспособность техники, вселила в Хэнка некоторую уверенность. Если ругается, а не бросается под крылышко в поисках утешения и защиты — значит, дела ещё не так хреновы.

— Переборочка, милая, выдай мне ещё пять процентов мощности — нас сносит в сторону, — и двигатели послушно с воя перешли уже на чёрт знает что.

Дюзы светились так, что из задней полусферы их смело можно было принять за удирающую с перепугу сверхновую. Защитные экраны плавились и дымились — но сделаны они были в те ещё времена, а потому обладали просто-таки чудовищным запасом прочности. Из машинного отделения уже не просто попахивало горелым — отчётливо клубился чадный дымок под ругань и кашель орудующей в том аду Переборки. Да уж, предков стоило уважать. Летать на такой технике — одно только это было подвигом.

— Переборка, сбрасывай мощность до ноль-две — разворачиваемся по изограве вокруг звезды. Я уже различаю сквозь помехи приводные маяки...

Сама идея использовать для разворота поле тяготения звезды или планеты была не нова. К чему расходовать весьма дорогостоющую энергию, когда можно воспользоваться известными с глубокой древности законами всемирного тяготения? Правда, в распоряжении Хэнка не оказалось хоть мало-мальски толкового компьютера, чтобы рассчитать траекторию да поиграться вариантами.

Но в самом-то деле — когда находящийся на открытой площадке баскетболист бросает в ветреную погоду мяч и таки забрасывает его в кольцо, он ведь не решает в голове эти чёртовы дифференциальные уравнения? Не вводит в матрицу всякие численные поправки и прочие зубодробительные коэффициенты? Он просто делает это.

Вот и Хэнк Сосновски — он взял, и просто сделал...

Наверное, дежурный офицер попавшегося по пути патрульного катера просто-таки охренел, когда из-за могучей короны полыхающей во всю ивановскую звезды прямо на него вымахнул несущийся как бешеный космический тягач — а в остающемся за ним следе творилось такое, что хоть святых выноси. Во всяком случае, история о том скромно умалчивает. Зато по сохранившимся в суперзасекреченных архивах отрывочным записям можно попытаться хотя бы отчасти восстановить ситуацию.

Хэнк ударом ладони врубил во всю мощь сигнал SOS, едва приметил на экране дальнего обзора лениво валандающийся по звёздной системе патруль.

— Эй, лежебоки, офицера службы безопасности мне, да закрытый канал, — со злым азартом выдохнул он в чуть перекошенное сеточкой помех бледное лицо дежурного.

Тот подавился возмущённым вопросом — настолько не укладывалось в его сознании появление так засирающего пространство гражданского кораблика. Наверное, потому и повиновался огорошенно-быстро да беспрекословно.

— На борту есть тяжело раненые. Главный комп подключен вместо медицинского, потому прём в ручном режиме. Медиков ко мне на борт, и лично проследите, чтобы там не было лишних и болтунов, — Хэнк потёр усталое лицо. Одной рукой — другая обняла смирно посапывающую на плече закопчённую Переборку, которая почти приползла от своих машин и теперь добудиться её не было никакой возможности.

— А теперь главное. Имею на борту сведения чрезвычайной — повторяю, чрезвычайной важности. Организуйте мне прикрытие... ну, бригаду ударных крейсеров или парочку линкоров. А пока дайте канал к лет-капитану Жаклин Дюваль из Звёздной Академии.

Помятый спосонья безопасник попробовал было задавать провокационные вопросы или хотя бы уговорить выключить двигатели. Однако Хэнк ответил уклончиво — то есть послал того в и на.

— Если вы обеспечите мне закрытый канал с мадмуазель Жаклин — это станет хорошим толчком для вашей дальнейшей карьеры...

Хэнк так и не мог потом вспомнить, сколько чертовски тяжёлых минут прошло, пока экран вновь прояснился, и на нём объявилась озабоченная и милая даже в таком виде мордашка лет-капитанши. Она слушала сосредоточенно, и только неплохо знавший свою бывшую преподавательницу парень догадывался, какая же мыслительная работа ведётся сейчас там, за этими знакомыми глазами.

— Послушай, Хэнк, это немыслимо — подбивать гражданские суда, выполняющие спасательные работы по сигналу бедствия? Это запрещено международным кодексом, и приравнено к военным преступлениям. Нет-нет...

В ответ Хэнк продемонстрировал пластиковый пакет с несколькими кристаллами памяти. Из обоих скафандров, со шлюпки — равно как и из систем наблюдения самого Слейпнира.

— У меня чертовски веские и убедительные доводы. Пойми, Жаклин — ведь войну с леггерами мы потихоньку проигрываем — уж слишком они опережают нас в техническом развитии. А тут есть шанс... нет, не объявлять во всеуслышание. Но втихаря переговорить с руководством мерзавцев да выторговать если не мир, то хотя бы передышку.

Парень вздохнул и потёр ноющий висок. Боги, как же хочется упасть прямо здесь — и спать, спать, спать...

— Потому я так спешил дать человечеству этот шанс, что решился даже засрать пол-галактики прямоточным выхлопом.

Глаза лет-капитанши на миг расширились в изумлении — она поняла.

— Держись, я помчалась нажимать на все кнопки. Главное — держись, Малыш...

Глава четвёртая, неофициальная

Да, леггеры всё-таки чертовски красивы по человеческим меркам. Почти неотличимых от гуманоидов очертаний, они обладали чуть более длинными ногами — а потому любой из них ко всему прочему выглядел стройным, подтянутым легкоатлетом. Потому-то и укрепилось название ногастые (leg) — леггеры.

Поначалу восторженные люди чуть не объявили встреченную в космосе расу легендарными эльфами — у леггеров и в самом деле обнаружились чуть заострённые кверху кончики ушей, равно как среди цвета их волос в основном преобладали светлые тона. Однако леггеры весьма быстро показали свою неуступчивость в политических и принципиальных вопросах. А потому и естественно, что едва успевшее что-то понять человечество весьма быстро оказалось с расой леггеров и их союзниками в самых неприглядных отношениях.

Война, дамы и господа... древнее как мир, но от того не менее мерзкое занятие.

А всё же, они чертовски красивы... чрезвычайный и полномочный посол вошёл в предназначенную для переговоров каюту как дуновение весны — упомрачительной летящей походкой.

— Здравствуйте, дамы и господа. Прошу прощения за задержку — медицина придралась из-за какой-то прививки, — весьма музыкальный голос тоже так и заставлял забывать о прилагающемся в комплекте незаурядному интеллекту и едва прикрытому холодку в голосе.