Божьим словом, стилетом и пистолетом

Через час мы зашли в одну достаточно приличную таверну у подножия скалы, на которой стоит королевский замок Эдинбурга. В дальнем углу большой залы, за столом степенно пили эль и обедали трое шотландцев, я бы сказала, что это отец с сыновьями. Все трое были похожи друг на друга — высокие, широкоплечие, сильные, рыжеватые, хорошо вооруженные, и даже бритые и достаточно аккуратные, что среди всех шевалье (не только шотландцев) встречается не часто.

Я поймала себя на странной мысли — всех незнакомых мужчин я уже давно классифицирую по степени потенциальной опасности. Мысленно я решаю, кого из них в случае конфликта следует немедленно отстреливать в первую очередь, кого во вторую, а кого можно будет и позже спокойно заколоть без всякого напряжения сил. Вот и сейчас точно так же — младший показался мне самым опасным, и я опустила руку в карман юбки за пистолетом, а самым "безобидным" — средний из троих.

— Добрый день, миледи! Рад вас видеть в Эдинбурге, — старший приветствовал нас, поднявшись из-за стола, и указывая на свободные скамьи напротив себя, добавил — Располагайтесь дамы и отобедайте с нами. Но предупреждаю, вина, которое вы предпочитаете, тут не держат, только эль. И то пуритане хотят и его запретить.

— Я тоже рада видеть вас, сэр, в добром здравии, после стольких лет, — ответила мама, и мы расположились за столом.

— И что, кроме желания отведать шотландскую кухню, вновь привело вас в Эдинбург, миледи?

— Хочу купить один уникальный товар, который есть только здесь. И хорошо бы его цену разделить на нас двоих, а не на сотню кланов.

— Хорошо бы эту цену вообще не делить! — усмехнувшись, ответил шотландец.

— Вообще не делить? Вы хотите сделать мне такой щедрый подарок? — пошутила мама.

— Хотелось бы, но не получится. Я бы сам своими руками ликвидировал бы этот уникальный, но все же проклятый негодный товар. Но вот им надо обеспечить будущее... — и он кивнул на сыновей.

— Так и я стараюсь ради детей. И это прекрасно, мы понимаем друг друга и можем помочь друг другу. Все что нам надо знать, это день, когда на вахте не будет ваших людей. Убивать мы никого не собираемся. Мы тихо придем, тихо погрузим товар и отплывем домой, желательно без таможенного досмотра, а продав товар, доставим вам половину вырученной суммы, туда, куда вы скажете. Но лучше что бы в момент погрузки и на таможне ваших людей там не было и близко. Мало ли что...

— Хммм... Ваши условия понятны и приемлемы. Мы сможем все организовать, с таможней тоже. Думаю полсуток на таможне вам точно должно хватить, а после найти след корабля в море сможет только Господь. Но я не один принимаю решение. Мне потребуется время, что бы со всеми своими договориться. Думаю недели две, не больше. А сейчас давайте все же отобедаем.

— Хорошо, встретимся через две недели, но не здесь.

— Согласен. Я пришлю одного из сыновей к вам, — и он кивнул своих парней.

А хаггис с элем очень даже не плох на обед. Главное не поддаваться греху чревоугодия и пьянства. Все хорошо в меру.

Через десять дней старший из сыновей пришел к нам:

— Отец хочет встретиться с вами, миледи. Я провожу вас.

Вскоре мы были в другой таверне, несколько проще, шумнее и с большим количеством народу.

— Рад снова видеть вас, миледи. Мы все посовещались, и клан решил. Мы согласны передать вам товар, послезавтра, это день святого Николая. Только тсссс... О святых в Шотландии сейчас говорить нельзя, но втихую люди их помнят и празднуют. Наших там не будет, так что если кто-то и умрет, мы переживать не станем. Одно условие изменилось немного — клан согласен на четверть всей цены, а не на половину. Но только сразу, авансом. Сегодня, завтра или послезавтра до полудня. Иначе ничего не выйдет.

— Вы что, думаете, я ношу такие тяжести в кармане? — возмутилась мама.

— Спокойно, не нервничай, — я взяла маму за руку, — У нас в принципе есть такая сумма, но естественно не с собой, не в карманах наших юбок. Вы примете вексель (Bill of Exchange)? Его вам оплатит merchant prince, купец сэр Уильям Дик из Брэйда (Sir William Dick of Braid), бывший лорд-провост Эдинбурга. Надеюсь, такому человеку вы доверяете?

— Не очень, ваша милость. Клан хочет наличными, серебром или золотом. Бумагам как-то нет доверия.

— Хорошо, вы получите наличными. Встречаемся послезавтра, к полудню у дома сэра Уильяма. Приходите, или лучше приезжайте в карете, чтобы увести эти деньги. Я передам ему мой вексель, а вы получите деньги звонкой монетой. Договорились?

— Да, юная леди, такой бизнес мне нравится.

Я предвидела высокую вероятность того, что нам понадобится много денег, которых в карманах не унесешь, и потому запаслась рекомендациями и векселями от своих банкиров и купцов, с которыми постоянно торгую. С сэром Уильямом Диком из Брэйда мы договорились — он подготовит всю нужную сумму на послезавтра. Я ужасно рискую — если дело не выгорит, то я разорю свою баронию. Но я уверена в удаче.

Все прошло удачно, даже более чем. Шотландцы, получив деньги, выполнили все что обещали — охрана короля была минимальна, да и службу свою оставшиеся охранники исполняли из рук вон плохо. Мой капитан за такое небрежение наказал бы дюжиной плетей. А тут... Ну а после нас никто серьезно не искал.

— Сэр, вы главное не попадитесь с деньгами, не тратьте сразу много и слишком явно.

— Не беспокойтесь, миледи. Раньше чем через год ни одного фартинга из этой суммы никто не потратит! Клан это гарантирует. Главное что бы у вас все сложилось, так как вы планируете. Удачи вам! И да хранит вас Господь!

Удача нам не изменила, и Фортуна была милостива как никогда. А все потому, что эти пуритане ужасные лицемеры — цеха веселых женщин Святой Марии якобы в Эдинбурге нет, но все знают, где их найти. Причем не только веселых женщин, но и мужчин. Для тех кто содомит. Говорят что с этими даже в Париже сложности. А тут...

Мы нашли их мгновенно. Достаточно было задать пару вопросов в нашем постоялом дворе, и менее чем чрез час у нас был большой выбор блудниц. День святого Николая никто не празднует. Да-да, не празднует. На улице и публично, конечно же не празднует — в этом и проявляется лицемерие пуритан. А что происходит за закрытыми окнами и дверьми частных домов никто посторонним не расскажет. Шотландцы они такие известные молчуны.

Так что в дом, в котором стерегут свергнутого короля, мы проникли без труда с компанией веселых женщин и одного мужчины, принеся страже обильное угощение и еще более обильную выпивку. Стража далеко не впервые заказывает себе услуги цеха веселых женщин, что бы не уснуть ночью на вахте. Так что нашему приходу никто не удивился, даже тому что они сами никого в тот день не вызывали и тем более не оплачивали. Кто-то сделал подарок? Прекрасно, значит будем веселиться — решила стража.

Все принесенное нами было изрядно приправлено известным маминым сонным снадобьем, тем самым, опробованным два десятка лет тому на д`Артаньяне. Только сегодня доза была в разы больше. Через четверть часа все — и стражи, и веселые женщины, и их мужчина, и бывший король Чарли — храпели. Главный стражник в обнимку с двумя дамами уснул на королевской кровати, а мы тихо покинули этот дом, увозя в телеге сонного короля на запад, на нашу ферму. Отец поднялся на одну из наших яхт, так что бы его видели — издалека и ночью он похож на Чарли, на две других яхты поднялись Гримо и Антуан, тоже слегка загримированные под Чарли. Мы с мамой еще ночью вернулись на наш постоялый двор, и нас тоже многие видели, а короля на ферме охраняли Джон Френсис и мой Франсуа, которых в городе никто не видел. Искать пропавшего свергнутого короля шотландцы начали только после полудня 7 декабря. Отправив не многочисленную погоню на дороги на юг, в сторону Англии и еще позже, почти к закату, снарядили несколько кораблей для розыска в море. Большой шум никто поднимать не стал. Яхту с отцом шотландцы даже задержали — он намеренно никуда не торопился, его яхта дрейфовала, а сам он и команда рыбачили, их вернули в Эдинбург, но при свете дня спутать отца с королем невозможно и его отпустили с извинениями. За пару недель все улеглось, шотландцы перестали всех обыскивать, считая, что сбежавший бывший король уже где-то в окрестностях Лондона. Наши яхты вернулись из Франции и Голландии, одна из них подошла к берегу у фермы, мы погрузили Чарли и отправились в Лондон.

Плавание было спокойным, в смысле нас никто не преследовал, хотя зимнее море штормило весьма изрядно, и мы все, не имеющие привычки к долгим морским путешествиям, страдали от морской болезни. Но как по мне, то лучше морская болезнь, чем корабельные пушки врага. Так же спокойно мы прибыли в Лондон, и после не очень долгих, но упорных и весьма темпераментных переговоров, мы передали свергнутого короля парламенту на ступенях Уайт Холла, к которым причалила яхта с ним, после того как две другие яхты, груженные деньгами, вышли в море. Я увидела английских членов Парламента без масок, так сказать, так что теперь, когда кто-то говорит об английской невозмутимости и их умении сохранять спокойствие, я смеюсь. Они долго упирались, поначалу не хотели платить вообще, затем снизили цену вдвое, что не окупало мои расходы. Я разозлилась и приказала зарядить пушки — первые две холостыми, остальные — половину картечью, половину ядрами и навести на Уайт Холл. А заодно привести короля. Джон Френсис с радостью это сделал — привел связанного короля на палубу, и нацепил ему петлю на шею, перекинув веревку через марса рей. А я объяснила парламентариям:

— Что ж... Коль я не получу своих денег, которые вы обещали за его голову, то я хоть развлекусь забесплатно. Я сейчас дам пару холостых залпов, а когда народ сбежится посмотреть на шоу, и я повешу короля на этой рее. Всем это понравится. А потом я расстреляю этот ваш чертов холл и уйду. И народ мне поможет, поскольку вы явно роялисты.

— Не надо так делать, мисс! Мы заплатим.

— Вот так бы и сразу!

Ultima ratio regnum он не только королям помогает.

С пушками оказывается можно сделать еще больше добрых дел, чем с пистолетом.

Не только парламентарии долго не верили, что мы привезли короля для суда и казни, ведь никто не подтверждал слухи о его пропаже из Эдинбурга, но и сам свернутый король верил, что мы везем его ради того, что бы вернуть его на престол. Когда он понял, что в реальности происходит, что никакой престол ему уже не светит, а ближайшая перспектива — это восхождение по ступеням на эшафот в Тайберне, он попытался напасть на нас с мамой и принялся обвинять маму в измене.

— Ваше бывшее величество, я вам не изменяла, потому как я никогда вам не присягала. Я присягала служить и защищать Дочь Франции! И я выполнила свою клятву! Дочь Франции, принцесса Генриетта Мария в безопасности у себя дома. А вы сами виноваты в том, что с вами случилось! Вы сами нарушили все свои клятвы! Не следовало вам в приступе неуемной жадности лишать моего сына титула и состояния, и требовать, что бы его с позором изгнали из Итона!

— Но он же не ваш сын! Супруга мне рассказала всю ту историю!

— Неважно, что его родила не я, важно то, что перед лицом Господа нашего и людьми он мой сын! И вы жестоко оскорбили нашу семью, за что и будете наказаны! Я бы вас просто вздернула вот на этой рее, но я не хочу лишать других людей, которых вы точно так же оскорбили, возможности отмстить и насладиться вашей казнью! Прощайте и молите Господа о милости и прощении за ваши грехи!

Через пару недель, в день святого Валентина, уже дома, в Париже, я подвела финансовый итог этой операции — наша чистая прибыль составила двести шестьдесят три тысячи фунтов. Все наши расходы, включая покупку яхт, плату их экипажам, оплаты процентов по векселям, покупку фермы в Шотландии и так далее, окупились более чем полностью. Нам повезло. А яхты мы можем и продать. Или пока не стоит с этим торопиться?

Парламент Англии, получив свергнутого короля, поместил его в загородный дом Холденби под строгим надзором. Отсюда захваченный армией Чарльз 1 был переведен в Хэмптон-Кортский дворец. Я была очень удивлена, когда узнала что король все еще не казнен, и более того, Кромвель и Айртон предложили ему условия возвращения власти, очень умеренные и вполне разумные, основными из которых были: десятилетнее парламентское руководство армией при переизбрании парламентариев каждые два года, воссоздание Англиканской церкви без обязательной десятины и при свободе вероисповедания для протестантов иных конфессий, осуждение семи наиболее видных вождей роялистов. Но Чарльз 1, надеясь получить больше выгод, тайно переговаривался с парламентом и шотландцами и уклонялся от предложений Кромвеля.

Каково же было наше всеобщее удивление, когда в конце ноября к нам прилетели новости из Англии: 11 ноября 1647 года свергнутый король бежал из-под стражи, и смог добраться до острова Вайт, якобы собираясь попасть во Францию. Странно, что Парламент его сразу не судил и не повесил, как планировал это сделать еще летом 1646 года. Я не понимаю поведение англичан: потратить такие безумные деньги только для того что бы вернуть Чарли на престол, пусть и с ограниченными ( весьма разумно кстати ограниченными) полномочиями? И они ведь вовсе не монархисты как мамины подруги Люси Хей или Кэтрин Меннерс. Зачем такие сложности? Суд и казнь это понятно и естественно, а тут все еще тянут и ждут невесть чего.

И еще более странный маршрут побега — из пригорода Лондона на запад, но якобы по пути во Францию. Ладно, это я еще как-то могу понять — таким маневром он сбивал преследователей со следа. А во Францию он не смог попасть, потому как не нашлось корабля, что бы доплыть? Это в Лондоне и на южном берегу Англии не нашлось корабля-то? И вы в это верите? Нашлась якобы только небольшая рыбацкая лодка, на которой он смог добраться до этого острова. Но на таких же лодках тамошние рыбаки из французской Бретани в Англию за пару дней спокойно доходят. Почему эти не смогли пройти этот рутинный маршрут? Эти новости кажутся мне очень мутными — кто-то и что-то очень сильно недоговаривает. Вероятно, кто-то решил устроить этот мнимый побег, дабы тоже заработать немного денег? Но это все случилось несколько позже, когда я и Франсуа вернулись в мой Монфланкен, к нашим детям, к нашим сорванцам, по который я ужасно соскучилась.

К Вербному Воскресенью вернулся во Францию и Джон Френсис. Вернулся тоскливым, грустным и каким-то замученным. И вернулся один, хотя обещал привести свою невесту.

— Что случилось, Джон? — видя его печальный вид, я встревожилась, — Ты ранен? И почему ты один? Где она?

— Я не ранен, а она... Она осталась в Англии...

— Почему? Ее выдали замуж?

— Да, она не дождалась меня, не смогла, родители ее заставили.

— Надеюсь, она уже вдова? — я попробовала развеселить Джона.

— Нет, он жив. Я не смог ее ослушаться. Она попросила не убивать ее мужа, похоже, она его все-таки любит...

— Понятно... Печально, конечно же, но лучше так, чем, если бы она изменила тебе после вашей свадьбы. И запомни: Когда к другому уходит невеста, то неизвестно кому повезло! И кстати, женихов это тоже касается!