"Пенрик и бандит" (Мир пяти богов 13)

— Помоги мне вынести это в переднюю комнату, — попросил Пен. — Даже мне нужно больше света для этого.

Кожаные ручки на концах высохли и растрескались; им пришлось просовывать руки под сундучки и поднимать. Они были тяжелыми, но... может быть, не такими тяжелыми, как тот ночной горшок? К разочарованию Роза, Пен настоял на том, чтобы вытащить оба сундучка на свет, проникавший сквозь обшарпанные окна, прежде чем открыть один из них.

— Там есть еще комнаты? — прохрипел Роз.

— Нет, это была последняя. — Снова эта странная спокойная уверенность.

— Сундучки заперты? — Может, ему стоит принести лопату, чтобы еще немного взломать?

Пен провел рукой по металлической пластине с чеканкой на передней панели одного из них. — Теперь нет.

Он поднял скрипнувшую крышку и издал протяжное — А-а-а-а!, — выражающее удовлетворение, как человек, который в конце долгого дня ныряет в горячую ванну.

Роз с волнением посмотрел вниз.

Затем ужаснулся.

— Там... там нет ничего, кроме старых свитков, книг и бумаг!

— И в зависимости от того, какие именно старинные свитки, книги и бумаги являются настоящим сокровищем. Или, может быть, это просто старые бухгалтерские записи семинарии, если этот Бастард смеется надо мной сегодня. Такое случалось и раньше. Я не узнаю, пока не прочту их. — Он вытащил первый свиток и уселся, скрестив ноги, словно готовясь сделать это немедленно. — Только осторожно. Некоторые из этих старых документов могут стать очень хрупкими. — Он осторожно развернул его на несколько дюймов.

— Ты с ума сошел? — закричал Роз. — Открой другой! — Его руки вцепились в неподатливый замок.

Пен приподнял брови и наклонился, чтобы провести рукой по пластине другого замка. Роз рывком поднял крышку.

— Осторожно! — упрекнул Пен.

Там тоже было полно подобной ерунды.

Роз упал на колени и схватился за волосы. — О боги, о боги! Они собираются убить нас обоих!

— Твои друзья-бандиты, которые преследовали нас? Думаю, им будет труднее, чем ты считаешь. — Голос Пенрика стал очень сухим.

Роз уставился в лицо, на котором не отразился ужас, охвативший его самого. Не то чтобы оно было безмятежным, но Роз не мог себе представить, что этот сумасшедший находил забавного в этой катастрофе. — Вы... знаете?

— Я понял это после Бербака. Чего я не знаю даже сейчас, так это твоего места во всей этой истории. Что ж, то, что ты убегал от них, стало совершенно ясно. У меня есть несколько предположений, почему. Но что мне нужно знать, так это то, к чему ты стремишься.

Это жуткое эхо его самых сокровенных мыслей сбило бы Роза с ног, если бы он уже не вцепился в плитки пола. Он не был так близок к слезам с тех пор, как был мальчишкой. Которые тогда принесли ему только пощечину, а сейчас были еще бесполезнее. Он старался дышать ровнее.

— Вы что, думали, это какая-то шутка надо мной? — Он яростно указал на груды ничего не стоящей бумаги. — Шутка над собой. Вы обрекли нас обоих!

— Я не согласен, — сказал Пенрик тоном человека, который за ужином обсуждает результаты спортивных состязаний. — Но об этих деталях можно поговорить чуть позже.

Потеряв дар речи от ярости, Роз поднялся и вышел на крыльцо, чтобы отдышаться и взять себя в руки. Мог ли он подняться по веревке, волоча за собой седельные сумки, при том, что он теперь жалел, что спустил их вниз, и потерять своих преследователей в этих горных лесах? Эта долина может показаться маленькой на карте, но для пешего человека она была чертовски велика. Он повернулся, чтобы потянуть за веревку.

Веревки не было.

Что...?

Должно быть, из его открытого рта вырвался какой-то испуганный возглас, потому что мгновение спустя Вран высунул лицо из-за края примерно в двадцати футах над ним.

— А, вот и ты. — Вран понизил голос настолько, чтобы его можно было только расслышать. — Как там поживает твоя чайка?

Запоздалый ум Роза проснулся как раз вовремя, чтобы сказать: — Он все еще бродит где-то в подсобке. — Первая ложь повлекла за собой более плавное продолжение, как беседа с охранником каравана. — Мы продолжаем находить новые комнаты, и у него уходит целая вечность на то, чтобы осмотреть каждую из них. За вырезанными комнатами есть узкий проход, ведущий во что-то похожее на пещеру, и только богам известно, как далеко он уходит в глубину.

— Ха. Ну, когда ты что-нибудь найдешь, мы спустим веревку. Если нет, — ухмыльнулся Вран, — то нет.

— Вся наша еда в лагере.

— И к тому же она была вкусной. Лучше не задерживаться там слишком долго, а? — Узкое лицо Врана вытянулось.

Роз сглотнул. И поднял бурдюк с водой, чтобы взять его внутрь, подальше от стрелы того, кто решит, что голодание в качестве стимула займет слишком много времени.

Пен, сидевший, скрестив ноги, у сундучка с открытой книгой на коленях, поднял на него безмятежный вопросительный взгляд.

— Вы все это слышали? — спросил Роз, опускаясь рядом с ним.

— О, да. — Похоже, подслушивание с некоторых пор было скрытым талантом Пена.

— Они забрали веревку!

— Так я и понял.

— Они не собираются возвращать ее, пока мы не найдем сокровище. Которого не существует. Они украли всю нашу еду. Оставят нас умирать с голоду, как того волка.

— У меня в седельной сумке есть немного вяленой говядины, но я уверен, что надолго ее не хватит. А возможности для охоты здесь ограничены. Я мог бы поймать несколько пролетающих мимо птиц, но кому нравятся сырые птицы?

— Кошкам, — сказал Роз после недолгого раздумья. — Ястребам. — Он оглядел сундучки. — Думаю, мы могли бы приготовить их на этих бесполезных бумажках. Они будут гореть достаточно долго, чтобы поджарить воробья.

Пен сделал защитное движение в сторону сундучков и хмуро посмотрел на эту не совсем шутку. — Вовсе не бесполезную. Сам по себе этот том, — он помахал им, — почти бесценен. Полный экземпляр "Бестелесных слуг Белого бога" ученого Мула — кстати, считается, что это псевдоним, и ученые веками спорят об истинном авторстве — на оригинальном древнесидонийском языке! С недостающими четырьмя главами! До этого я видел только плохой перевод на адрийский, в Лоди.

Роз имел лишь самое смутное представление о том, что такое Лоди и где он находится. Какой-то город за морем? Или что это может быть за "что-то такое". Роз никогда не видел, чтобы его незадачливый спутник проявлял такое волнение. Разве банда жестоких людей, готовящихся убить нас, не должна вырисовываться даже в его затуманенном мозгу? — Кто заплатит за это? — усмехнулся он.

— Во-первых, верховный жрец Орбаса. Во-вторых, библиотека семинарии в Догрите. В-третьих, я, хотя буду рад и рукописной копии. Заметь, хорошей. Верховный жрец Тригонии... ему не предложат купить, но в конце концов он получит рукописную копию. Из вежливости. — Наблюдая за озадаченным выражением лица Роза, он скривил губы. — Это не тот тип покупателей краденого, к которому обычно обращаются твои друзья-бандиты?

Роз покачал головой. Собираясь спросить, "Сколько вы сможете получить?", он моргнул. — Они украдены? Не... найдены?

— Пока что найдены. Я полагаю, станут украденными, как только их перевезут через границу в Орбас. С определенной точки зрения. Скорее всего, с точки зрения верховного жреца Тригонии.

— Вы вор? — спросил Роз. Он был бы ошеломлен, если бы поверил в это хоть на мгновение.

— При обычном ходе вещей — нет. Обычно. Хотя однажды ограбил несколько ящиков для пожертвований в храме. В свое оправдание скажу, что в то время мы были в отчаянном положении. И я отослал немного денег обратно, позже, когда смог. Анонимно.

— Мы сейчас в отчаянном положении.

— Это, безусловно, становится сложной головоломкой. — Пен аккуратно отложил книгу в сторону.

Роз задумался над словами Масира. — Единственный способ выбраться отсюда — это летать!

— К сожалению, умение летать не входит в число моих навыков, но у меня есть другие, которые могут сделать полеты ненужными. Предположим — просто ради интереса, заметь — что я мог бы каким-то образом вывести из строя твоих последователей.

Роз фыркнул. Долговязый парень был в хорошей физической форме, но обладал опасностью деревянной ложки. — Вы даже с Фигом не сможете справиться.

— Мы рассуждаем гипотетически.

— О чем?

— Просто притворяемся.

— Ой. — Роз помолчал. — А что?

Пен сделал нетерпеливый жест. — Давай я попробую так. Если бы ты мог выбраться отсюда, следуя за ними или за мной, что бы ты выбрал?

— Ни то, ни другое, — сказал Роз в редкий момент откровенности. — Но только не за ними. Только не они, никогда больше.

— Почему нет?

Роз поймал себя на том, что начинает сбивчиво рассказывать обо всех своих худших моментах с бандитами, которые каким-то образом сводились к русиллам и их привычкам собирать уши, самым провальным планам Масира и Эша, Табаку и той бедной выпотрошенной женщине с ее обручальным кольцом, которое Табак позже продал за бесценок. Даже Пен, слушавший с неестественным терпением, казалось, был потрясен последней историей.

— Значит, этот Табак и есть главарь банды? — спросил Пен.

Роз пожал плечами. — Он и Улбак, между прочим. У Улбака больше мозгов, но палач лишил его руки за воровство.

— Не так уж много мозгов, если это не было достаточным уроком, — заметил Пен.

— Что еще остается делать такому человеку, как он? — Роз не стал добавлять вслух, или такому человеку, как я. — Табак и Улбак думают, что они главные. Пока что они обходятся тем, что не бросают друг другу вызовов. Они делят все поровну: Улбак занимается планированием, Табак — реализацией.

— Если бы они столкнулись, кто бы победил? — с любопытством спросил Пенрик.

— Табак, — без колебаний ответил Роз. — Но я уверен, что вскоре после этого все пошло бы под откос.

— Хм. — Пен прикусил губу. — Итак, если ты последуешь за мной...

— Куда вы направляетесь? — Роз никогда раньше не спрашивал, потому что думал, что конечным пунктом назначения Пена будет одинокая безымянная могила в лесу. Такой она и была бы, только... не совсем одинокая.

— В Орбас. Где я сейчас живу. Мне там очень нравится. Намного теплее, чем в кантоне. — Он дружелюбно подмигнул. — Ты когда-нибудь совершал преступления в Орбасе?

— Я даже никогда не был в Орбасе.

— Неопровержимое алиби. Итак, если бы я отвез тебя в Орбас, смог бы ты впоследствии воздержаться от совершения там каких-либо преступлений? Нет смысла спасать человека от повешения в одной стране только для того, чтобы обречь его на то же самое в другой.

— Не знаю, что еще я мог бы сделать. Я больше никогда не хочу быть рабом. Дорожная бригада, армия — и то, и другое было просто рабством под более модными названиями.

Пен пожал плечами, не возражая. — Я называл рабство кражей рабочей силы, так что ты знаешь, что значит быть ограбленным. Но между рабством и грабежом есть нечто среднее. Как, по-твоему, люди, которых ты грабишь, получают свое добро, помимо того, что работают на него? С этой точки зрения, работа — это просто устранение посредников.

— Работа — это просто еще один вид рабства, — упрямо заявил Роз.

— О, потому что бандитизм — это такой вечный праздник? Если рабство — единственный вид работы, который ты когда-либо знал, я понимаю, почему ты так думаешь. Но я работаю дома. Мне это нравится. Свои обязанности не всегда выбираю сам, но хорошее выполнение их все равно может приносить удовлетворение. Иногда это раздражает, но в основном нет. И у меня даже бывает немного свободного времени, чтобы самому съездить в отпуск, что и привело меня, — он огляделся, и его губы изогнулись в улыбке, — сюда. — Он дважды постучал по губам тыльной стороной большого пальца. — Или это могло быть случайностью. Благословением Бастарда.

— Рабство и грабеж — это все, что я знаю.

— Тогда узнай что-нибудь новое. А потом выбирай.

— Такой человек, как я, не может выбраться из ямы, которую сам себе вырыл.

— Кто-нибудь может кинуть тебе веревку.

Роз сдавленно фыркнул. — Пока что все наоборот. Кто помогает вору?

— Говорят, пятый бог. Которому тебе, безусловно, следует помолиться. Давать хорошие советы ворам и другим сомнительным личностям — святая обязанность служителя белого бога. Конечно, предполагается, что священнослужители спасают души, а не тела, что является теологической тонкостью, порождающей много путаницы.

— Да, и где бы я мог найти такого в этой мрачной лесной глуши, а? — Роз сделал жест, выражающий отвращение к шутке Пенрика.

— Они бывают повсюду. Мы сейчас сидим в доме одного из них, если я правильно помню историю. Даже святого. Это должно быть намеком для нас обоих.

Роз только покачал головой. Оставив Пенрика возиться на своих ящиках с мусором, как встревоженную наседку, он встал, чтобы еще раз пройтись по задним комнатам, посмотреть, не найдет ли он чего-нибудь полезного, что, возможно, упустил из виду.

Этот парень не очень-то замечает подсказки, не так ли? заметила Дез, когда Роз взял свою чашку-лампу и удалился.

Честно говоря, он немного отвлечен своим разочарованием. И своими кровожадными сообщниками. Кроме того, первое впечатление, как правило, остается надолго, и я старался улучшить его представление обо мне. Пен подумал о том, как мало он знал о магах, прежде чем встретил одну из них, столь незабываемую, в возрасте девятнадцати лет. Магия тоже не была его первым объяснением того, что он видел, даже при том, что у него было гораздо больше книжных знаний, чем, казалось, мог получить Роз.

Да, но все эти бандиты. Что ты собираешься делать с ними, Пен? Наше колдовство не проникнет сквозь двадцать футов скалы.

К несчастью. Он взглянул вверх, на резной потолок комнаты. Для точной работы с телом, которую я предпочитаю, и ты должна это помнить, мне нужно расположить их поближе. В идеале, по одному за раз.

Не знаю, насколько хорошо мы сможем это контролировать. Кроме того, я не люблю подпускать их на расстояние удара ножом.

Если только не всех пятерых сразу. Я начинаю понимать точку зрения Аделиса о том, что армии должны бороться с врагами группами.

Пен осторожно положил свой драгоценный том обратно на место, закрыл и запер оба сундучка. — Судя по тому, что мы нашли только в верхних слоях, — пробормотал он вслух, — я полагаю, что тот, кто упаковывал их, готовился унести самые ценные сокровища библиотеки семинарии. Я не могу догадаться, что помешало выполнению задания. Возможно, камнепад. Возможно, они планировали вернуться с помощью, но у них не было такой возможности. Но я думаю, мы можем просто погрузить оба сундучка прямо на мула Роза и провести инвентаризацию позже.

Я за скорость и простоту, согласилась Дез. Я бы хотела, чтобы мы убрались отсюда, пока еще что-нибудь не пошло не так.