Деньги не пахнут

Тем временем Пирс, устроившийся за дальним столиком с видом на панорамные окна, краем уха ловил каждое слово беседы между Сергеем Платоновым и Брентом. Казалось, он даже замер, будто музыкант, затаившийся в тишине перед самым важным аккордом.

Чем дольше он слушал, тем сильнее в нём разгоралось любопытство.

"Вот это номер..." — пробормотал он про себя, прикрыв стакан с янтарным виски ладонью, чтобы не разлилось, когда мимо пронёсся официант с подносом, гремящим приборами.

Каждый новичок, кто пытался заслужить благосклонность Брента, выбирал один и тот же, до зубовного скрежета предсказуемый путь: унизить себя, выставить как смиренного, готового на всё. Самый лёгкий способ польстить кому-то — это сделать из себя коврик у двери.

Но Платонов... он был другой. Совсем другой.

Он не гнулся, не искал жалости. Наоборот — поднимал голову выше, и этим, как ни странно, возвышал самого Брента.

— Я окончил медицинский, — сказал Сергей спокойно, словно между делом, будто рассказывает, где покупал хороший галстук. — Поэтому эта сфера мне действительно близка.

Остатки света, пробивавшиеся из-под абажура, легли на его лицо мягкими золотыми полосами. В голосе не было ни тени бахвальства — только уверенность и... лёгкий азарт.

— Медицинский, говоришь? — переспросил Брент, прищурившись. В его тоне звенел смешок, но в глубине глаз мелькнуло нечто похожее на интерес.

А Пирс, сделав маленький глоток, почувствовал терпкий вкус дубовой бочки на языке и улыбнулся краем губ: "Интересный ход, парень.... Очень интересный".

Но Платонов? Он всё делал наоборот. Не склонял голову, не стелился под ноги, а напротив — выпрямлялся, как стальной прут. И при этом — чёрт возьми! — возвышал и самого Брента ещё сильнее.

— Я закончил медицинский, так что тема эта мне близка, — сказал он спокойным тоном, словно между делом.

Брент вскинул брови:

— Медицинская школа?

В воздухе повис запах кофе и лёгкая горечь табака от сигар, которые недавно кто-то курил у окна. За стеклом гул мегаполиса — низкий, вибрирующий, будто дышащий зверь.

В действительности же всё было перевёрнуто с ног на голову.

Это Брент радовался вниманию парня с медицинским дипломом. Брент! Старый волк Уолл-стрит, которому льстили сотни.

"Он ведёт игру", — мелькнуло у Пирса.

Брент думал, что держит ситуацию под контролем, но настоящая сила была на стороне Сергея. Тот открыто рассказал о себе: имя, биография, отдел, даже увлечения — выложил всё, как карты на стол.

А потом, Брент, чуть прищурившись, обронил фразу:

— Вы, наверное, могли бы помочь нам с нашей работой.

Слова пустые, не более чем дым, но прозвучало это уверенно. Он, конечно, не собирался ничего предпринимать, но....

"Неплохо", — отметил про себя Пирс.

Для новичка — даже более чем неплохо. Быстрая мысль, уверенные движения, умение держать ритм разговора. Парень мог оказаться полезным.

— Есть ещё один? — поинтересовался Пирс у инструктора, но тут тон Сергея изменился.

До этого вежливый, мягкий, словно свежая простыня, вдруг сделался острым, как лезвие:

— По моим наблюдениям, примерно у 80% компаний, за которыми следил за рубежом, всегда есть новости о положительных сделках. Но биофармацевтика... это особая лига, верно?

— Да, похоже, что здесь экспертиза решает куда больше, чем в других секторах, — добавил Брент, и в голосе зазвенела сталь.

Вот так, прямо перед старожилом рынка! Высокомерие? Молодецкая дерзость? Или что-то большее?

Пирс не мог просто отмахнуться. Это был тот самый парень, который минуту назад так ловко вёл беседу, словно дирижировал оркестром. Теперь же — уверенный, даже вызывающий тон. И всё это с неизменной вежливостью.

Не глупость, не вспышка эмоций. Это было заявление. Словно он бросал вызов.

"Что он этим хочет добиться? Выиграть?"

На Уолл-стрит за подобное головы снимают. Здесь, в этом бетонном лесу, правят альфы. В любой другой компании, может, подобная дерзость выглядела бы смело. Но здесь? Это удар по репутации Брента. Старший не может казаться слабым. Иначе стая разорвёт его на клочья.

Если Сергей продолжит в том же духе, Брент не станет сидеть сложа руки. Он сделает всё, чтобы поставить дерзкого новичка на место.

И единственный способ — забрать его к себе в отдел. А если парень хочет перейти в департамент здравоохранения — так тем более, прямой путь.

Но это будет ад. Настоящее испытание под бешеным давлением. Даже если он выступит на отлично, найдутся те, кто скажет:

"Вот это и есть твой максимум после таких громких слов?"

Ситуация пахла катастрофой. Если только... если только он не выдаст что-то по-настоящему выдающееся. Такое, что заставит замолчать даже предвзятых.

"Чушь", — отрезал Пирс про себя.

— Прошу прощения? — поднял бровь инструктор.

— Ничего. Мысль дурацкая, — Пирс усмехнулся и покачал головой.

Он всегда забегал вперёд. Видел комбинации, которых не существовало. Но этот сценарий? Слишком дикий. Даже слово "наглость" — мягкое. Если это был осознанный ход... значит, парень безумен.

Хотя... на Уолл-стрит сумасшедших хватало.

Все "важные шишки" наверху были странноватыми, даже слегка безумными. Он знал это не понаслышке — встречался с ними, видел их глаза, в которых горели огонь и безрассудство.

Тем, кто правит Уолл-стрит, не всегда доставался трон благодаря острому уму или железной логике. Нет, здесь действовал совсем другой закон. Был один общий знаменатель, куда весомее знаний, стратегий и опыта.

Это была смелость.

Те, кто поднимался на вершину, совершали вещи, от которых у обычного человека волосы вставали дыбом. Решения, которые казались абсурдными, рискованными до безумия, — для них были лишь частью игры. И эта дерзость не тренируется. Она либо в крови, либо её нет.

А этот парень кто? Просто наглый самоуверенный новичок? Или редкий зверь, нестандартный хищник?

Времени на размышления не осталось. Если его оставить без присмотра, он уйдёт в департамент здравоохранения, и тогда уже поздно будет что-то менять.

Если же хочу заполучить его, момент — столько ейчас.

— Может, сперва его уведу, а потом уже разберусь?.. — пробормотал он себе под нос.

— Простите, что? — обернулся инструктор.

Но Пирс уже растворился в толпе.

* * *

Для начала мне нужно преподать ему урок.

Вот почему так старательно вёл себя вызывающе, с той нарочитой наглостью, что почти умоляла: "Ну же, кто-нибудь, поставьте меня на место". И вот, наконец, этот спектакль дал результат.

Брент, скривив губы, процедил:

— Когда попробуете на практике, поймёте, что теория и знания имеют свои пределы.

— Правда? — приподнял бровь.

— Скоро увидишь.

В этих словах было приглашение. Не на чашку чая, а в отдел. Судя по его взгляду, он готов начать хоть завтра.

Ну что ж, не страшно. Всё, что ему нужно — пожаловаться начальству на нехватку рук и предложить готовое решение: вот он, выпускник медвуза без кафедры, почти без хозяина. Да, он, наверное, сделает мою жизнь адом на пару недель... но это временно.

Что важнее всего на Уолл-стрит?

Деньги.

Если буду успешен и заработаю кучу зелёных, начальство Брента начнёт меня обожать. А когда это случится, Бренту не останется ничего, кроме как примириться и улыбаться.

Главное для меня сейчас — время. Мне нужно как можно скорее попасть в отдел, где есть реальная работа, доказать свои способности, выйти к клиентам и подцепить будущих инвесторов.

Благодаря моим последним шагам только что сэкономил себе несколько месяцев. И уже сделал первый рывок — и пусть Брент поноет, кому какое дело?

И уже тихо праздновал свою маленькую победу, когда за спиной раздался голос:

— Вижу, беседа у вас интересная.

Низкий, чуть насмешливый тембр. Я поднял голову. Передо мной стоял мужчина лет сорока пяти, в обычной футболке и выцветших джинсах. На его лице играла спокойная полуулыбка, а глаза смотрели пристально, будто сквозь тебя.

В повседневной одежде он выглядел так, будто заблудился — словно кто-то выдернул его из роскошного кабинета и швырнул прямиком в шумный бар для новичков.

— Кто, чёрт возьми, этот тип? — пронеслось у меня в голове.

Бросил взгляд на Брента. Все мы, новички, переглядывались с одинаково растерянными лицами. Но его реакция была... странной. Он не дернулся, не стал строить из себя хозяина положения — наоборот, резко выпрямился, словно перед ним появился генерал на смотру.

— Мистер Пирс! — голос Брента дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Что вы здесь делаете?

— Мы встречались раньше? — холодно, почти лениво спросил тот, и я услышал в голосе металлический привкус равнодушия.

— Да! Во время стажировки помогал с презентацией Scion Capital!

— Ах, правда? — уголок губ Пирса дрогнул. — Ты ведь не был одним из тех, кто сбежал?

— Нет, сэр! — Брент вытянулся, как на допросе. — Я даже подавал заявку в отдел слияний и поглощений. Но вы мне не позвонили....

Отдел слияний и поглощений. Судя по тому, как он произнёс это, и как побледнел Брент, этот человек был не просто кем-то из руководства. Нет. Это была легенда.

Пирс.

Я копался в памяти, стараясь вытащить из неё хоть какую-то зацепку. И вдруг — как вспышка — прозвище. Король-лич.

Слухи ходили самые безумные. Одни говорили, что он мог воскресить мёртвую сделку, вытащить её из-под груды провалов и превратить в золото. Другие — что он был хищником, охотящимся на корпоративных рейдеров, беспощадным, как акула.

И теперь этот человек стоит перед нами. Настоящий. Живой. И улыбается так, будто знает, чем всё это кончится. К этому моменту вокруг уже сгрудились любопытные. Тишина, перемежаемая перезвоном бокалов, будто стала плотнее. Кто-то прошептал:

— Почему мистер Пирс здесь?..

— А почему мне нельзя приходить в такое место? — он скользнул взглядом по толпе.

— Ну... просто... здесь обычно новички, — промямлил кто-то сзади.

Как ни странно, тоже хотел спросить то же самое. Человек с его репутацией должен пить в закрытых лаунджах на небоскрёбах, а не ошиваться в прокуренном баре для зелёной молодёжи. И, главное — почему он смотрит на Брента?

— Случайно услышал, — сказал Пирс, спокойно ставя бокал на стойку. — Интересный разговор.

У меня в животе неприятно потянуло. Брент, похоже, почувствовал то же самое: его лицо стало каменным.

— Это была любопытная тема, — продолжал Пирс. — Опыт против знаний. Старый волк против теоретика.

И тогда он бросил то, что повисло в воздухе, как удар грома:

— Как насчёт пари?

— П-пари? — голос Брента сорвался. — О чём вы говорите?..

— Вместо пустых споров — решим это на деле.

Вот тут Брент и вправду побледнел. Выиграй он — никакой выгоды, просто хлопки по плечу. Проиграй — и он труп. Репутация на помойке.

— Этот новичок ничего не знает! Это же просто наивность, пустые слова....

— Тем интереснее, — Пирс прищурился. — Разве не забавно сравнить взгляд старого бойца и..., — он повернулся ко мне. — новичка?

Холод прошёл по спине. Мамой клянусь, не хотел в этом участвовать. Ни за что. Естественно льстил Бренту только для того, чтобы выбить себе шанс, сделать имя, а потом — красиво выстрелить. У меня был план: зайти в отдел, получить "урок", а потом выйти героем. И вот теперь....

— Старший прав, — сказал тихо. — Увы, пока ничего не знаю.

— Странно, — Пирс поднял бровь. — Для человека, который "ничего не знает", вы выглядите уверенно. Разве не вы говорили про восемьдесят процентов успеха? Это было просто хвастовство?

Я сглотнул. М-да, слиться по тихому не вышло.

— Я... хотел сказать, что интересно понять: удача это или навык. Возможно, просто удача.

— Отлично, — улыбнулся Пирс. — Знаешь ли, тоже люблю испытывать удачу.

В этот момент понял: он и не собирался спрашивать нашего мнения. Это было неизбежно.

Мы с Брентом обменялись взглядами. Ни один из нас не хотел этого. Но что мы могли сделать? Подождать, пока он уйдёт. Просто выждать. И уже собрался именно так и поступить, но вдруг....

БУХ!

Пирс с ленцой поставил стакан на стол — тяжелое стекло глухо стукнулось о полированную древесину, оставив на ней влажный круг. Он достал бумажник из кармана пиджака — мягкая телячья кожа скрипнула в пальцах, и, разжав его, вытянул оттуда пухлую пачку купюр.

Деньги он зажал так, словно держал что-то хрупкое, и с небрежным щелчком встряхнул пачкой, чтобы все видели: хруст новых купюр пронзил тишину, словно удар плети. Его взгляд скользнул по залу, выискивая зрителей, и застыл на толпе, собравшейся вокруг.

— Ставлю тысячу баксов на победу новичка, — сказал он спокойно, даже лениво, будто речь шла не о деньгах, а о выборе закуски к пиву.

— Вот дьявол..., — прошептал кто-то сзади, и в воздухе будто стало гуще от напряжения.

Глаза коллег в один миг изменились. Теперь это были не добродушные сослуживцы, а стая голодных гиен, почуявших добычу. Атмосфера взорвалась.

— Тогда я... я ставлю полтинник на Брента! — выкрикнул первый, словно отрезал ножом тишину.

— Полтинник? Серьёзно? — раздался презрительный смешок. — Я даю сотню на Брента!

— И я сотню! — подхватил третий, хлопнув по столу ладонью.

— А я доверяю мистеру Пирсу! — неожиданно выкрикнул кто-то из новеньких, и над головой взметнулся веер зелёных купюр. — Пять сотен на новичка!

Толпа загудела, словно улей.

— Эй! Кто-нибудь должен следить за ставками! — заорал кто-то из глубины зала.

— Я прослежу! — откликнулся голос из гущи.

— А ну-ка, кто только что поставил на новичка? Предатель! — донеслось из другого угла, и за этим последовал взрыв хохота.

— Я доверяю суждению мистера Пирса! — парировал предатель, не смутившись ни капли.

Деньги летали в воздухе, шелестели, падали на столы, будто золотые листья на ветру. Воздух пропитался запахом купюр — слабым, но ощутимым, как запах новой книги. В ушах стоял гул голосов, крики сливались в один поток, азарт заполнял помещение до самых углов.

Где-то на краю этого хаоса сидел Брент. Он попытался что-то сказать, но его голос утонул в общем реве, как камень в реке. Никто его не слушал. Никто не хотел слушать. А я? Я просто откинулся на спинку стула и промолчал. Бессмысленно было пытаться остановить этот ураган. Один или два голоса ничего уже не решали — лавина ставок неслась неудержимо, и исход был предрешён.

Теперь уже думал о другом. Что будет дальше?

Всё это пахло бедой....

Прямой конфронтации с Брентом нельзя допустить. Если проиграю — какой тогда смысл брать меня в отдел? Если выиграю — Брент проиграет новичку. Это не просто личный удар по самолюбию — это плевок в лицо всему департаменту. А они такого не простят.

Ни за что не приведут к себе того, кто выставил их "господина" в дураках. Это значит, что перевод в департамент здравоохранения можно будет выбросить на помойку. Два часа переговоров, тонкая игра — всё прахом.

Вот и всё.

Грустно, конечно. Но сейчас зацикливаться на этом — всё равно что стоять посреди шоссе и жаловаться на дождь, когда на тебя несётся грузовик. Нужно понять другое: почему всё это случилось?