Рин и Зуан

— Цел?

— Вроде.

— Ребра не помяли?

— Не похоже. — воин вздохнул, устраиваясь возле девушки. — Когда отправимся?

— Завтра.

Росс нахмурился.

— Ты проспал пол дня. — Рин опять сделала огненный шарик. — Как самочувствие?

— Лучше.

— Отлично.

Рин взвесила шар в руке и отправила его в полет. Шар приземлился на воду, дважды подпрыгнул и утонул. Взорвался он позже и под водой, подняв столб пара и воды на несколько метров вверх.

Зуан не сказал ни слова, но глаза у него были очень выразительные.

— Я тренируюсь.

— И как успехи?

— С созданием проблем нет. Но я мажу. Видишь?

— А куда целилась?

— В камень.

— В какой камень?

— В тот. — Рин указала рукой на нечто, что возможно когда-то и было камнем.

— Я тебе поверю на слово, что тут БЫЛ камень. — с легкой улыбкой сказал росс, растирая немеющую ногу.

— Был. Действительно, БЫЛ... Не спортивно. — Рин зевнула, глянула на небо. — Стемнеет скоро.

— Да. — Зуан скользнул взглядом по небу. — Скоро. Как ты это делаешь?

— Я не знаю. Я просто представляю итог и получаю его.

— Это нелогично.

— Я сама знаю. Но ты же не задумываешься над тем, как ты дышишь или как двигается твоя кровь? Она просто двигается, и ты просто дышишь. Вот так и я. Просто делаю.

— Просто? — воин качнул головой.

— Это недавно прорезалось. — Рин заерзала. — Я еще сама не знаю, что могу и умею. Но то, что знаю...

— Впечатляет.

— Это еще ничего, пустяк! Я тебе говорила, что ихтаны меня боятся?

— Не говорила.

— Теперь — сказала. — Рин потерла виски. — Они боятся до истерики.

— Почему?

— Не знаю. Не меня-то они боятся на самом деле.

— Кто-то выдрессировал. Давно... — росс потер плечо. — Вполне вероятно. Вопрос в другом.

— Кто?

— Да. Кто?

— Хороший вопрос... — Рин вздохнула. — Навряд ли мы узнаем.

— Скорее всего. — Зуан подтянул ноги, стараясь устроиться так, дабы его поясница не напоминала о своем существовании.

— Болит?

— Болит. — не стал отрицать очевидного.

— Повернись.

Росс молча повернулся. Он почувствовал прикосновение ладошек девушки, а потом спину обожгло огнем. Он чуть не взвыл!

— РИН!

— Все путем! К вечеру о ней забудешь.

— Конечно забуду! Как о жарком!

— Не выступай! — тонкий палец больно ткнул его в позвоночник. — Я твоей смерти не хочу. Усек?

— Вполне. — ворчливо отозвался воин.

— Замечательно!

Рин опять смастерила шарик и без замаха запустила его в океан. Шар запрыгал по воде, возмущенно гудя, пока с оглушительным треском не взорвался. Зуан встал и пошел разминаться в компании зеленой кошки, оставив девушку на камне. За его спиной опять ощутимо жахнуло, обдав жаром. Настроение у нее резко поехало вниз, но воин чувствовал, что ей нужно побыть одной. Пусть и недолго. Но одной.

Рин обхватила руками колени. На душе было гадко. Отчаянно хотелось домой, в родную квартирку на девятом этаже. Где пьяные соседи орут дурным голосом под окнами все песни народного фольклора, где собака воет под сигнализацию, раскачивая мохнатой башкой иномарку, где по ночам слышно, как объявляют прибывающие и отбывающие поезда на недалеком вокзале, где... где идет нормальная жизнь, где не воюют, где не бегают двухметровые шестилапые твари, где не приходится спать высоко на дереве, где не приходится жрать незнакомую живность столь отвратной наружности, что приходится просто закрывать глаза. Она соскучилась за своей стервозной кошкой, за не менее стервозным братом, за родителями, за соседями-алкашами, с которыми приходится собачится из-за прокуренного до такой степени подъезда, что сигаретный дым собирается сизым туманом и витает под потолком. Ей не хватало родного мягкого уголка, где можно удобно развалиться без опасения свалиться на землю с находящейся на высоте шестого этажа ветки; ей не хватало капризного и подверженного несварением желудка компьютера, имеющего обаятельную привычку намертво отрубаться после ее очередного эксперимента, где ждут недочитанные книги и оставленная на середине кампании игра. Она хотела поесть нормальную, земную еду, приготовленную на нормальной плите, а не в армейском казанке над костром. Но в то же время Рин знала, что стоит ей вернуться домой, как она будет намного более отчаянно желать вернуться сюда, на Корромин. Она уже начала привыкать к этой безумной жизни высоко на дереве неизвестной породы, к золотистым пернатым рептилиям, которые считают своим долгом воровать еду и кататься у нее на плечах. Куда больше она будет скучать по молодому россу, с которым ее связывают странные узы.

На камень рядом с ней сел Зуан. Некоторое время он сидел молча, теребя когтистой рукой воротник куртки. Зеленые глаза смотрели в океан, наблюдая за игрой волн, разбивающихся о прибрежные камни. Его голос вплелся в рокот волн:

— Знаешь, иногда мне хочется все бросить и вернуться домой. Но... умом я понимаю, что это лишь приступ ностальгии. Я не видел их слишком давно. Они навряд ли узнают меня. — воин качнул головой. — Но иногда хочется выть на луну. Тут их много, этих лун... располагает к вытью, надо заметить. Можно даже цвет выбрать.

— Но ты все равно за ними скучаешь.

— Да. Скучаю. За родителями, за братьями, за сестрами. За оставленными там друзьями, которые уже давно забыли меня.... А может и не забыли.... Кто знает?

— Но ты не вернешься.

— Без нужды — нет. Умом я понимаю, что изменился настолько, что потребуются годы, чтобы привыкнуть снова, и не факт, что я вообще смогу. Что я захочу привыкнуть. Хуже другое. Кем я был и кем стал. Меня помнят таким, каким я был в шестнадцать лет. Подростком. В меру ответственным, спокойным, даже добрым. А кто вернется? Воин. Профессиональный убийца, сделавший войну образом жизни. Я вспоминаю жизнь во дворце, и понимаю, что сейчас... — росс сузил глаза, с силой сжав пальцами камень. — Сейчас я просто убью за то, что раньше считал допустимым. Я не прощу ни оскорблений, ни издевок. Ни скрытых ни явных. Я не буду закрывать глаза на врагов. Я их просто уничтожу. Готовы ли мои родные увидеть такого меня? Смогут ли принять меня таким, каким я стал? Ты понимаешь?

— Я понимаю. Вот сейчас я чуть ли не выла на луну... ну или на солнце, что не суть важно. Домой хотелось. А как представила, что вот вдруг ну вот прямо сейчас меня туда вернуть... да я ж там просто помру с тоски! Локти себе отгрызу за упущенный шанс!

— Привыкла?

— Втянулась в ритм жизни и мне только это начало нравится.

— Даже так?

— Даже так.

Воин рассмеялся, запрокинув голову. Рин нахмурилась.

— И ничего смешного в этом нет!

Росс просто улыбнулся.

— Слышь, Зу, расскажи о своей расе.

— Что именно?

— Да что захочешь.

Зуан задумался, теребя пальцами воротник куртки. Совершенно дурацкая привычка, почти моментально подхваченная у девушки. Рин терпеливо ждала, давая ему время собраться с мыслями, вспомнить...

— Даже не знаю, что тебе рассказать. О родной планете? Смысла не вижу. Как выберемся отсюда, просто слетаем на Роринари, сама посмотришь. Почему мы такие воинственные? Жизнь заставила. Мы были не самыми сильными на нашей планете. Зверье было сильнее, и пока не смогли их перебить, не могли стать доминирующим видом.

— Сильно страшное зверье?

— Слишком огромное. И умное. Роринари — большой мир. Условия почти тепличные, да и суши много. Вот и развилось зверье, размерами с тяжелый звездолет. Тяжело с такими справляться, если вооружен луком и мечом. — Зуан хмыкнул. — Зато отношение к населению у нас уникальное. Вооружены практически все от детей до стариков, так уж повелось, да и сейчас не слишком безопасно. Хищников все равно много, а для ребенка опасность представляет даже крупная рикша. Что-то вроде грызуна, вот такой высоты. — росс показал габариты обычной домашней кошки. — С другой стороны, грабежей и вообще преступности мало: поди рискни напасть на прохожего, если все население вооружено, обучено этим оружием владеть и охотно пускает его в дело.

— Практично.

— Мы вообще практичная раса. А после первой войны с соседями стали еще воинственнее и практичнее.

— Что за война?

Зуан потер переносицу, дернул ушами.

— Когда мы вышли в космос, мы стали осваивать ближайшие системы. Так получилось, что мы быстро нашли способ пересекать межзвездные расстояния. И столкнулись с соседом.

— И сосед оказался вам не рад?

— Ну почему же. Рад. С гастрономической точки зрения.

— Они вас что... ели? — Рин опешила.

— Пытались. — росс хмыкнул. — Напали на дальнюю колонию, думали, получится под шумок всех вывести. Конечно, кое-кто все же попался. Но разве что по глупости. Все же, колония на планете, прорытой шахтами чуть ли не до ядра — не самое удобное место для охоты на столь... неожиданную дичь, как мы.

— Война закончилась?

— Да. Мы выжили, ихрены — нет.

— Вырезали?

— Полный геноцид. — уши росса прижались к голове. — Мы не привыкли оставлять за спиной врага. Тем более такого, который рассматривает нас как пищу.

— А воплей не было?

— Каких?

— Ну, типа это негуманно и тыпы.

— Были. — улыбка воина стала жестокой. — Но мы и аристократию проредили под шумок. Очень, знаешь ли, полезно было почистить Дома. Зато вторая тотальная война прошла и проще, и страшнее. Мы чуть не погибли. Выжило около трети вида. Зато выиграли.

— И опять геноцид?

— Злые мы, что поделать.

— Не вижу смысла оставлять в живых врага. На будущее что ли? Чтобы успел подняться на ноги и отомстить? — Рин фыркнула. — Гуманизм, это, конечно, штука важная, но не должна перевешивать безопасность вида.

— Где-то так и мы решили. Тогда на Черном троне был Владыка. И он решал такие вопросы.

— А сейчас?

— Черный трон пустует уже три тысячелетия. Правит пока Золотой трон мира. Да и регалии власти с Черного трона пропали.

— Вот оно как. Украли?

— Вот этого никто не знает. Взять с трона регалии власти мог только признанный троном Владыка. Другого артефакт убьет на месте.

— Артефакт?! — Рин моргнула.

— По другому их не назовешь. — Зуан вздохнул. — Как еще можно назвать вещь, которая существует сотни тысячелетий? Их невозможно повредить, они непроницаемы для сканирующего оборудования. И они... самодостаточны. Именно трон испокон веков выбирал правителя. И никогда — наоборот. Надо заметить, что с выбором они не ошибаются.

— Вот оно как. А если трон... потеряют?

— Его невозможно ни потерять, ни уничтожить. Когда из-за извержения вулкана древняя столица ушла под воду, оба трона появились Храме в тот же вечер. Не спрашивай меня — как. Это непонятно до сих пор.

— Мистика какая-то.

Зуан пожал плечами.

— Есть вопросы, которые мы уже не задаем. Просто принимаем как данность. То же самое с тронами и Храмами. Они просто существуют. Я покажу тебе Храм, когда прилетим на Роринари. Его надо увидеть.

— А мы прилетим?

— Обязательно. Я обещаю.

И Рин поверила. Они действительно прилетят на Роринари. Так или иначе.

— Скажи, Зуанадар.

Росс напрягся. Рин очень редко называла его полным именем.

— Ты — аристократ?

Воин моргнул, удивленно глядя на девушку удивительными зелеными глазами. Ее это так волнует?

— Старшая Темная Знать.

— Темная Знать?

Зуан улыбнулся.

— Кошмарики Империи. Древняя аристократия, чье существование окутано мрачными и кровавыми тайнами. Военная элита расы. Ну или кровожадные монстры, лишенные жалости и сострадания. Как тебе больше нравится.

— Понятно. Потомственные отморозки на государственной службе.

— Отморозки? — росс покатал это слово на языке, вслушиваясь в его звучание и смысловую нагрузку. — Пожалуй, это действительно подходящее определение.

— Кошмарик Империи. — девушка глянула на воина. — Как мило.

Росс пожал могучими плечами, плутовато улыбаясь.

— Как я понимаю, Старшая Темная Знать — это еще большие отморозки и кошмарики, чем просто Темная Знать.

Улыбка росса стала хищной.

— Умеешь объясняться без слов.

— Научился немного.

— А твоя семья...

— Дом. — поправил росс. — Мой Дом.

— Дом? Хорошо, твой Дом насколько... известный?

— Очень известный.

— Насколько?

Улыбка с лица росса пропала. В зеленых глазах появилась тень.

— Самый известный.

— Да, неправильно я выбрала определение. — Рин потерла виски.

— Я понял, что ты имела в виду. — воин вздохнул. — Мое полное имя звучит так: ЗуанадарИрденКеррсекрШэсс"ЭссэтОзландар, Старшая Ветвь Эссэт из Великого Дома Озландар, Правящая Династия.

— Правящая Династия. — как эхо повторила девушка.

Росс вздохнул, как-то устало глядя на нее.

— Да. Правящая Династия.

— Мне спрашивать, что ты забыл в среде воинов? Сомневаюсь, что это — распространенная практика, кидать принцев крови в горнило войны.

— Так получилось. Я разбился на одной богами забытой планете. Меня нашли и подобрали воины.

— И ты благоразумно смолчал о том, кто ты есть?

— Были на то причины. Сперва я не хотел с ними портить отношения, а потом втянулся. В столице я бы долго не прожил.

— Почему?

— Скажем так, я несколько не устраивал вкусы аристократии.

— А твой отец?

— А что мой отец мог сделать? — Зуан качнул головой. — Как он мог меня защитить? Если я сам не смогу — никто не сможет.

— А твои братья?

— У меня их трое и две сестры. Хорошие отношения у меня только с младшим.

— А сестры?

— Я их не знаю. Я покинул столицу в шестнадцать лет. Им было только по пять.

— Сколько тебе сейчас?

— Двадцать восемь.

— А ты говорил, что не видел их десять лет.

— Я их видел однажды. Когда моя часть была в столице. Но они меня не видели.

— Понятно. Ты возвращаться собираешься?

— Нет. Пока.

— Ладно, это твое дело. Пока. — с той же интонацией в голосе сказала Рин. — Расскажи мне об ишон.

— Мы столкнулись с ними четыре года назад. Офици?ально между нашими расами войны нет. Только мелкие стычки. На этой планете, например. Это наша резервная планета. Они высадились, не зная этого, а уходить не хотят. Вот и воюем потихоньку. Начинать крупномасштабную войну никто не хочет. Но и уступать — тоже.

— Вялый обмен ударами?

— Где-то так.

— Но в портах можно встретить и росские корабли и суда ишон?

— Периферийные порты открыты. Конечно, вглубь территории никто не впустит без особой причины. Но и атаковать не станут. Так, вежливо выпроводят.

— Под конвоем?

— Ясное дело.

— Веселенькая ситуация. Сколько всего рас у вас тут обитает?

— Из тех, которые можно встретить в порту, и которые друг о друге знают и вышли в открытый космос — около трех десятков. Еще столько же рас, не вышедших в космос, проживают на наших территориях под нашим покровительством. Есть довольно крупное государство людей по другую сторону нашей границы. Мы об этом государстве знаем, но оно не знает о нас. Мы буфер между ними и остальной частью галактики.

— Это как?

— Они заняли большое скопление на краю рукава. Как раз за нашей границей.