| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Какая здесь мерзкая погода, — поднимая воротник куртки, возмутилась она. — Знала бы, хоть шапку взяла.
— Сюда зима приходит раньше, — прохрипел водитель, укрывая в ладонях пламя зажигалки от ветра.
— Надень, не ворчи, — шепнул Кирран и накинул на сварливую голову подруги вязаную шапку.
— Спасибо, — смущенно поблагодарила Ника, — Ты взял мою шапку?
— Умница, что поехала. Это правильно. Я, кстати, взял с собой еще и ленты.
Ника затопталась на месте — стало неуютно от излишней опеки друга. Девушке не хотелось расстраивать Киррана, но поехала она не для того, чтобы запоздало помянуть погибших. Ника смолчала, натянув вязаную шапку чуть ли не до самого носа.
Водитель долгожданно затянулся и спросил:
— Вас ждать?
— Да, — ответил Кирран. — Мы будем примерно через час.
Водитель съежился от холода, выпуская клубок дыма. Мужчина бы рад отправиться обратно и не ждать парочку в стынущем автобусе. Но у водителя был термос горячего чая, пара бутербродов и многоволновое радио, почти без помех вещающее в этой зоне. Мужчина кивнул и, вспомнив о страницах неразгаданных кроссвордов, немного повеселел.
— Пойдем, нам туда, — сказал Кирран, дернул подругу за рукав и пролез под заснеженным шлагбаумом.
— А он не уедет? — спросила Ника.
— Не должен.
Ника обернулась. Водитель проверял колеса и явно никуда не собирался.
— А если уедет? — насторожилась девушка, прогнулась под шлагбаумом, зачерпнув воротником мерзлую гроздь снега.
— Вызовем такси, — успокоил Кирран.
Ника отряхнула запорошенную куртку и пошла за другом в мрачное ущелье. Агент Верис не знала, как выглядит старый храм теперь, не интересовалась, не читала газет. На это у девушки не было ни сил, ни возможности: пять недель реаниматор Лионкур боролся за ее жизнь, а после пробуждения Никария несколько месяцев провела в кататоническом ступоре, напрочь отказываясь воспринимать реальность. Время реабилитации и психокоррекции длилось много дольше. Полной грудью девушка вздохнула лишь год назад. Сегодня настало время взглянуть страхам в лицо.
Ника остановилась. В заснеженных декорациях ущелья, словно вырастая из горы, покоился огромный каменный хвост.
— Хвост саламандры! — вырвалось у Ники, и она посмотрела вверх.
Высоко над землей парила разрушенная южная башня — цитадель саламандры. Тогда, во время нападения она пострадала больше остальных.
Всего башен было пять, олицетворяя стихии, они служили дополнительной и самой весомой защитой храма Рубикунда. Много веков назад пласты земли были оторваны от поверхности и вознесены вверх. Шесть островов и по сей день сохранили стабильность, медленно циркулируя в магнитных потоках, словно каменные облака.
— Ника, сюда, — позвал растерянную девушку Кирран.
Он стоял у изуродованных камнепадом шести мраморных платформ, которые когда-то служили порталами и вели вверх, каждая на свой остров.
— Они что еще работают? — удивилась Ника.
— Только этот, — ответил Кирран, показывая на самый дальний портал.
Вырезанную из зеленого мрамора платформу украшал рисунок — дерево, чьи ветки сплетались в бесконечном узоре. Кирран занервничал, ведь хранительницей именно этой башни когда-то была мать Ники. Но девушка смело встала на промерзшую платформу и растворилась, словно капля чернил в стакане с водой.
В воздухе витал терпкий, горьковатый запах зеленого мха, поглотившего на пару с кучерявым плющом весь западный остров. Исполинский многовековой дуб бросал широкие желтые листья к ногам долгожданной гостьи, поднимая из глубин памяти болезненные воспоминания. Ника сжала кулаки, едва не до крови впившись ногтями в холодные ладони и пошла вверх по битому ряду ступеней, ведущему в северо-западное крыло храма — в прибежище Радужной Надежды. На мгновение Нике захотелось изловить руками ветер, тряхануть повесу за шиворот и по его прихоти очутиться далеко отсюда. Но девушка стоически проходила мимо липких воспоминаний и не обращала внимания на окрики появившегося следом друга. Остановилась Ника только когда увидела разбитый витраж знакомого с детства рисунка, а под ногами глубокую вмятину. На этом самом месте, четыре года назад сердце девушки перестало биться. Ника вздрогнула, будто услышав щелчок захлопнувшейся мышеловки. Плеча коснулась родная рука.
— Ты как? — спросил бесшумно подошедший Кирран.
Ника ответила ни сразу, она посмотрела под астральный купол — именно там лежало тело Люмены Верис, и именно там появился убийца.
— Все в порядке, — осипшим голосом произнесла она, — только холодно.
Кирран накинул свою куртку на плечи подруги и спросил:
— Дальше идем?
— Да. Да, я сюда не за этим пришла.
— Ну, пошли.
Кирран взял Нику за руку и повел вперед, через мост к центральной площади.
Было страшно и до слез обидно смотреть на обгоревшие стены, битые окна, свернутые колонны, статуи и забродившие водоемы. Кто бы знал, что изысканные виртуозы искусства и магии со всего света, годами облагораживали храм, лишь для одной Мерзкой Ночи, подлостью разрушившей все их старания. Рубикунда слишком рано превратился в руины. Одно из самых безопасных мест в этом мире оказалось беззащитным младенцем, в руках предателей.
Центральная площадь, которая сейчас была загажена пуще подземки, встретила Нику полуразрушенным пантеоном драконов. От огромной стеклянной пирамиды остался лишь мозаичный металлический каркас. Ника крепко сжала пальцы друга, но волнение тут же отпустило, когда девушка увидела сверкающие на солнце заснеженные крылья черного дракона Атера. Застывший в напряженной позе сторожевого пса, он, как и много лет назад смотрел на запад. На важной морде дракона бесстрашно разгуливали голуби, не осознавая чем именно является исполинское изваяние. В детстве и сама Ника имела смелость заглядывать в пирамидальную гробницу, красками изрисовывая могучие лапы Атера. Но большим уважением всегда пользовался второй дракон — серебристый Виво. Старый мудрый вояка лежал полукругом у черных лап сородича, сонно посматривая на восток. Его уставшая морда была усыпана осколками стекла, как орденами парадный китель былого воина. Одной иссеченной лапой он держал хвост Атера, второй защищал каменную жемчужину от его же когтей. По легенде, этих последних представителей драконов величали Наследниками Победы. Ящеры, хранившие силу и мощь своего рода, являлись трагичным символом потери былого могущества. После Мерзкого Дня, Наследниками Победы стали называть выросших на этой сказке выживших маджикайев.
За пантеоном Драконов находилась памятная роща. В храме существовала традиция — закапывать прах умершего вместе с корнями молодого саженца, оставляя природе сотворение совершенных надгробий. Вместо подношений из поминальных цветов, на ветках завязывали разноцветные ленты и развешивали памятные вещи. Так на осине ключника висели замки и связки ключей, а на кипарисе шутника-астролога поблескивали звезды.
— Я туда не пойду, — произнесла Ника и остановилась. Где-то там, в глубине памятной рощи росла белоствольная береза ее матери.
— Слушай, если что, я рядом, — участливо заговорил Кирран.
— Нет. Ты не понял. Мне в другую сторону.
— Что?
Ника сделала несколько шагов назад, испуганно посмотрев на рощу сказала:
— Я сюда пришла не для того, чтобы повязывать ленты.
— Тогда для чего? — опешил Кирран.
— Мне нужно восточное крыло.
— Зачем? Я думал...
— Мне нужно кое-что проверить, — перебила друга Ника.
Кирран закрыл глаза, глубоко вздохнул.
— Восточное крыло, там... кабинет Грегори Фроста, — догадался он.
— Да. Я должна убедиться, что Фроста там не было.
Кирран медленно выдохнул. Он чувствовал себя глупо, даже униженным неблагодарной девчонкой. Он подумал, что его моральные ценности, давно устарели. Но Кирран всегда начинал сдержанно:
— Но... но, это неправильно. Ты не была здесь четыре года. Ты не была на могиле матери. И решила появиться только ради Фроста. Ты ненормальная?
— Да, — с горечью согласилась Ника. — Пусть так. Я умерла четыре года назад. Меня и не должно быть здесь. И не смей говорить о могиле моей матери. Мне это не нужно. Я хочу помнить ее живой.
— Она умерла, как и многие другие. Пора с этим смириться.
Ника сама не заметила, как перешла на повышенный тон:
— Смириться? А что ты понимаешь? Желание отомстить не душит тебя по ночам. Ты напиваешься и беззаботно дрыхнешь. У тебя пустая голова. Тебе не снятся кошмары! Не выгрызают мозг навязчивые мысли! Ты не представляешь, какого жить после такого.
— Не представляю? — закипел Кирран. — Как ты можешь это говорить? Тебя не было здесь, когда они появились. Из всех тварей, ты пожалуй, видела только Фроста. Ты не разгребала обломки. Не складывала друзей по частям! Не опознавала близких. А я был здесь... может быть, поэтому я напиваюсь. А тебя всегда оберегали. Да тебя и реаниматоры так отчаянно пытались спасти, только потому, что ты дочь своих родителей. Только благодаря этому ты сейчас здесь стоишь!
Последними словами Кирран резанул слишком глубоко — так могут только друзья. Ника ненавидела, когда ее воспринимали, как ребенка великих маджикайев, когда проявленная симпатия была лишь уважение к погибшей матери или страхом перед отцом. Кирран осознавал все, что произносит. Ему давно хотелось высказаться, поведать подруге о том дне. Кирран многое замалчивал, сокровенно прятал. Друзья, которые умеют слушать, не умеют говорить. А поглощенная личным несчастьем Ника не задавала ему важных вопросов. Сейчас девушка быстро удалялась. Кирран поднял брошенную в ноги куртку и, несмотря на быструю отходчивость, не попытался остановить подругу.
— У тебя полчаса! — сердито напомнил он.
Выждав небольшую паузу, Кирран подошел к укрытой под жестяным куполом громоздкой шарманке и повернул ручку несколько раз. Заржавевший механизм заскрипел, и на всю памятную рощу раздалась забавная колыбельная. На старом инструменте ожило безумное кукольное представление: вульгарно разукрашенные крылатые фигуры закачали головами, безголовая лошадь ритмично забила ногой, а оборотни в цилиндрах зазвонили бронзовыми колокольчиками. За исполнением реквиема по безвременно ушедшим следил одноглазый скоморох, разрезавший воздух указательным пальцем, словно дирижер палочкой.
Переступив через обваленную колонну, Ника зашла в восьмиугольный кабинет. Ей показалось, что именно это помещение получило наименьшие увечья, потому как все стены и окна остались на месте, лишь столы были хаотично расставлены по углам. Девушка прошлась. Многолетний ковер пыли потревожили только ее следы. Ника осмотрелась — здесь должна была быть личная комната Грегори Фроста. Какое-то время агент Верис провела в поисках потайной двери, осматривая шкафы и простукивая лепнину. И только собственное искривленное отражение в двухметровом зеркале дало девушке подсказку. Ника подошла ближе, провела рукой по золоченой раме, с вырезанными причудливыми символами. Девушка попыталась найти скрытый механизм и отодвинуть зеркало от стены. Минуты усилий — безнадежная затея. Совесть схватила за горло. Неужели Ника — посредственный мануальный маджикай смогла бы вот так просто сделать то, на что были не способны опыт и величие других? Девушка разочарованно глянула в колдовскую амальгаму и замерла от ужаса. Быть может авторитетные маджикайи просто не пытались обнаружить коварного преступника? Сейчас Ника смотрела в его лицо. В памяти мгновенно вспыли все его мелкие морщины и мимические привычки... глаза. 'Видение' — подумала девушка. Но все ее сложные чувства отрезвляли черные глаза Грегори Фроста. В этом взгляде слишком живыми были бурлящие эмоции, что бы считать это отражение призраком. И если это было видение, то маджикай должен был предстать перед девушкой таким, каким она его запомнила. Тогда откуда этот болезненно бледный цвет лица, бескровные губы и глубокие прорези морщин? Разве призраки ветшают со временем?
'Живой', — с изощренным удовольствием смекнула Ника.
Девушка смерила мужчину оценивающим взглядом, но побоялась пошевелиться. И что она должна была делать? В любой момент Фрост мог начать нападение, тогда у нее не осталось бы шанса обороняться. Сердце волнительно отстукивало обратный отсчет.
'Опять слишком громко бьется' — подумала Ника.
Она не выдержала напряжение и первой выпустила импульс в заколдованное отражение. Через мгновение зеркало рассыпалось остроконечными паззлами, обнажив стену.
— Переоценили себя? — язвительно донеслось за спиной.
Ника обернулась и оказалась способна только на неадекватную реакцию:
— Кииииииии-Раааааааан! — заверещала она, будто увидела огромную подвальную крысу. — ОН ЗДЕЕЕСЬ! КИИИИ-РААААН!
Ника подумала, что если друг и не успеет ее спасти, то хотя бы сможет взглянуть Фросту в глаза, убедившись в реальности его существования. Но вместо того, чтобы напасть на почти беззащитную девушку, Фрост попятился назад, распахнул окно и вскочил на подоконник.
— Нет, нет. Стой, стой, стой — взмолилась Ника, словно навсегда прощаясь с лучшим другом.
Маджикай лишь усмехнулся и выпрыгнул.
Ника ринулась к окну. Летящее вниз тело Фроста вдруг замерло и с громким свистом растворилось в тишине храма.
— Опяять?! — возмутилась Верис и зарычала.
Она уже было потянулась за абонементом, чтобы начать преследование, но вспомнив, что так и не обновила лицензию, удрученно отвернулась от окна.
В дверях стоял растерянный Кирран. Парень нащупал рукой стол и бессильно на него опустился. Мысли в его голове бежали так быстро, что не поспевали сами за собой.
— Кирран?
— Прости...— прошептал он.
— Ты видел его? — взволнованно спросила Ника.
— Да.
Глава 4. НОВАЯ ДОЛЖНОСТЬ
Ника и Кирран ворвались в приемную начальника ОЧП, словно морфинисты за дозой. Здесь были только: перепугавшийся от появления парочки агент, сидевший на кожаном диване, мерзкая старуха-секретарша и пара развешивающих картины рабочих.
— Подожди здесь, — шепнула другу Ника.
Оставив Киррана на диване в компании нервного юноши, агент Верис подошла к секретарю.
— У себя? — кивнув на дверь начальника, спросила она.
Карга выпучила бесцветные глаза на девушку и уточнила:
— Простите, кто именно?
— Начальник.
— И вам добрый день, госпожа Верис, — прогнусила старуха. — Ваши манеры меня всегда удивляли.
Ника закатила глаза, собрав волю в кулак, убрала его в карман, дабы не залепить им хрычовке промеж глаз.
— Так у себя или нет? — переспросила девушка.
— Начальник О-Чэ-Пэ в своем кабинете. Но хочу напомнить Вам о правилах приема. Как насчет письменного приглашения? Вы им владеете?
Ника сдержанно выдохнула, запихала другой кулак во второй карман и, развернувшись, направилась к Киррану.
— Его нет? — подскочив с дивана, спросил тот.
— Как же она меня бесит, — процедила Никария. — Да там он, только эта ведьма не пропускает. Нам обязательно нужно рассказать Масса о том, кого ты видел.
— О том, кого мы видели, — исправил Кирран.
— Да, конечно. Но мне-то он не поверил, а тебе — да, — задумавшись, сказала Ника.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
