Дэдлайны и абзацы

— Надеюсь, в следующий раз вопросов будет больше, — менеджер проекта как-то смущенно улыбается и заканчивает презентацию призывом спуститься на первый этаж в ресторан "Изоле". Чтобы убедиться в наличии фуршета и бесплатного бара.

— Пойдем, выпьем, — предлагаю я Тане.

— Нет, Олеж, я за рулем, и мне еще нужно забрать ребенка из детсада.

— Ладно, увидимся.

— Давай, пока.

Я тоже собираюсь свалить, но возле лифта меня догоняет Алексей Вайц — жизнерадостный друг журналистов и продавец пиара оптом и в розницу.

— Ну как, — спрашивает он, — проект понравился?

— А ты здесь при каких делах? — удивляюсь я.

— Я на них работаю. Альбом видел — моя идея, уговаривал их почти неделю.

Вообще то, фотоальбом с видами голых полей и дремучих лесов — самая идиотская деталь этой презентации. Но я не хочу расстраивать Алексея:

— Нормальный проект, если все будет так, как они расписывают.

— Конечно будет.

Мы спускаемся в ресторан и берем по стакану скотча.

— Заметку писать будешь? — спрашивает Леша.

— Да, в приложение.

— А в газету?

— Вряд ли, это ведь давно не новость. Всему свету известно, что Дубинин и Орлов продали 3% своих акций в ВБД, чтобы вложиться в коттеджное строительство.

— Но ведь подробностей раньше не было.

— Все равно, Леш, только приложение.

— Ладно, — Вайц вздыхает — он сделал все, что мог.

— Слушай, — спрашиваю я на всякий случай, — а кроме "Бенилюкса" они ничего строить не собираются?

— Кажется, нет. А чего это ты вдруг заинтересовался?

— Ну, у ВБД навалом земли по Рублевке и Новой Риге. Я не думаю, что они собираются застраивать ее коровниками для своего молочного производства.

— Ты считаешь, что "Бенилюкс" у них что-то вроде пилотного проекта?

— А что так оно и есть?

— Нет, — Леша смеется, — я ничего об этом не знаю.

— Ладно, просто спросил.

Я допиваю виски и выхожу на террасу ресторана, чтобы насладиться видом на Москва-реку и сделать пару звонков без посторонних ушей.

— Ало, будьте добры Сергея Владимировича Моложавого. Это Олег Кузьминский, "Коммерсант".

— Олег, — отвечает Моложавый где-то через минуту, — вас еще не посадили? — честь и достоинство замминистра по-прежнему требуют мести.

— Да нет, как-то все не получается.

— Жаль, жаль.

— Сергей Владимирович, Толкачев сегодня заявил, что договорился с вашим ведомством о передаче Москве федерального пакета акций "Внуково" в счет задолженности по субвенциям. Это как, соответствует?

— Да, соответствует. Решение согласовано, акции будут переданы до конца года.

— А в какую сумму их оценили?

— Один миллиард, семьсот сорок миллионов рублей.

— Ясно. А как там с "Москвичем", все по-прежнему, отдавать не планируете?

— Ну, работа ведется. Вы ведь знаете, у завода есть неурегулированная задолженность перед федеральным бюджетом.

— Знаю, списывать не будете?

— С какой стати.

— Сергей Владимирович, а что вообще насчет столичных субвенций, их случайно отменять не собираются?

— Ну, Олег, это вы обратились не по адресу. Для этого необходимо принимать поправки к закону "О статусе столицы". Так что лучше спросите в Госдуме.

— Так и сделаю. Спасибо за информацию.

— Не за что, Олег. Успехов вам в суде.

Я выключаю телефон и задумываюсь над тем, что зачеты по субвенциям вообще то тема отдела экономической политики. И что может быть стоит на все забить, скинуть им новость с "Внуково", выпить по взрослому и отправиться домой не заезжая в контору. Я звоню Харнасу, рассказываю ему про передачу аэропорта и предлагаю осветить это дело без своего участия.

— Нет, Олег, давай сюда, — Харнас непреклонен. — Напишешь им "рыбу" и тогда свободен.

Релаксация в "Изоле" накрылась. А ведь как приятно было бы сидеть на террасе, попивая коньяк или виски и созерцая в тупом оцепенении красоты водного пейзажа.

В конторе тишина и спокойствие. До дэдлайнов еще не меньше часа, к тому же завтра суббота, в номере только 12 полос, и творческий персонал заготавливает в два раза меньше заметок. На столе среди почты и факсов два приглашения, одно на суд по иску компании "Росбилдинг", другое на очередной праздник стройплощадки, устраиваемый "Дон-Строем". Я выбираю второе. Потом закуриваю сигарету и отправляюсь к Харнасу.

— Привет, — говорит Леха, — ну как там с "Внуково"?

— Никак. Давай, я на словах перескажу Вардулю, в чем там дело, дам им цифры, и пусть они отписываются.

Харнас думает, но недолго:

— Ладно, только дождись, пока они сдадут заметку, — Леха что-то вспоминает и усмехается. — Ты иск "Росбилдинга" видел? — спрашивает он.

— Да, лежит на столе.

— Это третий?

— Нет, четвертый, наверное, насчет "Асты".

— Так и есть. Прочитай, веселый иск. Мне понравились аргументы, типа: "Росбилдинг" не ломал ногу заместителю директора "Асты", как это изложено в материале газеты, потому что "Росбилдинг" — это юридическое лицо, которое по своему определению не может нанести травму физическому лицу.

— Логично, — смеюсь я. Затем вспоминаю о разговоре с Паньковским. — Леш, у меня еще одна новость нарисовалась, в Ресинской конторе увольняют ключевых начальников. Сняли Воронина, это управление экономической и промышленной политики в стройотрасли, и Серегеву...

— Сергееву уволили?

— Да, и говорят, что очень скоро уволят Балакина.

— Это СУ-155?

— Ага. Он начальник оперативно-распорядительного управления и заместитель Ресина.

— Ну что, интересно, — Леха доволен. — Давай, только возьми комментарий у Ресина, обязательно.

— Тогда все будет не очень быстро.

— Теперь быстро, вчера Васе звонил пресс-секретарь мэра...

— Который Цой?

— Он самый, и просил наладить отношения с Ресиным.

— Как это?

— Ну типа, вы на него наезжаете, он вас игнорирует и все это не очень здорово. И вроде как пора помириться, взять у дедушки интервью, тем более что он не против и только ждет нашего звонка.

— Вряд ли ему понравится интервью насчет увольнений в КАСРР.

— Нам то какая разница? Раз он готов давать интервью, пусть дает.

— Ладно, — говорю я и отправляюсь на четвертый этаж в отдел экономполитики. Зав отдела Николай Вардуль сидит в одиночестве в своем кабинете, разглядывая экран компьютера и меланхолично щелкая мышью.

— Николай, у меня тут тема для твоего отдела.

— Я знаю, Харнас звонил, — Вардуль отрывает взгляд от монитора, — Минимущество отдает "Внуково" Москве.

— Точно. Подробности нужны?

— Да нет, — Вардуль задумывается, — может, черт с ним с "Внуково", отпишем его в воскресенье.

Судя по всему, авторы экономполитики уже разбежались на уикенд.

— Как скажешь, — говорю я, прикидывая, что еще успеваю вернуться в "Изоле" и возобновить прерванный фуршет. Но этот вариант не проходит, Харнас начеку.

— Как это ему ничего не надо? — удивляется он. — Ты подожди уходить, я сейчас выясню.

Леха звонит Вардулю, потом руководителю делового блока Алексею Кондратьеву. И результат неизбежен:

— Олег, придется писать заметку тебе.

— А стоит?

— Стоит, ее уже заявили за первую. Давай, строк тридцать-сорок, там больше все равно не влезет.

Ладно, тем более что дело плевое. Цифры и даты есть, комменты тоже. А сорок строк — это не больше трех абзацев. Меньше чем через час я отправляю текст Харнасу, который тратит на него не больше пары минут. Но после этого заметка зависает на рерайте, и я вместе с ней. В принципе, рерайт полезная штука. Специально обученный человек проверяет текст на предмет фактических и логических ошибок и исправляет стилистику, если она в том нуждается. То же самое делает и редактор отдела, но подразумевается, что он слишком глубоко сидит в материале и потому не в состоянии оценить заметку с точки зрения нормального читателя. И что это под силу только тому, чей разум не замутнен специальными познаниями, то есть рерайтеру. Проблема в том, что автор должен ждать пока эта tabula rasa не отчитает текст и не задаст все вопросы, которые посчитает нужным задать. А это может длиться очень долго, вплоть до самого дэдлайна.

В общем, придется торчать в конторе, и чтобы не терять время зря я приступаю к просмотру почты. Ничего интересного, кроме уведомления пресс-службы КАСРР о том, что завтра их босс — В.И. Ресин предпримет традиционный субботний объезд московских строек. Журналисты могут присоединиться, микроавтобус кортежа будет ждать в 8.00 возле здания Стройкомплекса в Никитском переулке. 8.00 — это слишком жестоко. Я распечатываю график поездки в расчете отловить Ресина попозже на какой-нибудь из запланированных к посещению стройплощадок. Неплохо, если получится, потому что на персональное интервью нужно договариваться за несколько дней, а по телефону он не общается с прессой вообще. И я не думаю, что договоренность с Цоем изменила его привычки.

— О, "Внуково" отдают, — Рома читает мою заметку в карте номера. — Олег, а твой Толкачев про "Москвич" ничего не говорил?

— Там все глухо. Лужок не хочет брать на себя его долги, а федералы не хотят их списывать.

— Ну, еще бы, там почти на ярд баксов.

— Земля под заводом будет стоить больше.

— Это когда его обанкротят и снесут.

— Да черт с ним, — я чувствую, что уже наелся проблемами бизнеса. — Лучше скажи, что у нас завтра, дебош на природе состоится?

— А то. Кворум есть, так что подъезжай где-нибудь к часу или к двум.

— Химки-2?

— Точно. И с тебя две сотни на стол.

Я передаю Ромке деньги и иду в бар пить кофе. Когда я возвращаюсь, заметка уже сдана. Но собирать вещи и двигать домой еще рано. В коридоре начинается знакомая суета, связанная с перемещением бутылок и провианта. Как правило, это означает очередной cocktail party по случаю дня рождения кого-то из коллег по цеху. Но сегодня повод для пьянки серьезнее, чем обычно:

— Кирилл Вишнепольский уходит делать русский Forbes, — говорит Оля, — замом главного. И вместе с ним Юрка Львов и Варя Васильева.

Это действительно событие, и потому выпить нужно обязательно.

Процесс происходит в отделе "общества". Тосты, спичи и подарки. Затем воспоминания о счастливом прошлом в "Коммерсанте" и расспросы о перспективном будущем в Forbes. Напитков хватает, и потому градус веселья неуклонно растет. Через час я уже говорю ребятам, что без них "Коммерсант" будет совсем не тот, если вообще сможет пережить такую потерю. Еще через час я обнаруживаю себя в родном боксе в компании с Ромкой, Олей и еще одним собратом по перу Пашей Арабовым. Мы обсуждаем проблемы профессиональной самореализации.

— Кирилл умница, — говорит Оля, — здесь ему ничего не светило, так бы и писал заметки до глубокой старости.

— Это нормально, — возражает Паша, — в смысле писать заметки...

— До глубокой старости, — заканчивает Рома.

— Нет, я хотел сказать, что мне нравится писать заметки. И вообще, — Паша собирает мысли для решительного заявления, — я люблю свою работу.

— Браво! — кричит Оля.

— Медаль ему, — требую я.

— И пусть работает бесплатно, — предлагает Рома.

— Нет, серьезно, — Паша не сдается, — мне нравится в "Коммерсанте".

— Хороший мальчик.

— Патриот.

— Да ну вас на фиг, — Паша забирает свой стакан и уходит в направлении праздника.

— Коля тоже увольняется, — говорит Рома.

— Да ладно, — Оля не верит.

— Спроси сама.

— И куда он?

— Аналитиком в ИК "Проспект".

— Черт. Рома, ты то хоть никуда не уходишь?

— Не знаю, — Рома хитро улыбается.

— И что это значит?

— Предлагают работу в пресс-службе "Базэла". Я пока думаю.

— Офигеть. Олег, и ты с ними?

Я вспоминаю вчерашний разговор с Вики и его продолжение сегодня утром.

— Нет, я все еще здесь.

— Слава яйцам, хоть кто-то остается, — Оля слегка расстроена. — И что тебе обещают, — спрашивает она Рому, — персональный кабинет и немереные деньжищи?

— Насчет кабинета не знаю, но денег, ясный пень, больше чем в "Коммерсанте".

— И сколько?

— Две штуки плюс бонусы.

— Не густо, без кабинета не соглашайся.

У Ромы есть и другие аргументы.

— Работа не пыльная, — убеждает он, — пара пресс-релизов в неделю, пара интервью. Будет время расслабиться.

— Типа смотреть порнуху в Интернете?

— Точно.

— Рома, забей ты на них. Какой-то клерк на побегушках у Дерипаски. "Базэл" — это ведь Дерипаска?

— Да, только я буду на побегушках у его заместителя.

— Видишь, даже "шестерка" и то второго сорта.

— Там есть перспективы для роста, — уверен Рома.

— Ну и черт с тобой, — Оля сдается, — надоест, вернешься.

— Это вряд ли, если уйду, то совсем.

— Да ладно, не зарекайся. Сапог тоже уходил, два раза и оба раза совсем. Теперь страдает: "Олечка, если бы я тогда остался, сейчас бы был на месте Харнаса".

Меня пробивает на хохот.

— Подожди, — говорю я, — он там еще будет.

— Я не сомневаюсь.

В боксе появляется Сева, в одной руке стакан, в другой бутылка коньяка, на лице довольная улыбка:

— Что, не ждали?

— Наливай, — отвечает Рома

— А о чем треп? — спрашивает Сева, разливая коньяк по нашим стаканам.

— Рома собирается свалить в "Базэл", — говорю я, — но не уверен, что стоит.

— И что по бабкам?

— Почти на штуку больше, — Рома хочет знать мнение Севы.

— Соглашайся, деньги это главное.

— Сева, ты жлоб, — спорит Оля.

— Я реалист.

— Да ну?

— Так и есть, — Сева запивает свои слова прямо из бутылки. — За год из "Коммерсанта" уходит четверть народа. И знаешь, почему?

— Почему? — спрашивает Оля.

— Потому что в других местах предлагают больше.

— Это все?

— Нет, это короткая версия.

— А еще есть и длинная?

— Типа того. Понимаешь, фишка в том, что квалификация у журналистов растет, а зарплата нет. И потому рано или поздно кто-то предлагает им штуку сверху. И это не жлобство, это прогресс. Рома, не сомневайся, увольняйся на хрен и вперед на службу к Дерипаске.

— Это все чушь, — Оля не верит в будущее Ромы в корпоративном пиаре. — Олег скажи им.

— Это чушь, — подтверждаю я, — в смысле насчет денег. Насчет прогресса Сева прав, нужно двигаться к новым перспективам. Или станет скучно и наступит какой-нибудь кризис. В общем, поэтому все и уходят, в поисках новых впечатлений и разных там горизонтов..., — я чувствую, что теряю мысль, и что коньяк был уже лишним. — Так о чем это я?

— О прогрессе.

— Точно, без него никуда.

— Аминь, — говорит Оля, и нашей конференции приходит конец.

Но праздник еще дышит. В "обществе" звучит музыка, в боксах хохот и обмен мнений по актуальным темам мироздания. А прямо по коридору Леха Ходорыч, верхом на самокате, подаренном Кириллу по случаю его отбытия в Forbes. Леха делает возле меня поворот оверштаг и предлагает заняться поиском сакральных мыслей в каком-нибудь из пустых боксов: