Раскаленная луна

Жан встал рядом с Леграном, достал из кармана холщевый мешочек, выудил оттуда щепотку табака и принялся неторопливо набивать свою трубку:

— Вижу, к походу готовишься.

— Да.

— Видел Этьена? У него полный воз женского платья!

— Оно ему к лицу придется, — усмехнулся Лерган.

— Я ему то же самое сказал! — рассмеялся Жан.

— А он?

— Отнекивается, уверяет, это для Мари. — Дюбуа раскурил трубку, затянулся и выпустил колечко дыма.

— Да пусть тащит, что хочет, — пожал плечами Анатоль, щурясь от яркого солнца. — Лично я рад, что мы уходим. Все эти разговоры о мире, о зимовке здесь — просто пустые слова. Не выжить нам здесь. Если русские в темном углу не придушат, сопьемся сами.

— Уверяю тебя, дружище, что спиртного нам не достанется, даже если захотим.

Легран лишь кивнул, не желая прерывать сладкие грезы, в которые его погрузили теплые лучи солнца. Он уже представлял себя дома, стоящим на берегу лазурного моря, слушавшим мягкий шепот волн, подставляющим лицо соленому ветру. И в этот самый момент молодому солдату казалось, что он свернет горы и перешагнет через любые пропасти, но обязательно доберется до Франции живым и невредимым.

Но судьба распорядилась иначе...

Оранжевая луна висела над широкой полоской леса и, казалось, плыла за нами, словно привязанный к руке воздушный шар. Мы неслись по шоссе, на полном ходу обгоняя редкие машины. Альт продолжал давить на газ, ни на минуту не снижая скорости, словно на хвосте у нас висела толпа упырей.

Кромка лохматого леса так близко подступала к дороге, что казалось, будто и нет ничего вокруг, кроме сплошной полосы угрюмой чащи. Вытянутое по бокам черное пятно расплывалось, сливалось с небом, и только свет фар, отвоевывающий у этой темноты клочки земли, указывал путь.

Иногда полоса леса прерывалась, уступая место широким, выжженным летним солнцем полям. И тогда окружающий пейзаж приобретал воистину зловещий характер. Перед глазами вставали фантастические картины постапокалипсиса: мертвая земля, кругом — ни души, и только жуткое кровавое око, наблюдающее за брошенным миром с небес.

Прошло уже больше часа, а мне так и не удалось вытянуть из своих молчаливых провожатых хоть какую-нибудь информацию об Обители. Бросив бесполезные попытки достучаться до охотников, я перетянул порез на руке бинтом из аптечки. С коленом возиться не хотелось — оно противно ныло, особенно при неосторожном движении, так что лучше было его вообще не тревожить. Ко всему прочему от усталости слипались глаза, и я, откинувшись на сидении, сам не заметил, как провалился в сон.

Вокруг стелился туман. Липкий, непроницаемый, он окутал меня, отгораживая от остального мира. Запутался в ногах пепельно-серыми клубами, осел на теле тягучей влагой. Я не знал, где нахожусь. Не знал, куда идти: окружавшая пелена мешала рассмотреть, что находится за ее пределами.

И тут я увидел Ее. Туман расступился, раздвинул плотный занавес, чтобы пропустить свою хозяйку.

Она приветливо улыбалась, но взгляд ее темно-зеленых, словно еловая хвоя, глаз прожигал насквозь. Она молчала, но в словах нужды не было: они звучали прямо в голове.

Я снова встретил лесную ведьму. И не скажу, что ее присутствие меня обрадовало. Воспоминания о том, как из прекрасной девы она превратилась в уродливое, со страшными ранами существо, окруженное морем крови и ошметками человеческих тел, все еще холодили душу. Но я не мог проснуться, не мог оторвать от нее взгляда, не мог закрыться от ледяного шепота, звучащего в голове:

— Не верь. Никому не верь. Всюду обман. Помни, ты — чужой. Для всех. Но и от судьбы своей не отворачивайся. Береги себя. Ты — охотник и от твоей жизни зависит многое...

— Эй!

Клубы тумана взметнулись, обволакивая ведьму, оттаскивая ее назад, во тьму.

— От твоей жизни зависит многое...

— Эй! Просыпайся!

Кто-то настойчиво теребил меня за плечо. Я с трудом разлепил глаза, все еще находясь между сном и реальностью.

— Давай, парень. Приехали.

Спросонья, я выбрался из машины, глубоко вдохнул еловый аромат леса, пытаясь прийти в себя.

Мы остановились возле зубчатой крепостной стены. Кирпичная кладка, два ряда бойниц, выпирающий на углу овал сторожевой башни — по всей видимости, в прошлом здесь было мощное фортификационное сооружение или монастырь. От людских глаз его скрывал подступающий со всех сторон густой лес. Мохнатые еловые лапы клонились над дорогой, загораживая обзор. Колючие ветви облепил туман, срываясь с иголок крупными каплями воды и с тихим шелестом падая на землю. Два фонаря освещали вход — высокую башню с аркой и железными воротами, выкрашенными в черный цвет.

— Это и есть Обитель? — то ли спросил, то ли констатировал факт я.

— Смотрите-ка, догадливый, — язвительно заметил Перс, подходя к воротам и нажимая кнопку на тонкой, едва видимой панели звонка. Замок тихо щелкнул и створка ворот отворилась.

— Машины мы загоняем с другой стороны, — пояснил Альт, новичкам же в первый раз положено проходить через главный вход.

Странные здесь обычаи. Хотя, все, с чем я столкнулся в последние несколько дней, вряд ли подходило под определение "обыкновенное".

Перс уже прошел на территорию Обители, а я все стоял, рассматривая главный вход. Арка под башней и впрямь впечатляла. Глубиной метров пять, она угрожающе нависала над путником, будто страж, готовый в случае опасности сомкнуть свои стены словно огромные тиски. Высокий свод украшали фрески. Только что именно там изображалось, я рассмотреть не смог — свет от фонарей едва освещал вход и выход. Ступить за невидимую черту почему-то оказалось сложнее, чем предполагалось. Откуда-то изнутри поднялся безотчетный страх: арочный пролет вдруг показался пастью огромного зверя, готового проглотить беззащитную жертву. А там, за стеной, земля только выглядела безопасной. На самом деле она, подобно зыбучим пескам, ждала неосторожного путника, готовая разверзнуться, затянуть в свои недра и отправить прямиком в ад.

— Ты идешь? — спросил Альт. Чуть напряженно, чуть настроженно. Или мне показалось?

— Ну? — крикнул мне с другой стороны Перс, сделав вид, что поправляет футболку. На самом деле рука его коснулась рукояти меча, и это мне точно не показалось.

А действительно, какого черта я торчу здесь? И нырнул в тень.

Ничего не случилось. Под землю я не провалился, хотя дышать стало чуть тяжелее, будто грудь перетянули невидимые путы. Да и ветер внезапно поменялся, плюнув в лицо жарким, насыщенным городским пеклом, воздухом. Где-то я слышал, что если в первый раз попадаешь в монастырь и проходишь через главные ворота, тебе отпускается один грех. Если конечно, ты этого хочешь. Единственное, чего сейчас хотел я, так это поскорее пройти под давящей на сознание аркой и оказаться под открытым ночным небом. Сжав кулаки, я ускорил шаг. Под ногами зашуршал гравий, прозвучав среди толстых крепостных стен как-то особенно жалобно. Жаркий ветер усилился, обняв тело и сконцентрировавшись пламенным шаром в районе плеча. В том самом месте, куда укусил вампир. Что происходит?

Я обернулся. Альт стоял возле машины, скрывшись за отрытой дверью. Что у него было в руках, я не видел, но уже не сомневался — это заряженный арбалет. Я посмотрел вперед — Перс, не скрываясь, обнажил клинок своего странного оружия.

Проклятые ван хельсинги устроили мне проверку! Вот что значат этот жар, эта арка "для новичков"... Может быть, через нее проходят не все?

Палящая боль в плече вдруг перелилась в сжигающую злость и ярость. Нижнюю губу закололо, и я провел рукой по заострившимся клыкам. Вампирский оскал? Откуда?! Вдруг столб невидимого пламени объял тело, красная пелена накрыла взор, и я, не устояв перед мощным напором жара, упал на колени, упершись руками об острые камни. Виски сжал раскаленный обруч, спина взмокла от пота. Только бы выдержать, только бы устоять. Стиснуть зубы, чувствуя, как по подбородку катятся капельки собственной крови из порезанной губы. Собрать волю в кулак и не поддаться той чужой сущности, которая рвалась сейчас на волю. Если сдаться — можно сгореть. Или получить в грудь осиновый болт. Я — чужой. И не потому что ничего не знаю ни о вампирах, ни об охотниках. А потому что во мне теперь течет кровь и тех, и других.

Мощь сторожевой башни побеждала, выталкивая из меня того, кем я изо всех сил старался не стать. Он или я зарычал. Он или я зашипел. Он или я захотел стать расплывчатым туманным облаком и скрыться в безопасном лесу, готовым принять в хвойные объятия. Но голос разума оказался сильнее. В памяти возник образ девушки, в голове вновь зазвучали ее слова: "ты охотник и от твоей жизни зависит многое"... И реальность вернулась. Пламя, кружившееся вокруг тела и впивающееся в плечо, погасло, клыки вернулись к нормальному размеру, а багровая пелена упала с глаз. Я снова стал самим собой и, тяжело дыша, попытался перевести дух. Опершись ладонью о шершавую стену, начал подниматься и краем глаза заметил, как напружинился, приняв боевую стойку Перс.

— Убери меч, — хрипло произнес я, вставая в полный рост.

— Уберу, когда сочту нужным, — холодно ответил тот.

— Я не собираюсь с тобой драться.

— Тогда иди сюда. Чего застрял?

Как будто он не понял, почему я застрял. Сцепив зубы, я продолжил путь, ожидая, что отпустившие меня огненые языки набросятся вновь, и тогда мне уже не спастись. Но ничего не произошло. Я вышел из арки и окунулся в сияющий янтарем лунный свет, почувствовав несказанное облегчение.

— Кровь на подбородке вытри. — Перс продолжал сохранять дистанцию, но меч все-таки спрятал.

Черт бы побрал эти клыки! Откуда они взялись вообще? И что только что произошло? Утерев рукавом рот, я окинул взглядом Обитель.

Первое, что бросилось в глаза — возвышающееся по правую руку белокаменное строение. Восьмигранное, со стрельчатыми окнами, в которых уютно горел свет. Высокой острой крышей оно очень напоминало часовню. Самую большую из всех, которые мне доводилось видеть.

Слева от меня стояло двухэтажное здание, со строгим фасадом и прямоугольными окнами. В свете фонарей оно мне показалось каким-то серо-зеленым, угрюмым. И только разбитые по всему периметру клумбы с цветами немного скрашивали его унылость.

Между двумя этими строениями пробегала широкая мощеная круглым булыжником дорожка и вдалеке раздваивалась, уводя, по всей видимости, в разные части Обители. Дальше фонарный свет освещал ровные ряды кустарника, ухоженные деревья и разбитые клумбы с цветами.

Пока я рассматривал территорию, к нам присоединился Альт и, хлопнув меня по плечу, довольно произнес.

— Однако ж, тебя впустили. А я уж начал сомневаться.

— Что здесь происходит? — поинтересовался я, зная заранее, что от своих провожатых не получу внятных ответов.

— Тебя ждет Ирбис, — сухо пояснил Перс, указывая на унылое здание.

Я пожал плечами и направился к входу.

— Рэм! — окликнул меня Альт. — Говори все как есть, не пытайся скрыть правду. Он все видит.

Час от часу не легче. Мне порядком надоели пространные указания, идиотские испытания, недомолвки и подозрительность. Быть может, их главарь сможет хоть что-то пояснить?

Дверь открылась легко и плавно, словно ждала моего прихода. После ночных сумерек царящая внутри тьма на миг лишила зрения. И куда идти дальше? Я остановился, на всякий случай пошарив в темноте руками. Ничего не нащупав, несколько раз моргнул, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. И тут взгляд наткнулся на тонкую полоску света, выбивающегося из-под двери справа. Готов поклясться, еще секунду назад его не было! Заинтригованный, я толкнул дверь и оказался в... библиотеке.

Да, просторная комната была снизу доверху уставлена книгами. Они располагались на стеллажах, упиравшихся в самый потолок, они стопками возвышались на огромном рабочем столе, даже на полу — тоже лежали книги. В дорогих кожаных переплетах, украшенные золотыми вензелями и драгоценными камнями, пахнущие древней пылью и бумагой. И среди всего книжного великолепия, я не сразу заметил человека, сидящего за столом. В руках он держал огромный талмуд и, склонившись над ним, читал, водя пальцами по строчкам. Услышав меня, оторвался от книги и приветливо улыбнулся:

— Добро пожаловать в Обитель, Рэм. Я ждал тебя.

Ирбис. Ему шло это прозвище. Подобно снежному барсу, шевелюра охотника была абсолютно седой, а усы и борода, напротив, черными. Несмотря на то, что на вид ему было около семидесяти, в нем чувствовалась невероятная сила и мощь, присущая истинному воину. Орлиный нос с горбинкой выдавался вперед, губы сжимались в тонкую, волевую линию, только вот взгляд... Ирбис смотрел прямо на меня, и от ледяного инея, подернувшего его зрачки, стало не по себе. Бельма на обоих глазах лежали снежной коркой, но, казалось, не мешали ему меня видеть...

Похоже, мое замешательство его только развеселило.

— Извини, что сразу не включил свет, — заметил он, сложив руки на груди. — Как видишь, мне он без надобности.

Так вот что значат слова Альта "он видит все"! Интересно, как Ирбису удалось продержаться на посте главы Обители? Неужели охотники не смогли найти ему замену?

— Думаю, у тебя ко мне множество вопросов, — он сразу приступил к делу. — Присаживайся.

Ирбис указал на стул, стоящий напротив стола в окружении книжных стопок. Чтобы ненароком не уронить башни из дорогих фолиантов, я осторожно протиснулся между ними и с облегчением уселся. Травмированное при бегстве из квартиры колено напоминало тянущей болью, а вот порез на руке почти не беспокоил.

— Итак, с чего начнем? — охотник откинулся на спинку своего широкого удобного кресла.

Начать хотелось со всего сразу. С вампиров, с охотников, с Обители, с непонятных снов и испытания проклятой аркой, но с языка сорвалось:

— Зачем вам все эти книги, если вы не можете их прочесть?

— А с чего ты взял, что я не могу? — вопросом на вопрос ответил Ирбис. — Когда закрывается одна дверь, обязательно открывается другая. А наши способности и умения умножаются при должном упорстве и старании.

— Но... — Я еще раз посмотрел на раскрытую перед охотником книгу. Пожелтевшая от времени бумага, выведенные чернилами буквы... Совершенно обычные, не рельефные, которые создают специально для слепых. Разве такое возможно?

— Когда я лишился зрения, — терпеливо пояснил Ирбис, — то думал, что потерял все: краски мира, красоту жизни. Но потом понял — это всего лишь испытание, которое делает сильнее. Теперь я вижу и чувствую все, что меня окружает. Намного ярче и четче обычного человека. Иногда, чтобы в полной мере раскрыть свои возможности, нужно чего-то лишиться... Ты ведь тоже лишился?

— Чего? — не понял я.

— Нормальной жизни. Та встреча с вампиром изменила твою судьбу и теперь тебе надо заново познать себя. Именно для этого ты здесь. Мы можем научить всему, что знаем. Показать возможности тела и разума. Раскрыть силу охотника, дарованную нам ради человеческого блага.