Каприз леди Авроры

И Аврора старалась. С пятого раза малек, отправившись в полет из ее рук, вонзился-таки в морщинистый ствол березы и удержался там, не упал в воду.

— Да! Да! — в восторге запрыгала девушка, захлопала в ладоши.

— Отлично, — улыбнулся убийца...

* * *

В Ламдоле самозабвенно заголосили петухи, приветствуя восход солнца, и Корт приказал Авроре собирать ножики:

— Наше время закончилось, — сказал убийца. — Коль проснулись петухи, то проснулись и их хозяева. А они не должны тебя видеть.

— И долго мне так прятаться? — поинтересовалась девушка.

— Пока мы здесь, все время. Это недолго. Два-три дня.

— А потом? Куда мы отправимся потом?

— В те места, что лишь Шипам знакомы, — ответил Корт.

Аврора открыла рот, чтоб задать старый вопрос о том, кто ж такие Шипы, но молодой человек вдруг резко обернулся к реке, поднял руку, требуя тишины, и замер сам, чтоб слышать то, что почудилось его ушам.

— Плывет, — шепнул убийца. — Кто-то плывет.

— Где?

— Там, — указал Корт. — О! Это Майя!

— Эта... эта, — зацедила сквозь зубы Аврора, но убийца оборвал ее:

— Бери ножи, иди в трактир. Майя решилась переплыть реку, а не идти к паромщикам. Это не спроста. Полагаю: есть проблемы.

Аврора послушно взяла перевязь с мальками и поплелась в сторону "Ломтика". Нарочито медленно. Отметив, что Корт проводил ее глазами и опять повернулся к реке, она легко и бесшумно прыгнула в кусты, в которых раньше скрылся Или, и затаилась, желая увидать все то, что обещало произойти на берегу.

Убийца скинул сапоги и зашел в воду, чтоб предложить руку бредущей к суше Майе. Она (было видно) сильно утомилась. Немудрено: переплывать реку рыжая взялась в одежде и при оружии, таща на голове узел с башмаками.

Аврора навострила уши, стараясь не упустить ни слова из начинавшегося разговора.

— Привет тебе, — сказал Корт. — Что случилось?

— Плохо дело, — Майя, совершенно не обращая внимания на своё насквозь промокшее облачение, тряхнула головой и забрызгала молодого человека. — Пафарийцы Исидора. Выслеживают тебя. И эту твою белую мышь.

— Откуда знаешь? — спрашивая, убийца вывел девушку на берег.

— Видалась с ними. Еще вчера, — пустилась рассказывать Майя, одновременно скидывая в траву оружие, пояс и куртку. — Потому пришлось плыть самой, а не на пароме. Они следили за мной. Я знатно спутала след, потом ушла к Эмимо.

— Куда движутся они?

— Надеюсь, что по ложному, на юг. Хотя, эти их носы, — девушка закусила губу и тронула хмурого убийцу за локоть. — Мне страшно, Корт. Они чуют все. Они учуяли на мне запах этой девки. Мы ведь катались с ней по кустам, и ее запах остался на мне. И я не смогла отвертеться, когда они спросили о запахе. Я сказала им, что видела вас. Что хотела вас ограбить, что дралась с девчонкой...

— Неплохо, — пробормотал убийца, задумчиво почесав кончик носа.

— Корт, — позвала Майя, переведя свои пальцы с локтя на плечо молодого человека, и что-то шепнула ему на ухо.

В своем убежище Аврора скрипнула зубами от досады. По ее мнению, они не имели права переходить на шепот.

Убийца дернул бровями, спросил вполголоса:

— Это они тебе сказали?

— Нет. Они шептались меж собой, а я — ты же знаешь — я умею читать по губам.

Теперь был раздосадован Корт: он прорычал что-то невразумительное и повернулся, чтоб уйти. Майя опять ухватила его за руку, слишком пылко (так показалось Авроре):

— Постой! Шип не доверяет Шипу? Корт! Не потому ли нас так мало, что мы одиночки?

— Что ж еще? Ты предупредила меня — и спасибо.

— Я хочу и дальше тебе помогать.

— Как?

Майя пожала плечами:

— Да мало ли чего нужно будет сделать? Позволь мне лишь быть рядом...

— Чтоб вы опять душили друг друга? — хмыкнул убийца.

— Теперь, когда я многое знаю, этого не будет, — улыбнулась ему рыжая, а надувшейся Авроре ну очень не понравилась ее улыбка.

* * *

Они двигались быстро, производя ровно столько шума, сколько позволяет себе легкий порыв ветра, не больше: чуть качнулись нежные ветви молодой рябины, чуть задрожали круглые листья осины. Впереди шел Корт, неуловимо избегая еловых и сосновых лап, нависавших над чуть приметной тропой. Следом рысил кошак Или с притихшей Авророй и с дорожными сумками на спине. Замыкала движение рыжая Майя. И она не просто шла — она несла тлеющие пучки травы изнич. Их чуть слышный дым должен был глушить запахи, которые оставлял небольшой и довольно необычный отряд.

Они двигались на восток. За Ольховые холмы, в Мирму.

— В Мирме нам будет спокойно, — так сказал Корт Авроре, когда они, на ночь глядя, покидали Ламдол.

Про Мирму Аврора читала.

Огромная хмурая пуща, в которой водились древние ужасы: змееголовые собаки, черные тигры, гигантские бескрылые птицы, бегающие быстрее лошадей, и прочие страсти. Туда не всякий опытный охотник или воин решался заворачивать. Когда-то в Мирме без следа пропал большой отряд мечников и лучников императора Исидора.

— В Мирме?! Спокойно?! — возопила Аврора, услыхав, в какое зловещее место они отправляются.

— Уж поспокойней, чем во владениях твоего батюшки, — с ехидцей заметила Майя, помогавшая Корту собирать провизию в мешки.

Убийца нахмурил брови, подарил рыжей весьма неодобрительный взгляд, и она смолкла. Затем молодой человек посмотрел на Аврору. Но теперь в его глазах неожиданно скользнуло что-то, очень похожее на сострадание, и он шепнул девушке:

— Повторюсь: только слово — и ты будешь дома.

— О нет! — выдохнула та. — Опя-аать?!

— Как знаешь, лапа. Но ты решилась идти со мной, а я иду в Мирму, — тряхнул головой убийца.

— Мы. Мы идем в Мирму, — поправила его Майя.

Аврора скрипнула зубами и сказала, зло посмотрев на рыжую:

— Замечательно! Будет весело!

— Очень весело, — с улыбкой, похожей на звериный оскал, пообещала Майя.

И вот они пустились на восток. В те земли, про которые отец Авроры до сих пор, после семи лет бесконечных войн за территории, не мог сказать "мои владения". Восток был дик и дремуч, темен и яростен. Туда бежали все те, кто не желал признавать власти лорда Исидора. Но бежали не за свободой и спасением — восток не обещал им спокойной и мирной жизни. Желавшие свободы бежали в хмурые пущи и ненасытные болота Мирмы, чтоб погибнуть свободными. Уж это злой восток мог им дать от щедрот своих.

И Аврора стала догадываться, кто такие Шипы.

Один из народов, не покорившихся ее отцу. Она читала в книгах о племени Лираев, которое отказалось принять у себя герольдов Исидора и было сожжено его дружиною на собственных пшеничных полях. Читала и про народ Елай, что жил на берегах Серебряных озер, совсем недалеко от того места, где теперь высился императорский Синий дворец. Елай тоже не сразу покорились — воевали за свои воды и отмели с Западным Топором (так они называли Исидора и его войско). Но силы были неравны. Да и не славились никогда длинноволосые Елай боевым искусством. Многие из них погибли, те, что остались, ушли на восток, а перед уходом сожгли все свои лодки, плоты и причалы. Надолго пропали с Серебряных озер рыбацкие плоскодонки.

Но про Шипов Аврора не читала. И не слыхала. Однако надеялась услышать. Она чувствовала, что все сильней и сильней лепится к Корту, и правильно предполагала, что с ним происходит что-то похожее. Этому были доказательства. Например — набор новеньких блестящих мальков в новенькой же перевязи. Его Корт, как и обещал, принес от кузнеца и вручил наследнице престола. И посоветовал чаще тренироваться.

— Чтоб мне за тебя лишний раз не волноваться, лапа, — так сказал, улыбаясь.

И Аврора, радостно прилаживая перевязь на плечо, вдруг поймала себя на том, что ни один подарок в своей жизни она не привечала с таким восторгом, как эти десять ножей-мальков от убийцы Корта...

* * *

На привал Шипы и наследница престола остановились у огромного черного камня, на который снизу наползали пятна бурого мха. Было далеко за полдень, парило, пахло грозой.

Или фыркнул и вскинул крупом, призывая Аврору оставить его спину. Как только девушка спрыгнула в траву, обеспокоив двух изумрудных ящериц, гревшихся на небольшом валуне у подножия камня-великана, кошак зевнул, потянулся и совершил потрясающий прыжок куда-то в соседний молодой ельник.

— Охота, — пояснил Корт, заметив вопрос в глазах девушки. — Любую свободную минуту он использует, чтоб найти что-нибудь для своего живота. Уж таков он, наш Или.

"Наш, — подумала Аврора. — Значит, и мой тоже". Ей все больше и больше нравилась компания наемного убийцы. Даже на Майю она смотрела без прежней злобы.

— Но нам тоже не помешает подкрепиться, — продолжил молодой человек и взялся разбирать сумку с провиантом.

Он успел достать лишь каравай хлеба. Положил его на разосланное полотенце и тут же замер. Застыл, будто его в один миг приморозило. Так же повела себя и Майя: оцепенела с поднесенной к губам фляжкой.

— Слышь? — через минуту спросила рыжая, медленно опуская руку.

Корт не ответил — лишь кивнул и перебросил Авроре сумку. Та поймала, все еще ничего не соображая. Из ельника появилась голова Или. Он что-то обеспокоено фыркнул.

— Майя, бери лапу и уходите, как можно дальше, — приказал он. — Я встречу их. Увидимся на Березовом кресте.

— Крест? Что за крест? — не удержалась от вопроса Аврора (ей так хотелось хоть что-то понять).

— Один наш знакомый перекресток, — пояснил Корт. — Не бойся. Майе вполне можно доверять, — при этих словах он пристально посмотрел на рыжую — та ответила энергичным и утвердительным кивком.

— А кого ты собрался встречать? — продолжала интересоваться юная леди.

— Пафарийцев, — без лишних обиняков ответил убийца. — Ремея, Адея и Мара. Так их вроде зовут, — перечисляя имена императорских ищеек, Корт проверил крепеж своих напульсников и выдернул из перевязи два малька: по одному в каждую руку. — Пожелайте мне удачи, девочки.

— Удачи, — первой отозвалась Майя, быстро ступила к молодому человеку и коротко поцеловала его во впалую, колючую щеку.

— Удачи, — подхватилась и Аврора и тоже чмокнула Корта. Целилась в щеку — попала во впадинку под нижней губой. А все из-за того, что убийца, слегка ошалев от первого поцелуя, головой мотнул.

— Спасибо, конечно, но это вовсе необязательно, — хмыкнул он.

— Это старинный обряд Шипов, — отозвалась Майя, пронзительно глядя на Аврору. — К пожеланию удачи прилагается поцелуй. Как закрепляющая печать.

Корт опять хмыкнул, посмотрел на рыжую:

— Старинный обряд? Мне казалось: я со всеми ими знаком.

Майя вспыхнула. Аврора тоже, потому что сообразила: что сейчас произошло. Но убийца не дал продолжения этому событию. Он махнул рукой в сторону:

— Быстро. Убирайтесь. Они уже близко. Я не хочу, чтоб они чуяли ваш запах. Или, — позвал он кошака, который громко и с урчанием точил когти о древний валун, — прими дам на свою спину и унеси их на восток. Обеих.

Тот недовольно заворчал, дергая ушами.

— Понимаю. Две дамы тяжелее, чем одна, но ничего не поделаешь, — улыбнулся Корт и потрепал друга по пятнистой шее. — Нам всем сейчас тяжело. Просто потерпи. Ты же мужчина.

— Рры охо? — с явной вопросительной интонацией произнес Или, ткнувшись усами в щеку молодого человека, совсем как недавно — барышни.

— А я? Ты же знаешь, что я буду делать, — убийца продолжал улыбаться. — Но прошу: не вмешивайся. Эта тяжба не твоя.

— Кхар! — хвастливо заявил кошак и браво махнул хвостом, попав Авроре по любопытному носу (наследница престола стояла рядом ни разу даже не моргнула за все время разговора Корта и Или — так ей было интересно).

Убийца же ответил:

— Ты герой. Я знаю. Увези отсюда девчонок — это дело как раз для героя...

* * *

"Славно, — думалось Ремею Темной Коже при взгляде на хмурое небо. — Гроза, свежесть. Жара надоела. Следы подмоет, но ветер будет полон новых запахов. Славно".

— Надо искать убежище, брат, — сказал ему Адей.

— Убежище? — хмыкнул Ремей. — Тебе что: впервой мокнуть под дождем? Ха!

Адей пожал плечами:

— Но молнии. Летние молнии жестоки.

— Пусть те, кто бежит от нас, прячутся в норы и теряют время, — отвечал Ремей. — Мы же пойдем дальше. Как бы они не заметали следы, я чую их в этом лесу. И я знаю: они пойдут в Мирму. Потому что больше идти некуда. Эта рыжая сучка обманула нас. Из-за нее мы потеряли несколько дней. Но мы наверстаем. Вперед!

Небо словно отозвалось на его призыв — над шапками сосен прокатилось первое "граах!" Адей и Мар даже присели, испуганно глядя вверх. Они оба боялись грозы. Ремей помнил: это за ними еще с детства водилось. Он наградил одного и второго увесистыми подзатыльниками (сие средство обычно хорошо помогало) и повторил приказ "вперед!" Младшие братья хмуро натянули на головы свои капюшоны и последовали за старшим, который рысью побежал через заросли багряного папоротника.

Хлынул дождь. Шумным, холодным водопадом. Его струи хлестали по листьям и травам, сбивали лепестки с цветов, паутину с веток. Из-за этих потоков пафарийцам было плохо видно, куда бежать, и плохо слышно, что вокруг происходит. Опять сверкнула молния, тут же и гром озвался — небесный огонь обрушился совсем рядом, попав в одну из вековых елей. Она, пыхнув пламенем, с жалобным скрипом стала крениться на бок. Адей и Мар с криками рванули в первый попавшийся овражек. Вот в этот момент и Ремей согласился с тем, что стоит укрыться и переждать грозу, и прыгнул за братьями.

Ель пала, обдав схоронившихся людей вихрем брызг и горящими иголками. Но неистовый ливень не дал ей разгореться — в один миг затушил все огни.

Опять молния, опять гром — опять рядом.

Мар и Адей — два дюжих парня-воина из Пафарии — съежились в два незначительных клубка на дне оврага, боясь глаза открыть. Они бормотали молитвы, которым их в детстве обучила мать, и сжимали в руках нашейные обереги из белого агата. Ремей хотел выругаться, призвать их к выдержанности, даже дополнительных подзатыльников навесить, но не успел ни губ разомкнуть, ни рукой замахнуться.

С очередной вспышкой, с очередным оглушающим грохотом в их овраг слетел кто-то быстрый, черный и с двумя сияющими мечами в руках. Мар и Адей погибли, даже глаз не открыв — клинки черного пришельца секанули парней по склоненным шеям, перебили позвонки. Ремей спас свою жизнь: дернул головой в сторону, избегая укола в глаз, и оружие незнакомца почти по рукоять вонзилось в земляную стенку оврага.

Черный по-звериному зарычал, сверкнул странно желтыми глазами (больше ничего и видно не было на его лице, упрятанном в вязанный колпак с прорезями) и вновь рубанул — левым мечом, наискось — пытаясь рассечь пафарийцу грудь. Правый клинок в это же время поспешил выдернуть из земли. Но Ремей уже опомнился и приготовился: выхватил оружие — короткий и широкий меч — и отразил удар. Кроме того, еще и ногой добавил — неожиданному врагу в грудь. Черный, охнув, выронил один из мечей и отлетел к противоположной стенке оврага.

Ремей мельком глянул на своих братьев, которые лежали на дне. Из их перебитых шей спешила-текла алая кровь. Она тут же смывалась шумным дождем, уходя вместе с водой в траву и землю. "Мертвы, мертвы", — пронеслось в голове пафарийца. Оба брата, два верных соратника погибли в одну секунду. И теперь Ремей остался один на свете. И один против всего света...