Так что мы с Филиппом перешли в казарму гвардейского полка, где в канцелярии занялись изучением личных дел офицеров этого полка. Как я и предполагал, почти восемьдесят процентов офицеров этого полка были выходцами из клана Медведей и Ястребов. Секретарю императора Иоанну, будущему трансвеститу, пришлось оставшиеся полдня провести на телефонном коммутаторе. Он меня соединял то с отделом кадров имперского министерства обороны, то имперского Генерального штаба. В кадрах долгое время выясняли, кто же это такой принц Барк, когда выяснили, то работать с ними мне стало гораздо проще. Они переписали все фамилии офицеров 27-го гвардейского полка, которые я им продиктовал, пообещав, в ближайшие два часа прислать им уведомления о переводе в резерв столичного гарнизона.
До конца дня мы с Филиппом с интересом наблюдали за тем, как офицеры гвардейского полка охрану, получив, новые назначение в столичный гарнизон один за другим убывали в имперскую столицу Саану! Завтра под предлогом роста и продвижения по служебной лестнице, на освободившиеся офицерские вакансии мы выдвинем унтер-офицеров и штаб-сержантов полка, которые честно и, по-солдатски, добросовестно служили в полку с незапамятных времен.
Причем, эта часть нашей общей работы ложилась на плечи моего друга Филиппа, который оставался в южной резиденции, а я на следующее утро вместе с Ирреком истребителем вылетал в столицу. Я уже не так опасался за принцессу Лиану и своих детей, оставляя их под надежной охраной гномов, а также полковника Филиппа.
По возвращению в столицу, каждый вечер мы с Филиппом общались по коммуникатору по часу и даже более. Он меня в подробностях информировал о том, как у него продвигается работа по реформированию 27-го гвардейского полка. На третий день старый офицерский состав этого гвардейского полка полностью его покинул. Теперь его батальонами, ротами и взводами командовали офицеры, которых в недавнем прошлом были унтер-офицерами или штаб-сержатами, только что получившие новые офицерские звания. В полку, как информировал меня Филипп, резко повысилась дисциплина, солдаты охотно занимались в учебных классах, на полигонах.
Таким образом, работа инициативной группы по борьбе с заговорщиками дала первые положительные результаты в конце первой недели этой работы. Нам с Филиппом незаметно для окружающих нас кириан удалось привлечь на свою сторону первый полк регулярной кирианской армии. В те времена понимание того факта, что почти пять тысяч солдат, сержантов и офицеров в случае необходимости с оружием в руках выступят на нашей стороне, кружило нам головы. Но сегодня я понимаю, что это было каплей в море на фоне предстоящей борьбы за умы семидесяти миллионов кириан. К тому же прошла полная рабочая неделя, а у нас впереди до военного переворота оставалось всего два-три месяца!
И еще одно обстоятельство мне хотелось бы особо отметить, первые же шаги моей совместной работы с полковником Филиппом показали, что работать с ним было легким и приятным делом для нас обоих. Мои мысли он ловил налету, тут же творчески их развивал, не тратил много времени на то, чтобы претворить их в жизнь. К слову сказать, Филипп не стеснялся высказывать и своего собственного мнения, если этого требовала обстановка. Причем, это свое мнение он всегда отстаивал до конца! Но одно обстоятельство в работе с ним меня сильно беспокоило. Слишком уж много времени мы оба теряли на установлении этих рабочих контактов. Нам часто приходилось долго ожидать, пока дворцовые связисты разыщут Филиппа, меня с ним свяжут! Поэтому после некоторых раздумий, я все же решил, сделать полковника Филиппа телепатом!
3
В этот вечер я опять-таки засиделся за работой, мой деловая почта росла не по дням, а по часам. Видимо, такое положение дело происходило из-за того, что я слишком быстро реагировал на вопросы имперских министерств, департаментов и служб. Вот они и стали пользовались возможностью вместо одного задавать два вопроса, получать на них обоих быстрые и четкие ответы. Одним словом, пока у меня не было настоящего секретаря, имперские чиновники вовсю пользовались той свободой, легкостью взаимоотношений со мной. Они взяли за привычку меня еще чаще навещать в дворцовом кабинете, чтобы в предварительном порядке обсудить тот или иной вопрос. В конечном итоге мой рабочий день постоянно увеличивался, словно в сутках не было всего двадцати четырех часов.
Мои секретари того времени уже не справлялись с выросшим объемом работы. Они нередко заходили ко мне, чтобы пожаловаться на свою тяжкую долю, на малую зарплату. Ко всему этому мне стоит только добавить, что официально я не состоял на какой-либо имперской службе, как скажем, наш император Иоанн, которому Кирианская империя официально выплачивала миллионы кредитов зва его имперскую должность. Поэтому всем своим секретарям и помощникам мне приходилось платить бонусы и зарплаты и бонусы из собственного кармана.
Прошла неделя, целая неделя, в течение которой ничего сверхъестественного не произошло, по крайней мере, переворота не было, но такое положение дел меня серьезно озаботило. Я продолжался заниматься серьезными имперскими делами, а Филипп загорал на океанском побережье в южной резиденции. Там он как бы занимался делами 27-го гвардейского полка. На мой последний вопрос, чем именно он сейчас занят, полковник Филипп серьезным голосом ответил:
— В настоящий момент, Барк, я в качестве командира 27-го гвардейского полка занимаюсь составлением планов по боевой подготовке рядового и унтер-офицерского состава этого полка.
Я же в ответ саркастически рассмеялся, мой умнейший друг Филипп был мне срочно нужен в Саане.
В тот вечер я несколько пораньше повыгонял домой всех своих секретарей и помощников, сам же заперся в своем кабинете. Там из минибара достал бутылку хорошего красного вина, пачку офицерских сигарет, и сел в кресло у распахнутого настежь окна. В тот вечер меня прямо-таки поедала тоска по своей девчонке Лиане с нашим общим выводком. Но я не мог отправиться к ней на побережье, дела в столице день ото дня становились все хуже. Заговорщики полным ходом готовились к выводу имперских войск на улицы и проспекты столицы, а мы пока на словах готовились к их отражению. В этот момент через распахнутое окно на меня пыхнул раскаленный жар столичных улиц, а не приятная океанская прохлада! К этому жару я добавил немного табачного смрада, закурив сигарету, которую мне совершенно не хотелось курить. Вторым глотком я чуть ли не на половину опорожнил бокал хорошего красного вина, продолжая размышлять над проблемой, которая сегодня сама собой вдруг сформировалась у меня в сознании, когда я беседовал с одним из имперских чиновников.
Этот чиновник, честно говоря, не имел мужского характера, он был ни рыбой, ни мясом, к тому же занимал должность среднего чиновника без выдающихся способностей. Пока он трепал своим языком без костей обо всем на свете, я просматривал письма из почты, их визировал, иногда накладывал резолюцию. Но и сегодняшняя почта была таким пустым выстрелом, что и сам этот болтун, который умел сам с собой разговаривать. Внутри меня набухало мрачное раздражение всей этой идиотской ситуацией, я уже готовился вскочить на ноги, чтобы наорать на этого гнуса, но в этот момент чиновник болтун вдруг произнес о том, что завтра руководителю имперской службу безопасности исполняется семьдесят лет, что на его чествование прилетит сам император Иоанн!
В этот момент что-то внутри меня замкнуло, может быть, предвидение или наитие сверху. Сейчас это уже не играло роли, оба эти божеские провидения сразу же отошли на второй план, так как в тот момент я подумал о том, что маркиз, полковник Филипп Кирианский идеально подходит на должность руководителя службы имперской безопасности в ранге первого министра имперского правительства, силовика. Сама же эта имперская служба также идеально подходила нашей инициативной группе по борьбе с заговором в качестве инструмента для выкорчевывания корней готовящегося военного переворота. Посредством этой службы Филипп мог бы заниматься работой как по сбору информации, как по участникам готовящегося заговора, так и по лицам, которые будут противостоять очередному предательству родовых кланов Кирианской империи!
Вино и табак ограничили мои возможности для самого же себя раскрыть суть самой этой идеи, которая совершенно случайно забрела мне в голову. На всякий случай я созвонился с Филиппом, чтобы попросить его о том, чтобы он завтра поутру был бы в столице:
— Хорошо, мой принц, завтра я буду у вас в столице!
— Да, Филипп, я чуть не забыл тебе сказать! Не мог бы ты разыскать командира гномов, я почему-то не могу вспомнить, как его зовут! Передай ему, что и он мне тоже нужен в Саане завтра, только пускай он захватит с собой взвод своих солдат!
Я не помню, как, дворцовыми коридорами и переходами добирался до своих покоев. Не помню, как раздевался и ложился спать в кровать, которая без Лианы была чужой, холодной и негостеприимной. Поздно ночью, когда я проснулся из-за острого желания посетить туалет, то долго искал ночные тапки, но так их не нашел, поэтому босиком был вынужден отправился в туалет. Остановился перед дверью туалета, очень удивился тому, что она как-то странно изменилась, но я смело протянул руку, костями пальцев постучал по дереву двери.
Через минуту послышал звук замка, это кто-то возился с замком, отпирая дверь!
Наконец-то она распахнулась, совершенно неожиданно для себя за дверным порогом я увидел не выспавшегося полковника Филиппа. Он был одет в ночную пижаму и штаны в фиолетовую полоску, воротник пижамы был аристократического фасона апаш. Но голове моего друга во все стороне торчали непричесанные клочья седых волос. Одним словом, такого растрепанного и растерянного Филиппа я еще никогда не встречал. Несколько позже, вспоминая этот эпизод, Филипп мне рассказывал о том, что был разбужен незнакомым ему слугой. Тот вежливо проинформировал его о том, что в императорском кабинете его ожидает сам император, который хотел бы с ним переговорить. Филипп потом никак не мог вспомнить того, как же он поднимался с постели, брел по ночным коридорам резиденции.
В его памяти почему0то сохранились такие детали, как большое количество караульных гномов, которых можно было встретить на каждом углу или на каждом повороте дворцового коридора. В иные моменты он проходил от гномов так близко, что чуть ли их не касался их плеч, но они его в упор не замечали и не останавливали. Только, когда перед ним сама собой распахнулась дверь кабинета, в которую он даже не стучал, а за ее порогом стоял принц Барк, то только тогда Филипп сообразил, где же он находится. Поначалу Филипп хотел было обратно бежать в свою комнату, чтобы там переодеться, но я не позволил ему этого сделать. Далее наши воспоминания уже разнились
Я, молча, взял Филиппа за руку и, подобно ребенка, провел его вглубь императорского кабинета, посадил на заранее приготовленный стул.
Когда он успокоился, то я мысленным зондом проник в сознание своего друга. Прошелся по извилинам его головного мозга, кое-что там подправил, привел в норму. А затем в его память начал перекачивать информацию о самом себе. Самым последним блоком перегнал ему информации по заговору, все то, что мне рассказал император Иоанн. С этого момента Филипп стал телепатом, внутренне, душевно, связанным со мной кирианцем, став таким же пользователем паранормальных способностей, как и я.
С этого момента Филипп знал обо мне практически все, постоянно действующая внутренняя связь помогала нам мгновенно обмениваться любой информацией, получаемой каждым из нас в отдельности. Теперь он обо мне знал все, как и я знал о нем. Филиппу потребовалось целых десять минут для того, чтобы осознать, и принять произошедшие в нем перемены. Первым делом Филипп должен был мне подтвердить, готов ли он был в дальнейшем работать плечо о плечо со мной?! Нельзя было забывать того важного факта, что сам Филипп имел самое непосредственное отношение к имперскому клану Ястребов. Складывалась ситуация, в которой Филиппу, будучи представителем ведущего имперского клана, предстояло вступить в непримиримую борьбу со своими же собратьями по клану.
Меня очень волновало, какое же именно решение по этому вопросу примет Филипп?!
Закурив сигарету, я отошел в сторону, наблюдая со стороны за выражением лица Филиппа, ожидая его решения. Сначала лицо Филиппа выражало огромное удивление, затем удивление сменилось отрешенностью и грустью. Видимо, в этот момент Филипп начал догадываться о том, что он только что перестал быть простым кирианским аристократом. Новые способности его головного мозга, превратили Филиппа в несколько иного кирианина, перед ним теперь стояли и несколько иные цели и задачи. Я же продолжал стоять несколько в стороне и курил сигарету, поглядывая на друга, ожидая его решения. Будет ли он сражаться вместе со мной за сохранение целостности великой Кирианской империи, или же примкнет к своим братьям Ястребам, чтобы вместе с ними сражаться за возвращение империи в феодализм, за раздробление ее территории между родовыми кланам?!
Таким сумрачным, я никогда еще не видел Филиппа, этого кирианского аристократа. Не видел его таким насупленным, не улыбающимся кирианином! Филипп развернулся в мою сторону, чтобы произнести:
— Мой принц, позвольте мне прямо сейчас принести вам ленную присягу!
Это обращение Филиппа оказалось для меня полностью неожиданным, я не знал истинного значения выражения "ленной клятвы", но обращая внимание на тон голоса, каким мой друг произнес эти слова, я догадался об истинном значении его только что прозвучавшего ответа. На этот ответ Филиппу я смог только кивнуть головой, но, когда маркиз начал опускаться на колено, то схватил его за плечи и громко возмущенно прокричал:
— Остановись, Филипп, мне не нужны ваши вассалы! Мне нужен друг, и только друг, которому я мог бы доверять всего себя! Ты ведь уже получил всю информацию обо мне, с этой минуты и до конца жизни одного из нас, мы будем все знать друг о друге, чтобы с нами не случилось, чтобы с нами не произошло!
Филипп обнял меня за плечи, некоторое время мы так и простояли, смотря в глаза друг другу. Затем, он усмехнулся и просто сказал:
— Хорошо, Барк! Я принимаю твою дружбу, мы будем вместе бороться за сохранение великой Кирианской империи! Только у меня к тебе имеется одна небольшая просьба в свете того, что ты сотворил с моей головой. Постарайся, сделать так, чтобы я не влюбился бы в твою Лиану, не стал бы тебя дико ревновать к этой прекрасной и такой самостоятельной женщине, а также к вашим изумительным детям! К тому же я не очень-то хочу, чтобы ты много знал бы о моих взаимоотношениях с кирианскими женщинами! В том нет особых тайн, но это мое личное, тебе не надо туда вторгаться!
В этот момент я проснулся, некоторое время никак не мог сообразить, как же такое могло случиться, я заснул, стоя у дверей туалета, держась за ручку его двери. Только я собрался повернуть эту ручку и войти в туалет, как в моей голове послышался голос Филиппа:
