Ищейка. Генетический сбой

источающие исключительно фирменные запахи, будущие менеджеры элитного и далеко не

самого дешевого института в столице. От них рябило в глазах и свербило в носу, но хуже

всего то, что ничего путного в интересующий нас период в группе совсем не происходило и

несмотря на совместное обучение, никто к Петренко не присматривался, чтобы сказать

наверняка — казалась ли девушка озадаченной или напуганной? Никто ни разу за не полные

три года не видел ее с телефоном в руках, и соответственно, не слышал никаких звонков, так

же как и никаких подозрительных личностей вокруг Ольги замечено не было. Для них все

было как всегда — рутинно и однообразно.

Удивило меня отнюдь не равнодушие сокурсников, которые воспринимали наш с Мироновым

визит исключительно как полицейскую назойливость, а их желание видимого превосходства

— у мужской половины над отекшим в ходе постоянного недосыпа и злоупотребления

горюче-алкогольными материалами Гриши, а у женской — над такой невзрачной, зачуханой

мышкой как я, которая уступает им даже в физических показателях, таких например, как рост

и размер бюста. Ни одного отклика к пропавшей или заинтересованности к ее судьбе я не

почувствовала, словно эта девушка Ольга и не училась вместе с ними 3 года. Как такое может

быть на очном отделении? Такое отношение свойственно скорее к заочникам, которые даже

имена друг друга до окончания учебы могут не знать, так как появляются в институте

исключительно на сессии. Даже две заявленные подруги и те были разными, как огонь и вода

— Алла Явельцкая и Скотникова Ирина. Первая яркая блондинка, с холеными волосами, лицом и знатной фигурой модели, а вторая типичная брюнетка, с умеренным макияжем на

круглом лице и парой тройкой лишних килограмм. И если Явельцкая отвечая на наши

вопросы фигурно морщила нос, без конца поглядывая на время, то Скотникова проявила куда

большее участие.

— Здесь каждый сам за себя. — Затравленно обернувшись, словно затем, чтобы убедиться, что

кроме нас посторонних в аудитории нет, тихо сообщила она. — У всех папы с мамами крутые, не то, что у нас с Ольгой...

— Но Вы ведь дружите с Аллой Михайловной, — Осторожно произнесла я, — А ее родители не

соц работники, и даже не преподаватели...

— Это не мы с ней, а она с нами! — Грустно улыбнулась Скотникова, глядя на меня чистым, проницательным взглядом. — Да и дружбой наше общение назвать можно с большой натяжкой

— скорее взаимовыгодная сделка, в результате которой Аллочка получает хорошие отметки, а

нас с Ольгой не гнобят за неподходящий статус.

— Насколько тесное общение предполагала эта сделка? — Положив локти на стол, Миронов

подался чуть вперед, явно отсидев на неудобном ученическом стульчике филейную часть. -

Или за рамки института ваше общение не распространялось? Просто я не помню, чтобы мы с

Вами говорили об этом в прошлый раз...

— Нет, не говорили. — Согласилась девушка. — Вы не спрашивали об Алке. Но мы

действительно за пределами института практически не общаемся, потому, что в этом нет

необходимости. Все работы, которые мы выполняли с Ольгой для некоторых в группе —

курсовики, рефераты, краткое содержание лекционного материала для семинаров, и тому

подобное, мы делали загодя.

— Вы меня извините за любопытство, — Мне пришлось постараться, чтобы глаза не казались

такими огромными от испытанного удивления, — Но сколько человек в группе таким образом

информативно «кормиться» за Ваш счет?

— «Официально» — только наша группа. — Потупившись, созналась Скотникова. — Вообще, это в

нашем положении — вечно нищих студентов — очень удачный способ заработка. Бывает, конечно, что нас «просят» написать что-либо в качестве благотворительности, как та же

самая Алка, но она всегда защищает нас от нападок со стороны остальных в группе. А это

порой нелегко дается...

Все это девушка говорила тихим, несколько удрученным голосом, в котором однако не было

и тени злости или обиды на Явельцкую. Мне пришло на ум только одно объяснение этому

феномену и заключалось оно в том, что Алла является посредником в этой группе мажоров, вытягивая необходимые материалы для облегчения процесса учебы у аутсайдеров, коим и

являются Петренко и Скотникова. Какие комбинации строят юные экономисты,

обзавидуешься дальновидности мышления! Усилий при такой схеме прикладывается

минимум, а в результате обе стороны довольны.

— Скажите, Ирина, а за Ольгой никто из мужской половины группы не пытался ухаживать? -

Подбирая каждое слово, спросила я. — Может кто-то приставал к ней...

— Да что Вы! — Отмахнулась Скотникова, испуганно округлив глаза. — Где они и где мы?! Им

по статусу не положено за такими нищебродками как мы с Ольгой ухаживать! Оля мне и не

говорила никогда ни о чем подобном...

— Вы же были близкими подругами, так? — Я не знала, с какой стороны подойти к

интересующему меня мужику и из какой области в жизни Петренко он вообще появился, поэтому приходилось плавать. — Значит романы Ольги, если они имели место быть, не

должны быть для Вас секретом, правда?

— Правда. — Тут же кивнула девушка, чуть приосанившись. Женщина есть женщина, даже если

речь идет о банальном сплетничестве, она будет подавать это с видом легкого превосходства

— мол, я знаю, а вы нет... — Не романов скорее, а так, пара ухажеров без какого либо

будущего. Один ее в салоне увидел, пока жену со стрижки ждал, все пытался в койку

затащить, пока женушка не видит, а второй из дома, где она живет.

Она даже не оговорилась относительно того, что Петренко может и не быть уже в живых -

она не сомневалась, что ее, возможно, единственная подруга, все еще жива, после двух

месяцев полной тишины. Чем это может быть обусловлено? Безграничной преданностью

мифической женской дружбе, которой всего три года? Или результат искреннего

переживания за человека? Не смотря на внешнюю нервозность, внутренне эта странная

девушка была спокойна как гранитная скала и присматривалась к нам с Мироновым не

меньше, чем мы к ней. И в том, что она тщательно пережевывала каждое произнесенное

слово, я была уверенна.

Все это в совокупности производило неоднозначное впечатление, которое легло на душу

сомнениями. Ведь при таком положении дел как угнетенность в институте и низкое

материальное положение, в ней просто обязано быть куда больше эмоций, чем нам

продемонстрировано, как и свойственно всем личностям которых травит и обижает социум...

— Мог ли кто-нибудь из них, по Вашему, похитить Ольгу или причинить ей вред? — Спросил

Миронов, чтобы заполнить возникшую по моей вине паузу.

— Я не так хорошо этих двоих знаю, чтобы предполагать такие вещи. — Разведя руки в

стороны, скупо улыбнулась Скотникова. — Я видела только Рыбника, соседа, и то, всего один

раз. Мы тогда с Ольгой поехали к ней делать рефераты и натолкнулись на него во дворе -

обычный такой парень, приветливый. Правда, Оля говорила, что они иногда спят вместе, а

при мне прошли мимо друг друга как обычные соседи.

Больше ничего по существу дела нам услышать не удалось и задав для проформы еще пару

стандартных вопросов о «потеряшке», Миронов отпустил студентку.

— Два часа на этих оболтусов убили! — Ворчливо бубнил он, покидая аудиторию, любезно

предоставленную нам методисткой Оксаной. — А что узнали?!

— Ты же не рассчитывал, что среди них есть причастные к похищению, правда? -

Улыбнувшись краем губ, поддела я.

— А это уже ты мне скажешь, мисс Марпл! — Тут же найдя источник для выхода своего

испортившегося настроения, отозвался Гриша. Он негодовал из-за бездарно потраченного

времени, которое при правильном распределении можно было бы провести с куда большей

пользой. — Ты рвалась поговорить с подружками, тебе и флаг в руки!

— Ну, во-первых, это еще не все подружки! — Было забавно наблюдать за оперативником, который в данный момент был озабочен поиском оправдания для своего отсутствия перед

начальством. Ведь он из-за этого дела ломает свои планы, мотаясь со мной по всей Москве. -

А, во-вторых, решение было обоюдным. Или я ошибаюсь?

— Конечно ошибаешься! — Не моргнув глазом, ответил наглец. — Если бы ты не заявилась ко

мне со своими припадками, это тухлое дело мирно пылилось бы в моем сейфе, до

морковкиного заговенья!

— Ну ты и хамло! — Качнув головой, я первой вышла на улицу, не без радости подставляя лицо

моросящему дождю. Весна нынче холодноватая выдалась... — Скажи, великий сыщик — ты

сказал, что прошерстил всех ее подружек, не показалась тебе мадам Скотникова несколько

странноватой особой?

— Что ты имеешь ввиду? — Нахмурившись, переспросил Миронов, не забывая подталкивать

меня к машине. — По-моему обычная, зачуханная студентка без достатка среди мажоров...

Уже выехав со стоянки института, я решила данный вопрос развернуть, чтобы услышать

скупую мужскую оценку.

— Она дергалась только внешне, понимаешь? — Не сводя глаз с дороги, принялась объяснять я.

— А сама присматривалась к нам с тобой не меньше, чем мы к ней. Поразительное

хладнокровие для девушки в ее положении!

— Если ты не нашла в ее мозгах ничего, что связало бы ее с пропажей Петренко, то ее

хладнокровие и положение нас вообще интересовать не должны! — Отрезал Гриша, скроив

недовольную мину. — Но если тебе интересно мое мнение — такие вот девушки сами

виноваты, что становятся легкой добычей для не особенно одаренных мажоров, и если ты

думаешь, что они с этого ничего не имеют — ты глубоко ошибаешься. Еще как имеют, просто незаслуженно обиженной прикинуться гораздо проще, чем расхлебывать последствия

своего интеллектуального превосходства!

— Она хорошо собрана, достаточно умна, тщательно следит за каждым словом и не настолько

хорошо знает Петренко, как заявляет. — Разобраться с характером девушки вслух было

немного проще, чем переваривать одной. — Поэтому я бы сказала, что они не подруги, а

коллеги. К тому же, девушка достаточно охотно рассказывает о Петренко, но при этом не

упоминает ни одной детали, по которой можно было идентифицировать тесную дружбу. Как

так?

— Да кто вас баб разберет! — Хохотнул Миронов. — Женская дружба в принципе является

мифом и каждая из вас принимает за нее такое вот сотрудничество. Не важно при этом, временное оно или постоянное. Женщины всегда находятся в периоде противостояния друг с

другом, даже если они проведут лет 15 бок о бок, все равно на уровне подсознания останется

принцип борьбы — выставить противницу менее успешной, менее красивой и тому

подобное! Какая разница, как воспринимает эта девочка их отношения с пропавшей

Петренко, если ты не почувствовала в ней хотя бы паники, свойственной тем, у кого есть, что

скрывать?!

— Я пытаюсь донести до тебя, что эта девочка чрезмерно рациональна в данном вопросе! -

Гришины теории меня ничуть не задевали, наоборот, я поймала себя на том, что снова не

произвольно улыбаюсь. — Разве такое бывает в 20 лет? По идее у нее должна быть моча в

голове, а в случае причастности к похищению сокурсницы, как минимум легкая дрожь в

коленках! А она присматривалась к нам с тобой, словно пыталась понять степень нашей

осведомленности! Вот что меня удивляет!

— И очень зря! — Наставительным тоном отозвался Гриша, с тоской сминая в руке пачку

сигарет. — Очень плохо когда к подрастающему поколению относятся столь скептически....

— Я не скептически отношусь! — Фыркнула я. — А с естественной в данном случае долей

подозрения!

— Кстати, куда ты едешь? — Полюбопытствовал Миронов, нахмурив лоб наблюдая за моими

передвижениями.

— В салон красоты «Мадьяр». — Усмехнулась я, не сводя с мокрой дороги глаз. На пути нам

уже попалось несколько аварий и повторить судьбу незадачливых автовладельцев очень не

хотелось. А может это осознание того факта, что подобного столкновения моя старушка

просто не выдержит...

— Вообще, признаюсь тебе откровенно — я рассчитывал на более легкий путь, который

начался бы и закончился в институте! — Признался Миронов, пытаясь прикрыть

раскрывшийся в зевке рот. — Уж очень это дело не понятное — девушку похитили два месяца

назад, а звонков родителям нет. Если она не попала в какое-нибудь сексуальное рабство, то на

кой хрен содержать ее столько времени? Или между ней и похитителем существует какая-то

связь?

— Я ничего кроме ее страха не увидела. — С тяжелым вздохом нерадивого работника, призналась я. — И следов этого мужчины-тени тоже. Словно он из-под земли вылез!

— Не мог! — Категорично заявил Гриша, отчего скулы на круглом лице напряглись. — Если он за

ней ходил столько времени, сколько ты заявляешь, его след должен быть где-то!

— Если он действительно есть, то ты зря надеялся на институт — там всем до ручки, что у

абитуриентки Петренко на душе и какие у нее в жизни могут быть неприятности. Может

статься, что девушка не особенно откровенничала и на работе...

— Я думаю, что для проверки всех подружек надо разделиться. — Задумчиво поглядывая на

стекающие по лобовому стеклу капли дождя, произнес Миронов. — Копаться в ее биографии, особенно если этот мужик принадлежит к раннему периоду ее жизни, надо с нескольких

концов. Да и время сэкономим.

— Тогда я с легкой совестью оставлю тебя в «Мадьяре», а сама поеду по месту ее жительства.

— Предложила я, исходя при этом из корыстных целей — очень не хотелось встречать с

заказчицей, которая вполне может оказаться в салоне. Если она начнет интересоваться, на кой

ляд я спуталась с полицией, разумного ответа, кроме очевидного, я едва ли найду. Но платить

за такое сотрудничество тетя может и не захотеть, потому как наша полиция работает за

государственный счет и не нуждается в денежных мотивациях от родственников.

— Да легко! — Миронов опять широко зевнул, отчего недосып на его мятом лице стал казаться

еще явственней. — Когда наешь, ЧТО искать, как-то легче...

— Если бы действительно знали, что искать, давно бы нашли! — Возразила я.

Дорога до района на Беговой заняла около получаса и высадив капитана Миронова у метро

«Динамо», я поехала на улицу «Нижняя Масловка», по месту происки и жительства нашей

потеряшки. Уж до дома-то ее таинственный ухажер провожал однозначно и моя задача найти

самых любопытных, которые что-то могли видеть и запомнить.

Я не полицейский, у меня такого уровня актерского мастерства как у них тупо нет, поэтому

мой контингент не бабушки у подъезда (слишком уж они противоречивы в своих мыслях), а, как не странно, мужчины и домохозяйки. С мужиками легко работать, когда от них нужна