Ангелы летают не только в небе

Рокфор, действительно, не кивал. Он протестующее шипел. Он фыркал и оглушительно сопел, словно Гиго был в чём-то кардинально неправ. Гиго не ожидал от напарника такого пристрастия к политике. Он осуждающе покачал головой. Но Рокфор вдруг ткнул пальцем во тьму. И Гиго, развернувшись, понял, что и в самом деле неправ. Его глаза не увидели ни любимой лавочки, ни густо заросшего промежутка. Наоборот, промежуток тщательно расчистили. В его центр водрузили монолит пьедестала. На пьедестале гордо, но печально высилась тощая фигура.

— Надо же, — опечалился Гиго. — Кого ж это угораздило покинуть наши ряды? Не припомню легендарных личностей, которым по статусу положен монумент. Может, кого из прежних героев увековечили?

И тут проснулась удивительная мысль. Гиго не покидало ощущение, что он смотрит не на памятник, а в зеркало. Очень знакомые черты...

И прославленный лётчик утратил дар речи, как его молодой напарник.

С высокого пьедестала на Гиго грустно и понимающе смотрел он сам.

Два силуэта у памятника. Два лётчика, не могущих выдавить ни единого слова.

И всё же первым по старшинству в себя пришёл Гиго.

— Вот оно, значит, как, — нехорошим косым взором он посмотрел на памятник себе. — Сдаётся мне, брат, что нашего возвращения тут не ждали. У тебя родственники есть?

Рокфор помотал головой.

— Значит, компания сэкономила и на похоронных, — и вдруг Гиго улыбнулся. — Нам же легче. Теперь не надо будет упрашивать Большого Босса отпустить меня наверх, — тут лётчик посерьёзнел. — Я-то ладно, но ты. Мне и в верхнем мире будет чем заняться. А тебе-то ещё летать и летать.

— Я и буду, — заверил Рокфор, которому перспектива лишиться полётов вернула дар речи. — Только не пойму я чего-то. Запутано всё как-то. Непонятно. С чего им вздумалось нас хоронить?

— Вот и разузнай, — предложил командир. — Мне в город надо. Вещички забрать. И кой-кого ещё. А ты пошарься по административному корпусу. До семи ещё два часа. Пока народ на работу не потянулся, тут много чего узнать можно. Подними-ка документацию по нашему полёту. А я к тебе через час присоединюсь.

Глава девятая

Загадки "сгоревшей" страховки

Рокфор развернулся и потопал туда, где серые безрадостные кусты закрывали тропинку к административному корпусу Управления Грузовых Перевозок. Гиго остался один. Каменный двойник — не в счёт. Со своего постамента он насмешливо разглядывал лётчика, словно намекая, что уж он-то является настоящим Гиго Хаквренчем. Пусть и холодно-недвижимым.

"Мёртвый? Какого чёрта меня записали в мертвецы!" — Гиго решительно повернулся к постаменту спиной. И тут предательская мысль накрыла его холодной волной, словно мстительный монумент послал вдогонку свой прощальный подарок.

"Но если тут моя статуя, то все думают, что я погиб. И Она тоже!" — сердце летчика задохнулось на секунду, сбиваясь с привычного ритма, а потом бешено заколотилось, словно собиралось войти в штопор. Гиго, не разбирая дороги, кинулся прочь от Аллеи Погибших Пилотов.

Ступеньки под тяжёлыми летчицкими унтами толком не успевали проснуться. Едва издав полусонное повизгивание, они снова замолкали в полудрёме. Перепрыгнув последние три, Гиго распахнул дверь. И застыл на пороге, хватая ртом воздух. В глазах плавали цветные круги. Он никак не мог разглядеть, что же творилось в комнатке. Размытые пятна перед глазами мельтешили туда-сюда, не желая успокаиваться. Рукавом он протёр глаза и, наконец, увидел её. На подушке разметалось еле различимое в ночном сумраке золотистое пятно. Его дочурка.

Он легонько тронул мышку за плечо: "Просыпайся", — сами собой шепнули губы.

Складно соображать не получалось. События последних дней взяли над ним верх, и сейчас для него существовало только это милое сонное личико. Гайка открыла глаза, захлопала пушистыми ресницами, пытаясь прогнать ночные видения:

— Папа, ты вернулся...

Но вместо радостной улыбки на бледном чуть припухшем со сна личике проступил испуг. Малышка испуганно забилась в угол кровати и, натянув до подбородка линялое лоскутное одело, отчаянно запищала:

— Я знаю кто ты. Ты дух моего папы. Ты пришел, чтобы забрать меня в подземелья?

Гиго растерялся. Трудно сказать, что именно он ожидал услышать, но становиться призраком ему совсем не хотелось.

— Фуух! — шумно выдохнул летчик, опускаясь на табуретку.

Не окажись она сзади, наверное, рухнул бы прямо на пол. С минуту они с дочкой смотрели друг на друга.

Первой пошевелилась малышка. Каким бы страшным не казался призрак, сидящий посреди комнаты на табурете, но это её папа! Нырнув под одеяло, лохматое личико тут же показалось из-под лоскутков с другого края. Маленькие пальчики осторожно ткнули ладонь Гиго, готовые в случае чего тут же спрятаться обратно.

Но ладонь была самая настоящая. Не туманная плоть призрака, в которой её пальчики бы потонули навсегда. Об этом мышка хорошо знала из страшных историй о духах и привидениях.

Гайка выпрыгнула из-под одеяла и обвила ручонками шею Гиго. В ухо зашептала быстро-быстро, словно боясь, что это сон и отец внезапно растворится в чернильной пустоте ночи:

— Я знала, знала, что ты вернёшься! А тетя Марта сказала, что ты погиб... разбился... Но все равно, папа!..

На секунду она отстранилась, словно ещё раз желая убедиться, что он не приснился. Но отец был настоящим, что хотелось обнять крепко накрепко и никогда не отпускать его пропахшую ветром и машинным маслом летчицкую куртку.

— Ой, папка, ты такой колючий! — ойкнула она, когда щетинки впились в чувствительный носик. И опять уткнулась в небритую щеку.

— Я вернулся. Теперь насовсем.

— И больше никогда-никогда не улетишь?

— Мы полетим вместе, — Гиго подхватил дочурку и поставил её на табуретку. — Помнишь, что я обещал перед отлётом?

— Что ты вернёшься. Ты ведь вернулся?

— Да. Но, ещё я обещал, что покажу тебе солнце. Мы отправляемся прямо сейчас.

— Ой! — мышка на секунду замерла, не зная, верить ли собственным ушам, но Гиго был абсолютно серьезен.

— И что брать с собой? — перешла она на деловой тон, слезая с табуретки.

— Только то, что унесёшь в рюкзаке. Теперь мы будем жить там, где ты каждый день сможешь видеть солнце и небо.

Пока Гиго собирал вещи — немного одежды и еды, Гайка вытащила из-под кровати ящик, в котором хранила свои сокровища. Диковинные вещички, собранные из отживших свой век механизмов, тускло поблескивали в неровном свете свечи. У каждого была своя пусть и незамысловатая история. И если бы мышку попросили, она часами рассказывала бы о сотворении чудо-механизмов. Казалось, каждый так и просил, чтобы хозяйка взяла его с собой. Но, увы, в маленьком рюкзаке уже лежали мыло, лохматая зубная щетка, синий погрызенный фломастер и свое собственное полотенце — подарок от папы на день рождения.

Вздохнув, Гайка положила в рюкзак набор инструментов. Уж с их-то помощью она соберет много-много разных вещей, взамен тех, что остаются в ящике.

Гиго тем временем отодвинул в сторону кусок плинтуса в углу комнатушки. Там, в щели между стеной и досками пола, лежал маленький сверток. Под шуршащей бумагой прощупывались кругляши золотых монет, собранные плотной колбаской. Сбережения последних лет. Конечно, не так уж много, но на первое время в незнакомом верхнем мире должно было хватить. Сунув тяжёлую колбаску во внутренний карман куртки, он обернулся. Дочка с заполненным рюкзачком за плечами уже ждала его.

— Пойдём?

Она кивнула, но когда Гиго стал спускаться по скрипучей лестнице, нерешительно застыла на пороге их с папой комнаты.

— Пап, подожди! — Гайка нырнула в ящик с железяками, ещё стоявший посреди каморки. Как же она могла забыть — самое последнее изобретение, которое она так и не успела показать папе. Сунув его в карман штанишек, мышка побежала догонять Гиго.

Город накрывал сумеречно-сонный предрассветный час, когда даже самые отъявленные гуляки разбрелись по своим пристанищам, и на улицах совершенно пустынно. Лишь на очередную смену прошёл одинокий лётчик, да вслед ему пробежала маленькая девочка с болтающимся рюкзаком.

* * *

Рокфор смущенно топтался возле массивной задней двери административного корпуса. Вот уже битый час он пытался найти подход к упрямице, преграждавшей путь к тайнам грузовых перевозок. Но компьютер непреклонно выплёвывал Рокфоровскую карточку и презрительно заявлял, что уж с его-то уровнем доступа не то, что в приличное учреждение, которое он имеет честь охранять, а и в самый последний кабак пускать не следует. Тощий мыш ругал "эту тупую железяку" последними словами, и всё повторялось снова. Неизвестно у кого терпения оказалось бы больше: у компьютера или лётчика, но тут на плечо нарушителя ночного спокойствия легла увесистая ладонь. И порядком струхнувший Рокфор с облегчением узнал в ночном прохожем своего командира. Рядом с командиром стояла девчушка в нахлобученной кепке и не по росту большим рюкзаком за спиной.

После знакомства с дочкой Гиго второй пилот коротко обрисовал сложившуюся ситуацию, в общем-то сводившуюся к двум словам: "не пускает, зараза!"

— Дай-ка мне, — Гиго покопался в карманах и достал свою карточку доступа, — чего ж ты сразу не сказал, что у тебя доступ уровня "А"?

Мыш что-то пробормотал себе в усы.

— Ладно, попробуем, — Гиго сунул карточку в щель рядом с дверью.

Обычно такой словоохотливый компьютер поперхнулся и замолк, лишь слышалось, как электронные внутренности переваривали полученную информацию.

Наконец компьютер признал, что владельцем карточки является не кто иной, как Гиго Хаквренч. Но в конце добавил, что данный субъект считается умершим.

— Я тебе покажу, умершим! — ругнулся Гиго.

Компьютер пискнул и предложил летчику предъявить отпечаток ладони и пройти тест на идентификацию сетчатки глаза. Удовлетворившись результатами, он пискнул еще трижды и окончательно замолк, а стальная дверь сдвинулась в сторону, открывая мрачный коридор, ведущий в недра здания. Очевидно, компьютеру никто не запрещал пускать внутрь выходцев с того света, разумеется, если у них был соответствующих допуск.

Дверь с шумом отрезала путь обратно.

— Эй, — поинтересовался Гиго у непроглядной темноты, — а свет кто включать будет?

— Наверное, для мертвяков это считается излишней роскошью, — мрачно пошутил Рокфор.

Свет и в самом деле не появился. Наверное, сбитая с толку охранная система и впрямь не причисляла умерших к тем, кто должен пользоваться благами цивилизации.

— Пап, держи! — в темноте коротко вспыхнуло, и узкий желтоватый лучик заметался по стенкам коридора.

— Откуда взяла? — поразился лётчик, разглядывая странную конструкцию, в которой угадывались останки фена, радиоприёмника и ещё бог знает чего. Сбоку изолентой была прихвачена здоровущая батарея.

— Сама сделала, — в голосе малышки слышались торжествующие нотки творца, изобретение которого наконец-то пригодилось, — только пап, ты его не переворачивай, ладно?

— Хорошо, не буду, — Гиго взъерошил волосы мышки, — ну, а теперь посмотрим, что за свинью они нам подложили в грузе!

* * *

Ночь на аэродроме словно сказка, где события быстро сменяют друг друга. По подсвеченной словно новогодняя ёлка взлётной полосе то и дело проносятся гордые крылатые машины. Не какие-нибудь там изнеженные пассажирские лайнеры или маленькие самолетики богатых бездельников, у которых неожиданно возникли дела за пределами столичного мегаполиса. Нет, ночью полосу занимают солидные транспортники, возвращающиеся из рейсов второго и третьего пояса. В диспетчерской накурено. Лохматые диспетчеры переругиваются между собой и летчиками, норовящими зайти на посадку без очереди. В ангарах тоже не спят — ночная смена готовит к полёту самолёты завтрашнего дня. Один административный корпус тих и пустынен в ночные часы. Все ночные наряды уже согласованы, подписаны и выданы. Служаки бумажных морей давным-давно спят, а их начальству отдыхать положено тем более. Неудивительно, что трое ночных посетителей были единственными живыми существами в административном корпусе. Звуки шагов гулко отдавались в коридорах второго этажа, чтобы, долетев до лестницы, раствориться в пролетах. Наконец размытое пятно света уперлось в дверь с надписью "Отдел грузоперевозок второго пояса", сделанную по кривому трафарету.

Дверь оказалась с характером. На карточку Гиго замок отреагировал нервным попискиванием и огоньком ультрамаринового цвета, означавшим, что система пытается переварить предъявленные ей данные.

— Мы с вами шеф, прямо герои сериала, — нервно засмеялся Рокфор, нетерпеливо поглядывая на синюшный огонёк. — Доктор Злючка и два его ученика открывают подземелье с упырями.

— Вот только доктор был весьма упитанным, — отпарировал Гиго.

— А я, кто я буду? — зазвенел голосок малышки.

— Разумеется, крошка Луиза.

Не успела мышка всплеснуть руками от счастья, что место золотокудрой симпатяшки с экрана в эту ночь досталось ей, как огонек замка засветился гостеприимным зеленым цветом, и дверь открылась.

Внутри оказалось намного светлее. Свет аэродромных огней высвечивал аккуратные ряды столов с наваленных на них горами бумаг. Для некоторых не хватило места наверху, и они были сложены прямо в проходах. Луч фонаря скользнул по стене, где шеренгой выстроились угрюмые шкафы. Воображение Рокфора тут же дорисовало немалые кучи бумаг, скрытых в недрах шкафов.

— Да тут полжизни не хватит, чтобы найти наши документы, — упавшим голосом произнёс он, — а у нас всего час от силы.

— Не дрейфь, напарник, — Гиго похлопал Рокфора по плечу, — не так их и много, мы быстренько всё просмотрим.

— Но ведь тут тысячи накладных!

— Да, но все они о будущих рейсах или о тех самолетах, что сейчас в полёте, а сведения о завершенных перевозках минувшей декады вот здесь, — лапа мыша указывала на высокий несгораемый шкаф.

Через пятнадцать минут нужная папка перекочевала на свободное местечко на ближайшем столе, и Гиго с напарником нетерпеливо стали листать странички документов.

— Бог ты мой, — выдохнул Гиго, — целый миллион!

— Миллион? — переспросила Гайка, пытаясь заглянуть за краешек высокого стола, — миллион чего?

— Сумма страховки, — прохрипел Рокфор внезапно севшим от волнения голосом, — на миллион был застрахован наш груз...

— Который едва стоил сотую долю этого, — продолжил Гиго, — так вот в чем состояло ОСОБОЕ поручение.

Бравый лётчик чертыхнулся. И словно в подтверждение того, что потусторонние силы никогда не спят, где-то пронзительно завизжала сирена.

— Боюсь, система всё-таки разобралась, кто есть живые и мертвые, а, Рокфор? — Гиго устало поднялся со стула, — немедленно уходим!

Глава десятая

Погоня

Через испуганно распахнувшиеся двери пожарного выхода они выбежали на лётное поле. Где-то далеко расцветали светляками огни взлётных полос. Словно гигантские уснувшие птицы мрачно высились пассажирские лайнеры. За их силуэтами скрывались самолёты-малютки, а ещё дальше раскинулась вотчина грузовой авиации. Туда-то и планировал пробраться Гиго, залезть на первый попавшийся борт и рвануть к люку, замаскированному в куполе, — официальным воротам в Верхний Мир. Кто ему откроет ворота и как это произойдёт — оставалось вопросом нерешённым. Но храбрый мыш предпочитал об этом пока не думать. Главное — прорваться в родную стихию, а там разберёмся. В конце концов, к Верхнему Миру ведут не одни ворота. Хитрые лазейки спрятаны в подземных лабиринтах, и кому как не подземному лётчику отыскать новый путь. Путь к мечте.