Хозяин "Логова"

Я села под ставший родным папоротник зажала уши и крепко зажмурилась. К пыли поднятой бегущими от зверя, добавилось каменное крошево от одного лишь взмаха золотых перепончатых крыльев, а затем и куски ветвей, что посыпались, едва Златогривый приступил к охоте. Его боевой рык временами переходящий в рев звучал над лесом, отражался не то от дальних гор, не то от сводов подземного мира и добрых пятьдесят минут будоражил округу устрашающим эхом. За это время я частично успокоилась, а пыль осела, открыв совершенно новый пейзаж морского берега. Лес отступил на добрых пару сотен метров, склон оказался куда более пологим и пустым, спуск к огненной воде теперь устилал крупный песок багряно красного цвета. Единственными украшениями безжизненной суши оказались кости с рогатым черепом, нора и отползающий от меня куст папоротника.

Прекрасно понимая, что без него мне придется прятаться либо в норе, либо в костях, я попыталась ухватить предателя за лист. Куст мой маневр раскусил, отпрыгнул и, завис в воздухе, черно-красной многокрылой стрекозой или осой. Разглядеть не успела, ибо представителя флоро-фауны прихлопнули черной иглой. Есть не стали, отшвырнули в огненное море и, судя по шороху, подползли ко мне.

— Зла-а-ат, тут опять к тебе, — позвала я совсем тихо и расстроено добавила: — Либо за мной.

Второе вероятнее.

Упавшие на песок черная тень и пара огненных капель, отбили у меня всякое желание оборачиваться и бороться за жизнь в этом мире смерти. Я застыла, ожидая своей казни, а дождалась лишь того, что монстр лег. Свернулся вокруг меня широким кольцом, судя по тени, подпер хвостом голову и вздохнул. Меня качнуло вначале от вдоха, затем от выдоха...опять от вдоха и от выдоха... и снова от вдоха. На пятом таком 'тычке' я плюнула на страх и села. Теперь от движения воздушных масс трепетали только мои волосы, вперед-назад, вперед-назад. Так, словно концентрированные на мне вдохи-выдохи не что иное, как издевательство над жертвой.

— Да лучше бы уже сожрал, — буркнула я.

— Мг-мг-ш-ш-ш-шь! — раздалось глумливое в ответ.

— Или пожевать попытался, открыв очередное монстропоедание... идея лучше некуда!

— Мгм, — согласились со мной, и я от удивления обернулась.

Змей! Это был тот самый змей, что обнюхал меня и отпрыгнул в море при виде крыса монстроподобного. Эта гадость черная шипастая возвышался надо мной на три головы, смотрел с ехидным превосходством и улыбался, как демон, во все клыки.

— Да чтоб тебя! — ругнулась я, вскакивая на ноги.

— Ш-ш-ш! — то ли ответил он, то ли предупредил и хвостом указал куда-то влево.

Златогривый возвращался, и его с нетерпением ждала не только я. Змей дрожал от предвкушения не то встречи, не то оплеухи за покушение. Восторженно смотрел на приближение ящероподобного крылатого зверя и облизывался, давясь слюной, а может и ядом. Пара капель упала и на мой рукав, отчего тот мгновенно стал дырявым.

— Аккуратней! — возопила я и попыталась отойти, а добилась лишь того, что была с силой усажена на место. Шипастым хвостом усажена, отчего к прожженным дырам добавились рваные. И все это на глазах у Златогривого, принесшего добычу в количестве двух штук. Огромную рогато-носатую тушу и мелкую зубастую, вернее относительно мелкую. Эта тварь при жизни была размером с дом, маленький двухэтажный особняк. И ее же зверь бросил "к моим ногам", дважды напугав этим жестом. Вначале я вздрогнула от неожиданности, а затем уже от омерзения и примешавшегося к нему ужаса. Хран говорил, что добычу зверя, мне следует отведать, но не уточнял при этом, что жертва будет столь огромна, сыра и...

— Он живой!

— Мгм! — Заметил змей, и в монстра полетела уже знакомая черная иголка с загривка гада ползучего.

Жертва издала предсмертный вздох, а я предобморочный всхлип. Златогривый оторвал у монстра лапу, толкнул ее в мою сторону.

— Он сырой!

— Мгм, — опять согласились со мной.

Лапа незамедлительно была поджарена мощным огненным выдохом и подвинута ближе.

— Я не могу... — ответила сипло.

— М-м-м-м-му-у-м! — не поддержал меня змей и с аппетитом принялся за подношение.

В процессе трапезы он еще умудрялся произнести благодарственное: 'Мг-мг!', а зверь рода Дори с довольным взглядом следил что-то порыкивал. В первые мгновения я не понимала происходящего, а затем словно бы с высоты посмотрела на прошедший час и пришла к удивительному выводу.

— Так приманкой была не я?!

Мне ехидно улыбнулись, причем оба.

— А предупредить нельзя было? — возмутилась до глубины души. — Ты ж меня без объяснений сюда затащил! Заставил пережить не лучшие мгновения и... Оглохнуть, испугаться несколько раз подряд... Да я чуть ли заикой не стала, а ты!..

На этом меня остановили взмахами золотой лапы и черного хвоста. Монстры к чему-то настороженно прислушались, обменялись взглядами, а после продолжили, один есть, второй с ехидцей смотреть на меня. Слова закончились, желание разобраться с мерзавцем тоже. Выдохнув, я перебралась через шипастое кольцо змеева тела и пошла к морю, не обращая внимания ни на вопросительное 'Мгм', ни на золотой хвостище, попытавшийся преградить мне дорогу. Я проскочила под ним и уверенно пошла вдоль лавового прибоя.

— Закончите, позовете...

Не успела уйти далеко, передо мной на песке появилась словно пульсирующая светом пентаграмма. Ярко красные руны, ядовито-зеленые линии и монотонный глас призывающий ступить на рисунок и активировать переход. Слова разобрать было невозможно, но призыв чувствовался нутром. Наступить, как можно быстрее, пока не... Что 'не' осталось не ясно, появившийся рядом змей сунул голову за пределы вспыхнувшей пентаграммы, нашипел на кого-то визгливого и отполз от дрогнувшего круга, утащив с собой внушительного размера окорок. В следующее мгновение портал захлопнулся, а довольный монстр уполз пировать к Златогривому.

Покосившись в сторону ящера, я заметила его пристальный черный взгляд и тут же отвернулась намеренная идти дальше. Но стоило сделать лишь пару шагов, как рядом вспыхнул новый скользящий по песку рисунок. В этот раз пентаграмма была не круглой, а многолучевой синей и куда более мощной, чем первая. Пульсацию магического рисунка я чувствовала ногами, призыв слышала как на яву.

'Сильнейший из демонов Ограт, прошу о помощи, молю о спасении!'

Звала девушка отчаянно с надрывом, и именно ей кто-то сторонний куда более взрослый и умудренный опытом сообщил: 'Плохо, Мирена. За практическое занятие я засчитываю вам трояк, а теорию вы мне вновь пересдадите'.

'Но почему, профессор?!', — вопросила она, забыв о слезливом сипе.

'Вы обращаетесь за помощью к одному определенному демону. А быть одним из сильнейших унизительно, не находите? Это, во-первых, а, во-вторых...'. Пентаграмма потухла, оборвав пояснения профессора на полуслове, из-под земли неожиданно поднялась целая группа конусообразных камней, а следом за ними, пара-тройка папоротников и небольшое серое деревце с продолговатыми листьями... Берег 'оживал'. И во избежание проблем, я решительно вернулась к Златогривому и Черночешуйному.

Черный гад давно управился с дарованным монстром и теперь подле костей с рогатым черепом, лежала горка костей с зубастым черепом, а сам змей любовно обнимал уворованный окорок и надышаться на него не мог. Злат не ел. Он сидел все на том же месте, в той же позе и только взгляд его скользил вслед за мной, а кончик хвоста подрагивал. Подойдя ближе и окончательно убедившись, что зверь есть и не начинал, я, задрав голову, посмотрела на него с укором.

— И чего ты ждешь? Сумерек?

Молчит.

— Пришествия второго оленя?

На его огромной морде медленно поднялась бровь.

— Моей смерти от страха и голода? Оваций за прекрасно проведенную охоту...

Бровь опустилась, морда фыркнула и начала уменьшаться. Вначале до размеров рогато-носатой туши, затем до размеров зубатого и ныне обглоданного монстра, когда же он стал ростом со змея, с интересом наблюдавшего за нами, я не выдержала и вспылила.

— Ты что, опять обиделся?! Опять? Ну, знаешь ли, это уже самое настоящее свинство. И тут не ты, а я капризничать должна и биться в истерике тоже. Это меня без спроса вырвали в подземные чертоги, меня напугали до дрожи, меня оставили одну на берегу, а после чуть не пришибли зловонной тушей...

— Нумгу! — не согласился со мной Черночешуйный, но внимания я на него не обратила, будучи сосредоточенной на приближающемся звере и мысли — не подпустить его к перстню.

— И все это в абсолютном молчании и с полной уверенностью в своей правоте! — рявкнула я, и эхо опять подхватило отчаянное: 'Воте-воте-воте!'. — Так что не смотри на меня и не дыши в мою сторону, жри, давай, эту зверюгу, и возвращай нас в 'Логово'!

Окончание ультиматума я произнесла севшим голосом, потому что Златогривый не просто приблизился, он ткнулся в меня носом и толкнул на песок с явным намерением попробовать на зуб. Не к месту вспомнилось предупреждение Горного о поправленной внешности, а так же то, что все свое оружие я по совету Зои оставила дома.

— Златя... — позвала я и получила укоризненный фырк. Не нравится. Хорошо, назовем короче: — Злат? — произнесла вопросительно и, не дождавшись возмущения с его стороны, несмело попросила: — Пожалуйста, не кусай. Ты не маленький Бузя, — тут уже фыркнул змей, — и я такого прощать не бу...

Окончание я проглотила вместе с вскриком ужаса, потому что этот самый не Бузя, поступил в точности как крот. Он меня лизнул да так, что не только лицо мокрым стало, но еще грудь и живот. И не дав мне отдышаться, шмякнул на колени внушительный шмат мяса, и зажарил его дыханием. От куска пошел дымок и восхитительный запах, от меня отборная брань. Я обрушила на Златогривого весь бесценный запас знаний, собранных за три года жизни на заставе, кое-что из родного города Гьяза и пару словечек от м-м-мужа и хранителя рода, коих мысленно пообещала убить. Если зверь способен изъясняться лишь знаками, то они-то могли все объяснить, но в очередной раз промолчали. Сволочи.

— Да чтоб вас всех! — буркнула я под конец пламенной речи и воззрилась на Злата. — Мне нужно это попробовать?

Кивнул.

— Много?

Он прищурил правый глаз и неопределенно покачал головой. Мол, решай сама. Я и решила, что мне хватит вот этого небольшого хорошо прожаренного кусочка, что так легко отслаивается от шкуры, и вот этого, и вот этого, и этого, и... Мясо оказалось сочным, нежным, вкусным и чуточку пряным, как 'мраморная' свинина Торопа, которую он готовил только по большим праздникам. Утро было тяжелым, я была голодна, но взяв пятый, а может и седьмой по счету кусочек поняла, что предыдущих мне более чем достаточно и для насыщения и для завершения охоты.

— Златогривый, с меня хватит. Забери его, пожалуйста, — попросила я и протянула ему оставшийся кусок.

Он аккуратно подцепил его зубами и проглотил с довольным урчанием и победным рыком, после чего меня ошеломленную и в очередной раз оглохшую лизнули и вернули домой. В мою собственную спальню, на родную кровать и, как оказалось, под бок Инваго. Мое явление он не столько ощутил, сколько учуял.

— М-м-м! Судя по запаху, охота прошла удачно.

Уверенная рука скользнула по бедру вверх и притянула меня ближе,

— Угу, — выдала я, все еще не придя в себя и мысленно пребывая в подземных чертогах.

— Ты отведала мяса и поделилась им со зверем?

— Угу...

— И теперь ты под его абсолютной защитой? — В этот момент тариец с исследовательским азартом, пустился ощупывать мой живот, ребра, грудь... До последней не добрался, напоровшись на рванные и прожженные дыры в одежде, отчего не на шутку встревожился. — Тора?

— Угу? — издала я полувопросительно и слезливо.

— Тора, что случилась?

Ответом ему было писклявое 'у-у-у!' перешедшее в безобразную истерику. Вцепившись в отвороты его рубашки, я ревела навзрыд. Между всхлипами умудрилась попросить, чтобы он меня вырубил своим коронным 'спать!'. На что Инваго ответил отказом, мол, поплакать мне нужно. Ибо лекарство от расстройств он 'прописать' не в силах — устал, да и я сейчас вряд ли соглашусь на постельный курс.

А ну раз нужно, получай!

Я припомнила все от первой встречи до последнего произнесенного слова. И из сказанного получалось, что во всех моих бедах виноваты он и пестуемая им скрытность. Тут бы ему признаться во всех грехах, но Инваго не был бы тарийцем, если б не заявил, что ничего не понял и не знает, что сказать.

— Так т-ты не-не хо-о-чешь и... и... извиниться? — просипела я, ощущая как во мне поднимается буря злости.

— Так ты этого ждешь? Прости, я действительно не услышал, — заверил он и, посмотрев в мои глаза, медленно произнес: — Извини. — Помедлил и лукаво поинтересовался: — Так что... этого достаточно?

— Нет!

Я вырвалась из его объятий с намерением подправить внешность этой бестолочи, на что он со смешком заявил: 'Так и знал', и усыпил меня приказом из пяти проклятых букв.

5.

Проснулась от собственного стона, распаленная, тяжело дышащая, мокрая. И если два последних пункта можно было списать на наличие горячего тарийца за спиной и его тяжелой лапищи на моей груди, то первое только на сон. Странный и от того пугающий. Мне снилось бушующее огненное море, и то, как я в нем тону под доброжелательный голос Инваго: 'Тора, прекрати драться... Ничего плохого я не делаю!'. И стоило о нем подумать, как рука воина сместилась на мой живот, погладила его чуть шершавыми подушечками пальцев и спустилась ниже.

Ну, уж нет! Я перехватила горячую лапищу в области белья и с удивлением услышала:

— Все-таки проснулась. Жаль...

Хрип со сна изменил его голос, и последнее слово я едва разобрала, но интересоваться сожалениями некоторых наглых даже не подумала.

— Проснулась, — процедила сквозь зубы и сжала конечность, коей он пытался меня приласкать. — И как это называется?

— Доброе утро, дорогая, — ответил воин с протяжным вздохом, повернулся на живот, обнял подушку свободной рукой и... Уснул?

— Инваго? Дори! — От него ни звука. — Та... — вспомнила я первое имя м-мужа и мгновенно оказалась под его обладателем, рыжим, взлохмаченным и тяжелым.

— Что? — вопросил он, пристально глядя на мои губы: — Вспомнила, наконец-то, как мужа нужно будить, приветствовать и поздравлять с добрым утром?

Уже готовая расспросить его об обещанном и в довесок о Златогривом, я изумленно распахнула глаза.

— Ты и так проснулся. Не собиралась я тебя приветствовать и... Что значит поздравлять?!

— Ну как же... — протянул он глумливо. — Четвертая ночь в твоих объятиях, а я все еще жив! Не согласна? — заглянул в мои глаза и лучезарно улыбнулся. — А ведь точно, это не ты меня, а я тебя должен поздравить.

— В смысле? — еще не успела уловить ход его мыслей, а Инваго уже постановил:

— Молодец, сдержалась — не убила, поздравляю!

Вопреки напору звучащему в голосе, прикосновение его губ было томительно нежным, коротким и вопрошающим. Вопрос содержался так же и в напряженном синем взгляде, коим воин впился в меня, явно чего-то опасаясь. Чего он ожидал, я не знаю, так как мои собственные ожидания безжалостного натиска растаяли под трепетностью поцелуя. Именно поэтому ошеломленная и в какой-то мере растерянная я не воспротивилась еще одному прикосновению и еще одному, и еще... затем и чуть более настойчивому, который против воли вызвал отклик. Я закрыла глаза. И более того, потянулась за отстраняющимся м-м-мужем, как назло, решившим прекратить поздравление серией целомудренных поцелуев.