Новатерра. Часть 3. Ангел

— Арх... архаизм твоя пила, Петрович, — горько усмехнулся Богачев. — Арх... арх... Что же за 'арх' такой?

— Архихреново, — резюмировал дозорный Константин...

...Архитектурными изысками, как, впрочем, и другими излиѓшествами, даже минимально необходимыми сколько-нибудь культурному человеку, убогий хуторок не отличался, разве что жадным — главѓное, немым! — хозяином-отшельником. Нужно снова перебираться в леса, — подумал пожилой вальяжный господин в полувоенной камуфѓлированной куртке, — особенно сейчас, когда боевиков-наймитов не осталось. Когда придётся действовать лишь собственными силаѓми. Пришлось бы рано или поздно, однако он рассчитывал — немного погодя...

— Старшего Брата ко мне, — крикнул господин в сгустившуюся тьму и больше по привычке негромко добавил, — пригласите, пожаѓлуйста...

... — Да, Алина Анатольевна, она просила, если вы, конечно, сможете, прийти лично вас... Честное слово, я не знаю... Хорошо, предупрежу, думаю, она не будет против...

... — Да чтоб вы все сквозь землю провалились! — и трубка с грохотом упала на рычаг...

... — Арх... — покачал головой гетман. — Архимандрит... архиепископ... архиерей... археолог... архонт... архистратиг... архитектор...

— Базар был о фамилии, — со вздохом уточнил Серёга, покривившись над стаканом минералки. — Может, какой-нибудь Архипов?

— Арх, мать его! — продолжил гетман. — Архикоторый уже час? Твою мать, полчаса до завтра!

Минувший день по общему количеству событий, впечатлений и знамений Свыше мог растянуться на хороший год. Насыщенный такой. Богатый. Очень високосный...

Анахоретовский успех. Казачий меморандум. Город Солнца. Правитель оного. Лётчик. Иваны. Крокодил. Она!

Алина с голубем. Щенок-хранитель. Она!

Ошибка с Мутным. Смерть военнопленных. Разгром заставы. Вновь Она!

Триумф ребят в заброшенном бедламе: как поведали двое рядовых бандитов, все враждебные акции — дело рук их команды. Подсчёт тел показал — на свободе гуляют ещё двое бандюков, вероятно, группа, которая 'списала седьмого', наверняка анахоретовского узника. Единственный и неповторимый 'шеф' для них Трошин, другого не знают, как не знают и обѓщего замысла операции, а главное — цели её. Она!

Не цель. Да хрен бы с нею, с целью! Она!!!

Изменник Трошин убыл на свидание с Аллахом, а кто и как доставил приглашение — один Бог весть. Кучинский с Доком утверждают, что могли внушить. 'Торпеду' вшить. Устаноѓвить вербальный самоликвидатор. Как произнёс в любом из сочетаний 'выпить водки', так сразу и — привет родным! Она! Алёнка...

— Старый, ты б хоть водки за победу налил, а то сидим здесь второй час уже без толку, — фыркнул Серега. — Спасибо хоть за ужин!

Они и впрямь прозаседали больше часа — гетман, оба героя битвы за дурдом, атаман Ходжаев, пристав, Док. Насчет спиртного покивали дружно. Кроме Ходжаева. Тот даже кофе очень редко потѓреблял. Бывает. Правда, столь же редко...

— Во-первых, братское сердце, победа далеко не полная, раз шеф и ликвидаторы 'седьмого' где-то гуляют, а в станице сидит молѓчаливая сучка. Во-вторых, нам предстоит решить очень серьезную этико-правовую проблему. И, в-третьих, мы, конечно, выпьем, но... но — перед отплытием.

— В-четвертых, — заворчал Серёга, — ты просто жмот, я всегда об этом говорил. И, наконец, в-пятых, бухти насчет своей проблеѓмы, и давай уже отчаливать под рюмку, а то я вторую ночь по катерам только и сплю. Ихтиандр, блин, в натуре!

Поговорить он, даже когда был рассержен, любил ничуть не менее, чем гетман.

— Серёжа, насколько я помню, знаменитый некогда Ихтиандр, ставший безвинной жертвой неизлечимой болезни, профессорского эксперимента и, наконец, человеческой алчности, дрых обычно не в катере, а прямо в акватории.

— Чё, серьезно?! Кто бы мог подумать?! А вот скажи мне, алчѓный профессор, твоя этико-левая проблема — не за тех ли двоих ублюдков, которых ты, говорят, в полном соответѓствии с законом и моралью сегодня здорово отпи... отперевоспитывал?

— Я про них и думать забыл, — отмахнулся гетман.

Лукавил! А точнее, врал. Он не забыл ни об Иванах, ни, тем более, о Ней. Гиперборейской фее красоты неописуемой. Безвинной девочке в руках жестоких нелюдей-насильников. Об аленьком цветке, пробившемся среди колючего осота и заслонявших солнце равнодушных лопухов. Алёнушке на берегу холодного и мрачного пруда... Он не забыл. Даже о том, что, кажется, проспорил ящик лучшего вина... И вдруг поймал себя на мысли — позабыл об Альке! Боже! Впервые за двенадцать лет!

'Бывает, — тявкнул кто-то на ухо души, — у вас, людей, случается...'.

Щенок! Вернулся! Добрый веѓчер!

'Показалось, — плюшевой лапкой отмахнулся пёс. — Вам, людям, часто кажется... Надо же, фея! Что в ней хорошего, скажи?! Ни шерсти, ни хвоста, ушей почти не видно! Вот я сегодня видел моѓлодую сучку — такую, доложу тебе...'

Пошёл ты!

'Ухожу, — вздохѓнул несовершеннолетний (из молодых, сказали бы, да ранний) Дух, — уже ухожу, сынок... себя не забывай!'

И гетман вспомнил. Про хоѓлодный пот. И про графинчик 'Новоросской' в холодильнике за сейѓфом...

— Наливай, Серёга, по рюмке, да приступим, а то действительно...

— Действительно, — кивнул Богачёв, — пора. Ещё за ужином настала... Что с тобой, Старый? То насчёт 'перед отплытием' толкуешь, то — наливай, типа, трубы горят! Как будто...

— Как будто мочалку сгрыз! — подсказал гетман в стиле кошевого атамана.

'Ближние бояре' захохотали. Возможно, в предвкушении. Возможно, от усталости. Воз-можно, вспомнив Женьку Хуторского, с которым за день его беспорочѓного дежурства 'наговорились' всласть. На самом как бы деле и в натуре, разумеется.

А гетман продолжал:

— По рюмке употребим, хотя, боюсь, тут и бутылки в каждое лицо маловато будет, ибо вопрос действительно серьёзный. Спаѓсибо, ребята, — обернулся к Богачёву с Елизаровым, — спасибо всем, но вам — особенно. С победой! Любо! Уф-ф, хороша, мерзавка!.. Дока, подай чего-нибудь загрызть! Или хотя бы занюхать... Итак, братцы-Основатели, проблема заключается в ЧП на заставе у развилѓки и степени личной вины в случившемся хорунжего Добророда Григоѓрия Макаровича как старшего аванпоста. Суть дела вам уже известна. Известно и то, что воинские преступления офицеров подследственны лично генеральному приставу и подсудны не трибуналу, не Большому Казачьему Кругу, а Генеральному Уряду. Узкий компетентный круг Уряда здесь, поэтому давайте предварительно, до придания расследованию официального хода, определимся с квалификацией действий хорунѓжего. По крайней мере, попытаемся.

Шаталин заговорщицки переглянулся с Богачёвым.

— Попытка — не пытка, как справедливо утверждает наш уважаемый господин Кучинский. Давай, Саныч, как, вон, Серега говорит, семихвосткой твоей его отпи...отперевоспитываем, и всего делов.

— Делы́, Николаич, — тон гетмана стал назидательным донельзя, — заключаются в том, что четверо казаков погибли, причём, возможно, по халатности старшего заставы. Но, как бы кощунственно это ни прозвучало, речь даже не о них. Ещё двенадцать лет назад существовала Россия, могучая держава с невероятным запасом внутренней прочности, и запас этот нивелировал, сглаживал, сводил на 'нет' и волюнтаризм политиков, и злоупотребления администраторов, и воровство хозяйственѓников, и дурь, и халатность, и праздность, и лень. Наша же община, как бы ни пыжилась пеѓред лицом всеобщего разброда и анархии, в действительности...

— В натуре, — усмехнулся Коробицын, всем своим видом выражая понимание происходящего.

Именно в его поддержке гетман нуждался сейчас более всего. Хотя бы потому, что сам ещё не до конца — даже не до начала! — опѓределился внутренне, а что же делать с Доброродом. Макарыча он знал давно и уважал его безмерно, но... Большое НО, пропитанное свежей кровью. По жизни, чисто и конкретно...

— ...и даже на самом деле настолько крохотна, что никаким заѓпасом прочности не наделена. Украдёт один торговец, его примеѓру последует другой, и рухнет наше экономическое чудушко. Сотѓворит нечаянную глупость конюший Битюг — останемся без лошадей. Напорят Нинка с Левой Шнайдером — скорчимся от ядовитой химии лиѓбо диких мутаций. Уснёт стража — вырежут станицу к такой-то матеѓри! Вы прекрасно знаете, я не сторонник особо жёстких мер даже к чужакам, а уж к своим-то подавно, однако вынужден применять их, трамбуя жёсткостью этот самый запас, иначе мы скатимся либо к анархии, либо к погибели. Но нельзя и перегибать палку, доводить разрешение каждой ситуации до...

— Голимого беспредела, — вставил Богачёв.

Друг был исключительѓно серьезён. Собственно, опросив хорунжего наедине, он фактически предоставил генеральной старшине определённую свободу манёвра. Поступил так ка-ким-то чувственным наитием. Прочухал рамс — сказал бы, вероятно, сам Серёга. Ибо жестокие судилища над победителями и спасёнными не только противоестественны, но в чём-то и опасны. Серёга... А может, ему тоже щенок в душу тявкнул? Бог ведь един для всех, как его ни обзови! К тому же, — говорил один неглупый милитарист, — Он всегда на стороне больших батальонов...

— Можно и так сказать, — кивнул гетман. — Ожесточаться дуѓхом и очертя голову махать карающей рукой мы не имеем никакого права, памятуя о том, сколько невероятных испытаний пришлось на долю каждого из окружающих нас людей, сколько нам вместе ещё доведётся пережить. Вот и давайте думать, как бы совместить несовместимое.

— Нам проще, — задумчиво произнес Коробицын, — у нас нет ни руководящих, ни контролирующих органов, ни прессы, ни правозащитников, ни адвокатов, зато есть возможность спокойно и непредвзято разобраться в любой ситуации.

— Не всё так просто, — гетман покачал головой. — Разобраться проблемы не составит, ибо мы, к счастью, — простите за избитое определение, — команда единомышленников, причём людей, смею надеяться, не самых глупых. Так вот, разумное, а значит, изощрённое наше едиѓномыслие способно сыграть с нами злую шутку. Нас ведь не зря зоѓвут Основателями, и отнюдь не мы, если помните, выдумали этот терѓмин. Мы — первые, изначальные, к тому же наделённые властью, по существу Творцы Прецедентов. Из лучших побуждений заплющили бы твоего Мутного, не разобравшись до конца, и через год каждый считал бы своим долгом отловить по два шпиона до обеда. Надерёмся водки сейчас как свиньи, не объявляя о снижении степени боеготовности, да пойдём по станице песняка горланить — труба в дальнейшем дисциплине и организованности. Законы наши пока отработаны слабо, санкѓции по ним — и того хуже. Мы сами, как выражается батюшка Макс, от сохи да от компьютера, вернее — от ствола, то бишь малоопытны, горячи...

— Придурковаты, — вставил Док.

— ...вот-вот, и придурковаты тоже, а контролировать нас, кроме самих себя, по большому счёту, некому. Будем справедливы, но излишне жестоки, — следующее поколение общинников будет стонать под жестоѓчайшим уже тоталитарным бичом. Будем жестоки несправедливо — полу-чим революцию. Будем необоснованно мягки — заработаем анархию. А результат один — гибель общины, хоть быстрая физическая, хоть медѓленная организационная, от коей в новом мире до физической один шаг.

— Не беспокойся, Старый, — заверил, усмехаясь, Богачёв, — у меѓня не забалуешь! Сам-то...

'Только не спрашивай, что я предлагаю!' — мысленно взмолился гетман. И кем-то Сверху был услышан.

— ...базланить выучился, ровно не от сохи произошёл, а от спиѓкера Государственной Думы. Касаемо 'песняка' мы поняли, а вот насчёт 'нивелировать тоталитарные прецеденты'... будь проще, Старый, и люди потянутся к тебе!

— Плеснуть еще водяры? — вздохнул гетман, убирая, между прочим, графин под стол. — Или, опять же, песняка..?

— Я же сказал — хрен ты у меня забалуешь! Пошутил я, а вопрос в натуре серьёзный. К тому же, чувствую, спокойное Завтра ещё не наступило...

— Не каркай! — покачал головой гетман, хотя ощущал примерѓно то же самое.

Как ты, щенок, несвоевременно сбежал! Алло! Ты где, ушастый Дух?! Как тебе вызвать, посвистеть или же помолиться? Нас что, еще какие-нибудь заморочки ждут? И — как у классика — что день грядущий нам готовит?..

... — Кому то ведомо, сынок, кому то ведомо? — проговорил величественный седовласый старец. — Ох-х!

Расчувствовался? Нет, пролил на ноги бурлящий травяной отвар! Где пьётся, там и льётся. Так было всегда. А будет ли? Кому то ведомо?..

— Кому то ведомо? Ведь Завтра нет, сынок! Оно, может быть, наступит, а, возможно, и нет... Ты сам — творец Его, ты прорубаешь тропу в Будущее собственными разумом, телом и духом, своими Силой, Волей и Свободой. И всё-таки твоя тропа не-Вольно пересекается с тропами мириадов частиц Вселенной под именами Субъект и Объѓект. Силы ваши наталкиваются друг на друга, враг — на врага, а много чаще Равнодушие — на Равнодушие... Мы ведь все в чём-то равны Великому Духу Вселенной. Мы — суть трепетные частицы Его! Толчок — разлёт, толчок — разлёт, и отнюдь не так, как ты привык: налево, мол, пойдёшь... По мириадам направлений Сферы Мира! Разумом вычесть траектории разлёта ещё не удавалось никому и ниѓкогда, ибо Вселенной правит Случай, император неисчислимых мириадов Воль и Сил в незнаемых границах мировой Свободы. В случайно развивающемся Мире каждый следующий миг способен обернуться чем угодно — от нового Большого Взрыва до схлопывания в единственную Макроточку. Потому Будущего нет... Лишь вы, убогие, малоразумные и слабовольѓные, твердите — БУДЕТ! Вы верите. Вы чувствуете... Чувствуйте и дальше! Очень возможно, что это и есть споѓсоб проникнуть в Завтра, высчитать разлёты, учесть их и достичь Гармонии Вселенной... Берегите чувства! Каждый из вас — носитель и хранитель малой толики Высокого Предвидения. А некоторые из вас — довольно большой... Таких берегите особенно! Особенно ты, сынок! Скоро поймёшь, о чём речь. Возможно, поймёшь. К тому идёт. Во многом уже разобрался, прочувствовал... Спасибо тебе, сынок! За Её спасение...

... — Завтра вообще никогда не наступит, если вы будете и дальше трепаться обо всякой ерунде! — буркнул атаман Ходжаев. — Ты прав, Саныч, и разбираться мы должны, и жёсткими быть, и милосерѓдными одновременно. Особенно сейчас, когда противник нам достался очень не простой, наоборот, коварный, хитрый и умелый... мне почему-то кажется именно так. Во-первых, с таким противником нельзя бороться прямолинейно, нельзя сковывать инициативу людей, а мы этого запросто добьёмся, если внутренним террором поселим в них боязнь ответственности за каждый лишний шаг. Они просто не станут делать таких шагов, и тогда нам конец, ибо запаса прочности, ты правильно сказал, нет. Нет мобилизационных резервов, каждый обязан стараться и за себя лично, и за тех, кого унесла Бледная Чума. Второе: враг коварен, действует тайно, всё, что мы видели до сей поры, — одна сплошная стратагема, военная хитрость. И тут следует разлиѓчать проступки. Допустим, твой любезный Андреец, которого ты — уж не знаю, почему! — всегда выгораживаешь, вчера нажрался как свинья со своим замом...

— Было? — угрожающе спросил гетман.