Темный эльф книга1

— Посланцы королей людей передавали об активности орков и их союзников в попытках прорваться к Мраковой горе. К цитадели проклятого. — все также не унимался Тар-Фариэль, обеспокоенно глядя на город укрытый мягкими объятиями леса.

— Мой король, — возразил жрец, — к Кара-Дум многие пытались прорваться. Но орки сейчас слабы. Они совершают лишь разбойничьи набеги. Не более.

Тар-Фариэль отвернулся от окна. На лице отчетливо отражалось внутреннее беспокойство.

— И все же, меня снедает странное беспокойство. Было бы лучше, если бы этот юноша не покидал нас, хотя бы до своего выбора. Но! — король эльфов задумчиво уставился в пустоту коридоров за спиной жреца.

— Видимо Аватары, скрыли от нас путь этого полуэльфа. Стало быть, у него свое предназначение. Да хранит его благословенный дух Авалона — Призрачного.

Легкая улыбка Анфагора поникла. Тяжесть легла на его сердце. Он сосредоточено посмотрел на Тар-Фариэля.

— Да простит меня мой повелитель. Я хотел бы сейчас быть в тайной роще. Посланцы Аватар, еще никогда не молчали на мои призывы.

Увидев кивок короля, Анфагор развернулся и спешно вышел. Он чувствовал обеспокоенность за свою драгоценность.

— Что-то с этим эльфом не так, не будь я Сугутор, внук Энверат — подгорного! — хмуро высказался гном, шагавший за наемником.

— А тебе, что в том за беда? — насмешливо отозвался Комат, бесшабашно взирая на лесную чащу.

— А то, что я вождь! А у нас наугримов, вожди являются хранителями тайных знаний. Издревле повелось так, что темные эльфы, когда идут по миру, означает, что несут с собой перемены. Зло. Так было и во времена восставшего Аватара, Проклятого. И во времена его падения, и во времена становления Сколота — темного, на алмазном троне в залах Мраковой горы. А этот спас нас от призрачной лаеры, собирателя душ. Да и в селении с живыми мертвецами, он здорово помог. В нем я не чувствую зла. Вот, что меня смущает и тревожит. — Не унимался коренастый гном, зыркая по сторонам.

— Да ладно. Темный, не темный. Проклятый давно низвержен. А орки лишь огрызаться могут. Будь этот эльф хоть трижды темным, он не опаснее любого торговца. — Бравурно заявил Комат. В ответ послышалось странное хмыканье со стороны наемника.

— Молчал бы лучше. Темного он не боится. Браслет Скорпиона, в котором по легендам, зиждиться душа Сколота — темного, до сих пор никто не уничтожил. Смотрел бы повнимательнее за кустами. Ато клянусь молотом Тора, проморгаешь остроухого, и схлопочешь стрелу меж глаз. — Буркнул гном, пристально смотря на лесную чащу, крепче сжимая секиру в руках.

— Какого остроухого? — вопросительно и озадачено спросил стрелок, непонимающе глядя на окружающий лес.

— Эй солдат. Хоть ты ему объясни, ато у меня уже терпение заканчивается! — подергал в сердцах, себя за бороду Сугутор.

— Это эльфийский лес. Раздраженно отозвался наемник, положив ладонь на рукоять меча.

В прохладном лесном воздухе сразу же повисло напряжение, передававшееся от Соледата.

— Стойте! Не смейте дальше идти. Кто вы такие? Вы ступили в лес эльфов Арминора. — гневно произнес эльф, вынырнувший на тропу, с парою других эльфов. Зашелестел кустарник, и три путника замерли, опасаясь поднять оружие в боевую позицию. Глядя на два лука с направленными в их сторону стрелами, все трое понимали, что это не единственные стрелы, смотрящие в их сердца.

— Ну вот, накликали беду, на свои головы! — проворчал Сугутор, хмуро опустив голову, глядя исподлобья, прижимая к груди боевой топор.

— Я наемник короля Краффы властелина Хартума! Сотник следопытов. Это лесной стрелок, хесалианин Комат. А сей почтенный бородач угрюмого вида, гном Сугутор. А кто вы такие, что позволяете забыть старый союз людей и эльфов, позволявший нам идти тудой где нам вздумается! — Гневно отозвался длинной тирадой Соледат, не снимая руки с рукояти своего меча, вызывающе глядя на троих эльфов.

— Я Таурин! Командир отряда эльфов Арминора, что находятся под покровительством владыки эльдаров Тар-Фариэля. Однако о каком союзе ты толкуешь аддан.

Соледат еще больше напрягся. Он хорошо знал повадки эльфов. И когда те называли людей их прямым именем, данным при первой встрече людей и эльфов, еще до извращения и тех и других падшим Аватаром, значит перворожденные в гневе.

— Не знаешь ли ты, что нынче союз нарушен вашим родом. — Эльф недовольно ухмыльнулся, — видать, ты давно не захаживал в селения.

Соледат вопросительно посмотрел на гнома, нетерпеливо топтавшегося на месте, не понимая, о чем говорит эльф. Но тот лишь сам в недоумении вскинул брови, мол, сам не понимаю, о чем этот остроухий толкует.

— Сдайте ваше оружие и идите с нами по доброй воле, и вам не причинят вреда, пока не предстанете перед глазами совета высших.

— Э-э, так дело не пойдет! Подгорный народ не сорился с эльфами. И клянусь великим Тором, создателем моего рода, этот топор ты заберешь, только из мертвых рук — отозвался грозно гном.

Эльф растеряно уставился на того.

— Ну-у, да с гномами мы не в ссоре. Думаю, ты можешь идти своей дорогой Сугутор. Но эти двое пойдут с нами.

— Э нет! Куда я туда и они, куда они, туда и я. Наши пути не разделимы. А вот топор останется со мной.

Командующий эльфами задумался и сказал:

— Хорошо. Идемте, но будьте осмотрительны в своих поступках, наши мечи остры и их достаточно много.

— Да будет так! — отозвался Соледат и окруженные эльфами двинулись в путь.

В ночном полумраке, в полутенях догорающего костра, блеснули глаза. Шевельнулась окладистая борода, и ее обладатель приподнялся и сел. Он внимательно всматривался в темноту. И бесцеремонно растолкал спавшего рядом наемника.

— Сугутор. Что случилось, почему тебе не спится? — заворчал человек спросонья, приподнявшись на локтях.

— Соледат, чувствую не стоило нам тут останавливаться. — Прошипел хмуро гном.

— И что тебе вечно не спится и чудится! — раздраженно буркнул Соледат, опять ложась на еловые лапы.

Гном обижено засопел.

— Я привык доверять своему чутью. Соледат хорош спать! Давай лучше сделаем ноги отсюда, пока остроухие спят. — Гном покосился в темноту, где виднелись темные фигуры спящих эльфов.

— Хотя кажись уже поздно! — додал он, потянувшись за лежавшим рядом боевым топором.

— Соледат, хорош спать, у нас кажись точно гости! — зло прошипел гном толкнув, казалось вновь уснувшего наемника.

— Что ты сказал? — спросил Соледат, распахнув глаза, и тут же услышал сдавленный выдох стоявшего на часах эльфа, стоявшего у самой границы высокой травы, мешком свалившегося наземь. Неподалеку упал второй часовой.

— Третий значит тоже мертвый. — Прошептал наемник сам себе, и тут же услышал шепот гнома.

— Эй, Соледат, буди по-тихому Таурина, а я потихоньку проведаю, кто к нам пожаловал!

Несмотря на свое немного грузное тело, коренастый гном тихо и проворно исчез в темноте, где сплошной стеной, стояла высокая трава.

Соледат мигом оказался рядом с командующим эльфами и растолкал того.

— Эй, эльдар, просыпайся. У нас гости.

Эльф тут же проснулся, и схватился было за рукоять меча. Как из темноты зарослей высокой травы, раздались приглушенные крики боли и агонии смешанные с яростью.

Тут же эльф надел шлем и одновременно поднес к губам рог. Тьму прорезал хриплый рев рога и на успевших вскочить, на ноги полусонных эльфов, из зашевелившихся зарослей хлынула орава орков.

Схватив тлеющую головешку и увесистое полено, Соледат бросился на врагов. Отбив поленом короткий меч, он воткнул тлеющую головешку в лицо орка и, подхватив из разжавшейся оскорузлой руки грубый клинок, оборвал крик ярости и боли, рубанув в горло. Мимо успели проскочить, довольно много орков и когда тело упало, на пути Соледата возник еще двое. В руках одного был заряженный арбалет, а второй, что был поближе к наемнику, замахнулся небольшим топором.

Соледат бросился вперед, вплотную к орку, перехватив руку с опускавшимся, уже бесполезным, топором, и провернул запястье, заставив того стать перед ним, используя как щит. В этот момент тренькнула арбалетная стрела и орк, послуживший для наемника щитом, вздрогнул и медленно стал оседать наземь. Орк-арбалетчик, стал лихорадочно возится с тетивой арбалета, а затем, просто ухватив его обеими руками, бросился на человека врукопашную.

Соледат не раздумывая, выхватил из мертвой руки топор и метнул. Грубо сделанное лезвие, исправно пробило низ шлема, войдя в голову, и силой броска, орка нелепо взмахнувшего руками, бросило наземь во тьму.

Даже в этой скрытой темнотой суматохе, наемник понял, что орков больше. Но эльфов они врасплох не застали. Однако гнома нигде не было видно.

К нему тут же бросились еще два орка, с окровавленными мечами. Однако темнота сыграла на руку Соледату. Первый орк во тьме не рассчитал расстояния до скрытого темнотой человека. Его меч даже не задел кольчуги, и тут же наемник отсек руку с мечем. И сразу же блокировал удар второго. Не размениваясь на фехтование, Соледат просто резанул, мечем, испещренным зазубринами, по мерзкому, скрытому ночью. Орк дико заорал и на миг опустил руку с мечем. И тут же наемник послал лезвие орчьего меча вверх, разрубывая шею врага. Среди общего звука боя, криков и лязга стали он услышал шуршание раненого орка. Соледат с разворота опустил лезвие на шею, подымавшегося. Оставив без внимания падающее наземь, обезглавленное тело, наемник бросил взгляд в сторону тлеющих головешек костра. Тлеющие полена, были разбросаны повсюду. Зато один из мертвых орков, понемногу горел, свалившись на тлевшие полена, давая слабый свет.

Среди полутемной массы сражавшихся, Соледат увидел попавшего в тяжелое положение Таурина. Он с трудом отбивался от троих орков.

Рядом с Соледатом свалился еще один поверженный серолицый, как называл их иногда гном. Не раздумывая, наемник вырвал из мертвых рук короткое, корявое копье и метнул его, спеша на помощь к командиру эльфов. И как раз вовремя.

Один орк свалился наземь, сбитый с ног пробывшим спину копьем. Таурин отразил сразу удар двух мечей, опускавшихся на его голову, но могучий орк, тут же пинком ноги, сшиб заклятого врага наземь.

Соледат ударил снизу вверх, рассекая кожаные доспехи и плоть, и одновременно в верхней точке блокировал, опускавшийся меч второго орка, пониже.

Тот явно не ожидал такого поворота сбитый и на миг замешкался. И наемник, тут же вонзил меч в грудь, проломив стальную пластину.

Наемник протянул руку своему пленителю и помог подняться на ноги. В воздухе повисла гнетущая тишина. Осмотревшись, Соледат понял, что бой закончился. Уцелевшие эльфы, стояли в одиночестве среди тел павших и раненых. Он понял, что один из сраженных трех орков, наседавших на Таурина, был предводителем. Потеряв своего вожака, те предпочли отступить, скрывшись в ночи.

— Спасибо! Да падет на тебя благословение создателя. Ты спас нас всех. — Послышался из полумрака голос предводителя эльфов. Только сейчас наемник почувствовал запах паленой плоти.

— Ты хороше дрался, ты великий воин. Ты цел?

Глянув на темную полосу орчего меча, наемник с отвращением отбросил его в темноту.

— Да. Сомневаюсь, чтоб меня зацепило хоть одно орчье лезвие. — Раздраженно ответил Соледат.

— Если тебя не затруднит, разведи костер. А я гляну, какие у нас потери!

Наемника поразило, как изменился надменно — агрессивный тон эльфа, на уважительный.

Раннее утро, в этот раз, действительно было раннее. Солнце еще не успело взойти, а эльфы уже готовы были выступить, опасаясь нового нападения. Однако Соледат выразил свою убедительность в том, что их опасения напрасны. Орки, если потеряли своего вожака, второй раз нападать не станут, если это только не передовой отряд армии, в чем он сомневался.

И сейчас наемник, беспристрастно взирал за сборами, некогда союзников. Ему даже не объяснили толком, что такого случилось, что эльфы, некогда самые надежные союзники, пошли против древнего договора.

— О чем задумался, Соледат? — спросил Сугутор, появившись из кустарника, на ходу поправляя одежды.

— Да так, ни о чем! — коротко ответил наемник. Еще ночью, гном явился в свет разожженного костра, с окровавленным топором в руках и довольной ухмылкой на лице.

— Таурин к нам идет. — Заявил Комат, которому слегка досталось в ночном бою, и теперь у него на руке красовалась повязка из корпий, скрывавшая рану.

— Что ему от нас надо? — пробурчал гном, подбочившись и задрав к верху, в знак презрения бороду.

— Друзьям мои, — начал эльф, остановившись на почтительном расстоянии от троицы, — этой ночью вы дрались вместе с эльдарами, и показали доблесть и верность древнему союзу. А ты Соледат спас мне жизнь, несмотря на разорванный договор. Эльдары умеют быть благодарными. Мы сейчас выступаем, вы же пойдете своей дорогой.

Соледат от удивления аж поднялся.

— А как же приказ, пленять всех адданов, нарушивших границы эльфийских земель? — в полголоса, ошарашено спросил он.

Эльф улыбнулся, протягивая отобранное у них оружие.

— Это мое решение и отвечать за него буду я. Сам. Вот ваше оружие. Вы доказали верность, заключенному в темные века, союзу. И я вправе принять такое решение.

Развернувшись на каблуках, Таурин, пошел было к выстроившимся в низине эльфам. Многие были раненые, некоторые из них на наскорую руку сделанных носилках.

— Двое не доживут, до их города. Половина раненые. — Сказал вдруг Комат.

— Да, Соледат! — Таурин вдруг остановился, — однажды я слышал о некоем человеке с востока, родившемся в Измеире, и потерявшем память, защищая эльфа. Тем эльфом был мой отец. Единственное чем я могу отблагодарить его, так это тем, что назову истинное имя, данное ему при рождении. Его мать назвала Венигором. Прощайте, легкого вам пути!

Въезжая в развалины старой крепости, Анфагор дрожал от страха. Нет, он не опасался часовых, которых заметил еще издали. Даже, несмотря на смуту людей, настроенных даже против эльфов, он знал, здесь ему ни чего не угрожает. Не глядя на кривые и хмурые взгляды адданов, мимо которых он проезжал, он чувствовал их неприязнь к себе. Его больше страшил маугрим, пославший весть вороном, что его ждет.

Для всех, маугрим был лишь призрачным лордом — повелителем мертвых, который говорят, сгинул сразу после падения темного. Но он-то знал, кем был повелитель мертвых. Страшным, кровавым магом, предавшимся Сколоту, повелителю армий Проклятого. Получив магический посох от Сколота — темного, используя его, маугрим потерял себя и стал рабом проклятого. А если впасть в немилость к маугриму, то очень легко можно потерять жизнь, и не только жизнь, но и путь в серые чертоги, где ожидали умершие эльфы часа возрождения.

Бросив поводья ближайшему мечнику, бездельничавшему около пустой бочки, с игральными костями, Анфагор с отрешенным видом, не обращая внимания на адданов, смотревших на него, пошел прямо к единственной уцелевшей башне. Жрец знал, что эту крепость строили наугримы, для одного из вождей людей. Потому цитадель и простояла долгие века, не развалившись окончательно.