— Понятно... сэр, — быстро прибавил Гарри, видя злобное выражение лица Снейпа.
— Стань сюда, Поттер, — юноша нервно подошел к тому месту, на которое ему указывал профессор (на середину класса), — палочку не доставай. Концентрация очень схожа с оклюменцией, в которой сколько я над тобой не бился...
Гарри сжал кулаки, а Снейп продолжил:
— Ты, Поттер никогда не умел владеть собой. Мне кажется, Дамблдору следовало тебя изолировать, а не выпускать в школу, где твоими жертвами могут стать студенты. Хотя может быть ты и не виноват, похоже, что вздорный нрав — это у тебя семейное, твой уважаемый отец тоже был таким... неуравновешенным, своенравным, наглым, высокомерным...
Гарри почувствовал, как у него внутри поднимается волна безудержного гнева к этому человеку, стоящему перед ним, отзывающемуся так о его отце!
"Да я же могу одним ударом размазать этого сальноволосого ублюдка по стене!.."
— ... ты совершенно туп, Поттер, я с самого начала поражался твоей безграмотности, твоей и Уизли. Если бы эта невыносимая всезнайка-Грейнджер вам не помогала, вы бы никогда ничего не знали... Ты совершенно туп, ни капли мозгов...
"Заткнись!.."
Гарри трясло, как осиновый лист, он боролся сам с собой, со жгучим, огромным, всепоглощающим желанием уничтожить это существо, разорвать, разметать, убить самым жутким образом. Мозг рисовал тысячи картин, сцен, как он это делает, где этот человек превращается в окровавленную тушу, растерзанный кусок мяса и костей...
— Импердимента! Остолбеней! — два луча ударили прямо в грудь. Гарри с деревянным стуком упал на пол. Он ничего не понимал, сумасшедшая ярость, ослепившая его, исчезла, будто ее и не было. Над ним стоял Снейп, он водил своей волшебной палочкой над юношей и то ли читал какие-то старинные заклинания, то ли пел.
— Оживи! Вставайте, Поттер.
Гарри послушно повиновался, голова болела, ладони почему-то тоже, он скосил взгляд вниз и увидел, что они покрыты глубокими кровоточащими ранами, по четыре на каждой.
"Это я так... ногтями?.."
— Для первого раза неплохо, Поттер.
Юноша удивленно на него посмотрел, похвала от Снейпа? — это что-то новенькое.
— На сегодня урок окончен.
Снейп аккуратно положил палочку во внутренний карман мантии. Гарри, всё еще не придя в себя, торопливо пошел к двери.
— До свиданья, сэр.
Зельевар ему ничего не ответил.
Гарри шел с гудящей головой.
"Стало быть, Снейп специально меня так злил? Или он и в правду так думает? Хотя нет, про уроки это уже не правда, я стал хорошо учиться..."
Проход закрылся за его спиной, кресло преданно приняло его в свои объятия, а огонь поспешил подвинуть свои оранжевые языки поближе.
"И всё же я какое-то время держался" — обнадеживающе подумал Гарри и положил руки на подлокотники, ладони отозвались резкой пронизывающей болью.
— Ауч! — кровь в ранках уже запеклась, однако хватало малейшего прикосновения, чтобы они вновь открылись.
Гарри посмотрел на часы, те показывали полдевятого, в больничное крыло идти поздно, вернее просто неохота. Он устало зевнул, глаза медленно, но верно закрывались, поэтому было решено, что и так сойдет. В теле появилась неимоверная тяжесть, ноги стали ватными. Еле дотащившись до кровати, он рухнул не раздеваясь, даже не успев ни о чем подумать.
Как ни странно, проспал он всего полчаса, а, проснувшись, почувствовал себя таким бодрым и свежим, что ни о каком сне не могло быть и речи. Гарри сделал несколько кругов по комнате, затем подошел к подоконнику, на котором стоял кувшин со свежей чистой водой и налил себе стакан, после чего опорожнил его залпом. Он еще несколько раз прошелся взад-вперед, понимая, что что-то не так. Взялся за спинку кресла и понял, что руки больше не болят. Гарри резко поднял их вверх и посмотрел поближе — никаких следов, кожа чистая и гладкая.
"Вот это да! Круто! На мне теперь заживает всё, как... на собаке! Хотя может быть это просто случайность? Нет, надо проверить, что бы всё наверняка"
Он схватил стакан и сжал его в ладони, тонкое стекло треснуло, как молодой ледок, острые куски впились в кожу. Гарри без страха смотрел на стекающие по гладкой коже бардовые капли, он тряхнул ладонью, окрашенные кровью осколки посыпались на пол. Поднеся пораненную руку ближе к лицу, он принялся рассматривать ее, было больно, но терпимо, и всё же надо, чтобы кожа затянулась, заросла. Гарри мысленно приказал ей это, ничего не случилось. Попытался пошевелить пальцами, но только поморщился. Вдруг уже начинавшая засыхать кровь осыпалась шелухой на пол, кровь перестала сочиться из порезов, по руке разлилось приятное тепло, будто сунул ее в теплую воду. И вот, края разорванной кожи медленно поползли навстречу друг другу, пока не слились в единую гладкую поверхность идеально здоровой кожи.
Гарри стоял с открытым от удивления ртом, конечно, он что-то в этом роде и предполагал, но одно дело представлять, а другое... вот так увидеть собственными глазами. Он аккуратно, неверяще провел пальцами по местам порезов — и вправду всё зажило.
— Ну ничего себе! — Гарри откинулся в кресле, — Вот это да...
"Значит, есть и положительные стороны в моей "болезни", нда... Может быть, я еще что-нибудь эдакое умею, только пока еще не знаю об этом?"
В глазах юноши загорелся азартный огонек, он торопливо прошептал "Выход" и выглянул "на разведку". Так как поблизости никого не оказалось, он решительно, но всё так же бесшумно, как и раньше, побежал по пустынным коридорам. Все чувства обострились, теперь Гарри не нужна была ни мантия-невидимка, ни карта Мародеров, он и так прекрасно знал, где находятся Филч, миссис Норрис, Снейп или Пивз, точно так же, как и все остальные обитатели замка. Это было не слишком приятно, но зато весьма полезно. Гарри шел, почти не таясь.
Отдыхающие в темноте картины, старые спящие гобелены, статуи, рыцарские доспехи, камни толстых серых стен — всё будто бы улыбалось Гарри, приветствовало, как старого, давно знакомого друга. Он чувствовал себя в своей стихии. Таинственность ночных "прогулок", некоторая толика опасности, нервное ожидание, что вот-вот тебя поймают, и тогда уже точно не избежать наказания, азарт погони, адреналин в крови, бешено стучащее сердце, пульс, бьющийся от страха где-то в горле... всё это было его. Сколько бы он не клялся, не обещал себе и другим не попадать в такие истории, он не мог потому, что это как наркотик затягивало, и выпутаться было невозможно, немыслимо оставить этот мир полумрака и сладостного чувства вседозволенности, когда нарушаешь очередное школьное правило или запрет.
Гарри не заметил, как оказался у лестницы, ведущей на астрономическую башню. Ступени устремлялись куда-то ввысь, в чернеющую над головой даль, терялись в темноте. Ноги сами понесли его по этому бесконечному подъему, такому длинному, что, казалось, он и впрямь никогда не дойдет до вершины. Однако это оказалось не так, подул свежий ночной воздух, а через некоторое время Гарри стоял на ровной каменной площадке, глядя на огромное звездное небо у себя над головой. Оно было черным-пречерным, с бело-серебряными сверкающими точками, густо покрывающими его поверхность. Не было ни одного облака, которое могло бы затмить своей густой серой массой это мерцающее великолепие.
"Какое оно большое, небо!" — по-детски удивленно подумал Гарри. Он и раньше много раз видел это черное с блестками полотно, развернутое чьими-то гигантскими руками поверх привычного голубого с белыми воздушными барашками облаков, но, наверное, никогда еще оно так не завораживало его, не манило своим размахом, чистотой, холодностью... Гарри почти ощущал на коже тот космический, запредельный холод, что царил там, наверху, где нет кислорода, нет ничего живого.
Чувство, что ты жив, что ты существуешь, можешь вдыхать этот прекрасный чистый воздух, ходить, говорить, думать с силой цунами захлестнуло всё его существо, в глазах блеснули веселые искры, ноздри затрепетали. Он раскинул руки, будто хотел обнять все это необъятное небо, вобрать в себя всю его бездонную черноту, и завертелся на одном месте, глядя на мерцающий купол, который будто в цветном калейдоскопе вращался над ним, мерцая драгоценными камнями звезд. Голова закружилась, и Гарри, весело смеясь, упал на твердый пол, но ему не было больно, он лег на спину и закинул руки за голову, вдыхая полной грудью, не отрываясь ни на секунду от только что открытого им нового мира, бесконечного и прекрасного свои резким отличием от мира уже знакомого.
Гарри проснулся, потому что рядом вдруг ни с того, ни с сего раздался удивленный женский вскрик и звук тяжелого металлического предмета, упавшего прямо на плиты каменного пола. Юноша мгновенно открыл глаза. Перед ним стояла ничего не понимающая профессор Синистра, преподаватель астрономии, у ее ног лежала связка школьных телескопов, которые она, по-видимому, левитировала на башню для сегодняшнего урока. Гарри быстро вспомнил, как вчера бродил по школе, пришел сюда, увидел сияющее огромными мерцающими огнями небо и... уснул, наверное? Немного придя в себя, он увидел, что была еще примерно вторая половина ночи, над головой всё также сияло звездное небо, профессор Синистра растерянно хлопала глазами, кажется, она не совсем хорошо различала в темноте лежащий перед ней "предмет", только понимала, что это скорее всего что-то живое. Рука ее медленно потянулась за волшебной палочкой.
"Надо что-то делать! Она практически ничего не видит, зато я-то вижу..." — мелькнуло в голове.
Гарри, моментально вскочив на ноги, резко прыгнул вправо и, помедлив секунду, совершенно ни о чем в этот момент не думая, молниеносным движением сиганул прямо с башни вниз. Пролетев несколько метров, он изменил направление падения и уцепился за шероховатую каменную кладку (будь благословенны криворукие зодчие!) и повис в двадцати метрах над землей. Он оказался между грубой стеной древней башни, за которую крепко уцепился когтистыми пальцами и черным пространством, прибитым к тверди маленькими серебряными гвоздиками. Холодный воздух взъерошил длинные волосы на голове и короткую черную шерсть на загривке и руках, звезды прошлись своим бриллиантовым блеском по длинным белым клыкам на бледном улыбающемся лице.
Гарри сделал мощный вдох и прыжками добрался до земли, где, пробежав вокруг замка несколько раз, нашел свое окно и привычным движением прыгнул прямо на подоконник.
~*~*~
Следующие несколько дней прошли без приключений, только за завтраком появилась взволнованная и испуганная профессор Синистра, а также чему-то своему загадочно улыбающийся Дамблдор, как всегда весело поблескивающий стеклами очков половинок. Гарри постепенно совсем успокоился и выкинул из головы ночное происшествие.
Они с Роном кучу времени проводили на поле для квиддича (вскоре должен был состояться первый матч года, Гриффиндор — Слизерин), несмотря на "болезнь", играть в квиддич ему не запретили. Капитаном команды в этом году назначили как ни странно... Джинни. Младшая Уизли сначала просто не поверила (как впрочем, и раздосадованный, злой Рон), а подумала, что это очередная глупая шутка близнецов Фреда и Джорджа, но потом оказалось, что это не так, капитанский значок и все права с обязанностями к нему прилагающимися оказались подлинными. После этого события многие игроки расслабились и решили, что с установлением "матриархата" в команде наступают "сахарные" времена, но на практике оказалось, что Джинни — весьма достойная замена Оливеру Вуду и Анджелине Джонсон. Ни о каких поблажках не могло быть и речи, все тренировались, как сумасшедшие. Джинни, похоже, вошла во вкус и четко намеревалась добыть для Гриффиндора кубок. В начале года прошло новое отборочное испытание, так что теперь команда состояла из Гарри (ловец), Рона (вратарь), Джинни, Дина Томаса, Демельзы Робинс (охотники), Джимми Пикса и Ричи Кута (загонщики). Гарри, Рон и Дин учились последний год, так что новоиспеченному капитану нужно было уже теперь задумываться о новых игроках. Тренировки были по четыре-пять раз в неделю, а то и каждый день. Все, кроме Гарри ходили выжатыми, как губка. Они тренировались в любую погоду, до потери пульса оттачивая все маневры. Команда стонала и впадала в истерики, но Джинни была неумолима, в ней явно проснулись гены миссис Уизли, когда малышка-Джиневра злилась, никто не мог ее ослушаться. В общем, тренировки проходили под девизом "Кровь из носа, но мы обязаны выиграть кубок!"
Но если кому-то всё это и не было в тягость, так это Гарри. Он играючи замечал снитч, в какую бы погоду они не летали, быстротой реакции он превосходил не только всю команду вместе взятую, но, казалось, и сам снитч. Бедный крылатый мячик ничего не мог поделать с вездесущим, всезамечающим гриффиндорским ловцом и уже будто бы даже смирился со своей участью. Всё дело было в том, что даже если юноша и не успевал увидеть золотой шарик (что случалось крайне редко), то он великолепно слышал трение маленьких тонких крылышек о воздушную массу, к тому же в данном случае срабатывало просто инстинктивное чувство зверя — хватать все блестящее и движущееся. Игроки только диву давались, никто и никогда не видел, чтобы снитч ловили с такой скоростью, и это притом, что Гарри и раньше был далеко не черепахой в этом деле.
— Кубок у нас в кармане! — весело крикнул Рон, после особенно эффектного трюка, проделанного Гарри в воздухе, из-за чего чуть не пропустил летящий ему навстречу квоффл.
В его сторону тут же понеслись гневные окрики Джинни:
— Рон, следи лучше за кольцами!! Если ты и остальные будете надеяться только на Гарри, мы проиграем! Он не единственный игрок в команде и не сможет следить за всем сразу!
Рон гневно насупился, а Гарри в который раз отпустил снитч и, дав ему время отлететь в сторону, почти лениво схватил опять.
Глава 5. Матч Гриффиндор — Слизерин
Все уже сидели в большом зале, за обедом. Гарри не хотел туда идти, он все еще неважно чувствовал себя после последнего полнолуния, мышцы иногда сводила судорога, в голове угнездилась тупая боль, и сколько мадам Помфри не давала ему обезболивающего зелья, она никак не желала проходить, оставалось только надеяться, что это временное явление. Рон и Гермиона как раз выходили, и Гарри тихо пристроился за ними.
— Знаешь, Рон, я все никак не могу понять, что вы с Гарри находите в квиддиче такого... особенного.
— А что тут понимать, ты кроме своих книг ничего больше не видишь, — грубо бросил рыжий.
Девушка залилась краской, но сдаваться не собиралась:
— И что? Зато мне не грозит упасть с метлы и переломать себе все кости, как это случилось с Гарри, в который раз уже (им именно так объяснили его отсутствие во время полнолуния). Вы и так каждый день тренируетесь, а он еще и внеплановый полет решил себе устроить, и вот к чему это все привело! Скажи теперь, что квиддич — это хорошо.
— Конечно, это хорошо, — ответил за друга Гарри, — просто упал, с кем не бывает?
— Тебя уже отпустили из больничного крыла? — просияла Гермиона, моментально развернувшись в его сторону.
