Смотрящий через плечо рулевой и второй член расчета не сводили глаз с приближающегося вертолета. Тот, шел прямо к ним. Уже стала различима черно-белая раскраска машины — полиция. Старший, отвернувшись от вертолета, заученными, четкими движениями заправлял новую ленту.

Закончив возню и дернув взвод, пулеметчик повернулся к близким, поблескивающим на солнце стеклам и матовому кругу винта. Рулевой, закладывая широкий пологий поворот, отлично видел резко поехавшую назад дверь кабины вертолета. В проеме показался вооруженный человек. Рулевой вжал голову в плечи, но остался на курсе. Сзади, хорошо различимый за ревом мотора, коротко простучал пулемет. Оружие в руках человека на вертолете, наоборот, озарилось беззвучными вспышками. Его звук поглощал нарастающий свист турбин. По корпусу катера что-то коротко и требовательно простучало. Новая длинная и оглушительная пулеметная очередь с кормы. Рев авиадвигателей прямо над головой.

Вертолет прошел над ними метрах в пяти, вырываясь вперед. Начиная разворот, он рыскнул и снизившись боком, чиркнул полозьями по воде. Машина пыталась выровняться, подскочив метра на три. Двигатель истошно взвыл. Вертолет задергался, снижаясь. Винт ударил по воде, врубаясь в ее синеву. Косой фонтан брызг. Кабина коснулась воды, ложась набок. Вверх и в стороны полетели куски лопастей, вперемешку с белой пеной. Фюзеляж провернулся, мелькнула хвостовая балка и, в следующую секунду над поверхностью был виден только хвост и торчащие под углом полозья.

Рулевой 'на автомате' отработал рулями, обходя погружающийся вертолет. На вираже катер сильно мотнуло.

Выровняв бешено несущийся судно, человек за штурвалом завертел головой по сторонам, с тревогой оглядываясь. Вроде чисто. Следующий взгляд он бросил на корму. Мельком поглядев на искаженное от боли лицо второго номера, он перевел глаза на озабоченного пулеметчика. Тот с тревогой разглядывал бьющие из палубы фонтанчики воды. Подняв глаза на рулевого, пулеметчик указал на залитую водой палубу. Поглядев на воду, рулевой оценивающе прикинул расстояние, до уже близкого берега. Ободряюще помотал головой. Дотянем.

Стрелок расслабился, наконец, обратив внимание на стонущего помощника. Пару секунд, он с сожалением разглядывал искаженное от боли, бледное лицо парня в окровавленной майке. Тот сидел на корточках, привалившись спиной к борту, со страхом косясь вниз, на сочащуюся кровь. Крови было немного и на ее фоне были хорошо видны три темных отверстия в правой стороне груди. На губах раненого показалась розовая пена.

Покачав головой и нахмурившись, пулеметчик колебался, прикидывая. И окончательно решив, полез за спину, вытаскивая из-за пояса пистолет. Передернув затвор и перевернув оружие, он протянул его постанывающему напарнику. Юноша замер и вопросительно посмотрел на стоящего. Пулеметчик мрачно и утвердительно кивнул, вкладывая пистолет в окровавленную ладонь.

Рулевой вполглаза смотрел молчаливую пантомиму, косясь взглядом на приближающийся берег. Протянув руку, он убрал газ. Рев мотора оборвался. Глухой выстрел. Толчок о причал.

Две фигуры вскарабкались по лестнице, бегом пересекли полоску бетона и скрылись за ангаром. Пустой, медленно набирающий воду катер, с трупом на корме, покачиваясь, дрейфовал вдоль причала.

Болезненно худой, жилистый мужчина, слегка походил на бедуина, переодетого в 'цивильное'. Грубоватый, рубленый профиль, орлиный нос, обветренная кожа. Густая темная шевелюра с вкраплением алюминия седины, на висках.

Темные глаза, не выражая эмоций разглядывали лежащую перед ним знаменитую Генуэзскую бухту, несколько столетий служившей главным портом города. С тех времен порт сильно разросся. Грузовые причалы с обеих сторон окружали выход из бухты, протягиваясь на много километров в стороны. В самой бухте теперь остались причалы для яхт, пассажирский порт и стоянка круизных лайнеров.

Грузовой ангар, возле которого стоял мужчина, своим дальним концом выходил прямо к пирсу с десятками яхт, пришвартованных к нему. Левее, метрах в двухстах, береговая линия заканчивалась, открывая выход в море.

Напротив причала, через бухту, белело здание морского вокзала. У его причалов стояли три, разгружавшихся парома. По трапам спускался неторопливый пассажирский поток. Еще один, моторизованный поток, выезжал по нижнему пандусу. Фуры и легковушки стояли в длинной очереди, ожидая своей очереди на выезд из просторных, многопалубных трюмов.

Правее паромов, у причальной стенки замерла пара белоснежных громад. Круизники. Куча застекленных палуб, бассейны, рестораны, казино. Каждый из них, по сути представлял собой мини-городок для состоятельных обитателей. Или для тех, кто хоть на недельку мечтал ощутить себя таковым.

Еще один белоснежный монстр стоял поодаль, прямо у причальной стенки выходившей на городскую улицу.

Высокие корпуса судов загораживали причал, не давая разглядеть набережную. Кое-где на палубах были видны люди. На одной из верхних палуб дальнего лайнера, время от времени взлетал к небу оранжевый мяч. Кто-то старался вести спортивный образ жизни.

'Бедуин' перевел взгляд дальше, на лес мачт, полукругом замыкавший пространство бухты, от крайнего лайнера до пирса прямо под ним. Почти целый километр моторных катеров, лодок и яхт.

Чего тут только не было. У причалов, в несколько рядов стояли и относительно скромные катера и, здоровенные яхты на несколько палуб, длиной под сотню метров. Единственное, что объединяло эти разнокалиберные плавсредства — бьющая в глаза роскошь. Деревянные палубы, хром, белая кожа. Холеные хозяева, пассажиры. Девочки с роскошными формами, в символических мини, загорающие на палубах и причалах. Накачанные мальчики, с загорелыми телами. Молодое, отборное мясо.

Мясо пожилое, прицениваясь, присматривало новые 'покупки'. 'Молодое', задорно и призывно смотрело в ответ. Купи лапочку, дедуля.

Темные глаза бедуина спокойно и внимательно разглядывали паромы, круизники, тела на яхтах. Они не пропускали ничего, не выражая ни удивления, ни восторга. Ни отвращения. Подобно прозектору, изучающий тысячный труп.

В проезд, ведущий к ангару, въехали два белых минивэна. Наблюдатель посмотрел на часы и подойдя к воротам откатил их в сторону. Минивэны заехали внутрь. Ворота закрылись. Встречающий зашел в а ангар и побыв там несколько минут, опять вышел наружу. Снова заняв свой пост, он продолжил неторопливый осмотр окрестностей.

По набережной пронеслась полицейская машина с включенной сиреной, скрывшись за зданием морвокзала. Мужчина проводил ее взглядом и, дойдя до угла ангара, остановился, разглядывая набережную. Еще одна сирена. И еще. Несколько скорых и полицейских машин пронеслись в том же направлении. Это начало привлекать внимание яхтсменов. Несколько человек привстали, провожая поворотом голов удаляющиеся маячки.

Наблюдатель опять вернулся к воротам. Откатив створку, он шагнул в полумрак, оставляя ворота открытыми. Оба минивэна выехали наружу и остановились, не глуша моторы. Из ангара вышли человек пятнадцать. Все были вооружены. Некоторые, помимо автоматов тащили тяжелые сумки. Последним вышел наблюдатель, несущий в руках ручной пулемет.

Остановившись на пороге, он, совершенно не смущаясь случайных взглядов, поднял взгляд выше, смотря в сторону грузового порта. Увидев первые клубы дыма, поднимающиеся над горящим топливохранилищем, человек удовлетворенно кивнул и коротко скомандовал. Четырнадцать человек, разбившись на пары и тройки, направились вниз, к причалам. Человек с пулеметом шагнул к ближайшей машине и забрался внутрь.

Обе машины плавно покатили к выезду с территории. Внизу, на причале, раздались первые автоматные очереди.

Буквально через минуту яхт-клуб представлял собой дикое зрелище. Вооруженные турки прошли сквозь отдыхающих яхтсменов, щедро разливая свинец. Паникующая толпа отдыхающих, сломя голову неслась по причалам, роняя на ходу бегущих. Передних затаптывали накатывающие сзади. Их, в свою очередь торопили частые выстрелы со стороны моря, осаживая на асфальт самых медленных.

Узкие подъемы с причалов на набережную облепили люди. С боков толпы, беспомощным горохом сыпались в воду неудачники. Торопились выбраться пытались все. Просто у кого-то это получалось лучше.

-Простите, сеньорита, я очень спешу. Сожалею.

Естественный отбор в чистом виде.

Один из минивэнов, притормозив на набережной, решил внести коррективы в постулаты Дарвина. Откатилась дверь и из проема, по толпе вырвавшихся наверх счастливчиков, в упор ударил пулемет. Человек двадцать обрушились на доски сразу. Толпа, расплескавшись, отпрянула назад. Люди посыпались в воду, прямо на головы барахтающихся.

Цепочка фонтанов прошлась по кишащей людьми воде. Пулеметчик, увлекшись, выскочил из машины и подбежал к ограждению. Оперев сошки о парапет, в упор, метров с тридцати принялся полосовать бухту очередями. В этой страшной рулетке, фонтаны промахов, чередовались с расплывающимися по воде багровыми пятнами.

Не все кинулись на берег. Несколько десятков катеров, отвалив от причалов, подобно хаотичному движению молекул чертили бухту белыми следами и расходящимися усами волн. Несколько помятых в суматохе, щеголяли свежими вмятинами в бортах. Рулевым сейчас было не до мелочей.

В этом броуновском движении выделялись пять параллельных следов, направляющихся в сторону морского вокзала. Почти все нападающие с пирса, оставив двоих приотставших, пересели в захваченные ими суда. И теперь, иногда постреливая в носящихся по бухте гражданских, направлялись к новой цели.

Вырвавшийся вперед катер заложил вираж вдоль борта круизника. Рулевой радостно махал рукой, высыпавшим на палубу пассажирам, а двое за его спиной осыпали стальным горохом зевак. Толпа, роняя окровавленных неудачников, бросилась от борта.

Четверка приотставших догнала первое судно и с них тоже принялись обстреливать высокие борта круизников и паромов. Сверху летели осколки стекла, с катеров сыпались гильзы.

Гигантское стекло, открывавшее вид на бухту из центрального зала морского вокзала, внезапно лопнуло, всей массой обрушившись внутрь. Таким оригинальным образом сообщив ожидающим посадки и встречающим, что надвигаются проблемы. Подавляющим большинством присутствующих намек понят не был.

Любопытные подались вперед, к окнам, давя ногами хрустевшие осколки. Опасливые, на всякий случай, держась подальше от стен, перемещались ближе к центру зала. Наиболее беспечные проигнорировали звон падающего стекла. Ну подумаешь, лопнула витрина. И что?

Стрекот автоматов воспринимался всеми, внутри, как непонятные отдаленные хлопки, а суета на далеких судах, как нечто забавное. Кое-кто в зале громко прокомментировал действия нетерпеливых идиотов, торопящихся пролезть через трап вне очереди. Нетерпеливыми идиотами были пассажиры с обстреливаемых судов, в панике штурмующие трапы.

Хлопки стали громче и ближе. Щелканье первых пуль о потолок и колонны. Посыпалась штукатурка. С противным визгом внутри пошли рикошеты. Молодой мужчина в яркой рубашке взвыл от боли, когда пуля, отрикошетив от стены, плашмя, на излете, ударил его по лысине, немного содрав кожу. Зажимая рану пальцами, мужчина, постанывая, присел. Сквозь пальцы текла кровь, пачкая пальмы на 'гавайке'.

Легкая суматоха. Две служащие кинулись на помощь раненому. Любопытные обступили их со всех сторон, пытаясь понять, что произошло. Напряжение внутри нарастало. Всех раздражало и нервировало непонятное щелканье под потолком. И сопровождавшие щелчки, небольшие пыльные фонтанчики.

Новые любопытные кинулись к окнам, пытаясь разглядеть, что же именно творится снаружи. Самые нервные, а может — предусмотрительные, подтягивались ближе к багажу, разыскивая взглядом родню или попутчиков.

Растрепанная женщина вбежавшая в зал, оттолкнула растерянного таможенника и, вырвавшись от пытавшейся поймать ее служащей, в истерике проорала одно единственное слово:

-Террористы!!!

Паника, испуг — такие интонации невозможно подделать. Тишина. Нарастающий топот и новая партия спасающихся бегством вбежала в проход. Не останавливаясь, она понеслась на выход.

В следующую секунду, в гигантском зале воцарился ад. Все куда-то неслись, бежали, орали. Искали детей, мужей, жен и вещи. Сквозь проходы в зал вбегали все новые люди, вырвавшиеся с судов, только добавлявшие суматохи. Толпа, бьясь в гигантской давке, пыталась покинуть морвокзал.

Тем временем, на улице происходили новые события.

Минивэн, ушедший вперед, сделал две короткие остановки, расстреляв 'с ходу' обе, встреченные им полицейские машины. Других патрулей, кроме этих четверых неудачников в 'Фиатах' он не встретил.

Что, собственно говоря, было неудивительно — практически вся городская полиция и имеющиеся резервы были стянуты в аэропорт и нефтехранилище. Панические вызовы из порта не смогли пробиться сквозь плотный поток сообщений, поступающий на пульты диспетчеров. Паника уже повисла над городом, увеличивая телефонный трафик на два порядка. Первой 'упала' сотовая связь. Забились проводные каналы, делая невозможным дозвон по тревожным номерам. Диспетчеры сходили с ума, пытаясь хоть как-то отсортировать непрерывный поток звонков. Звонили со всех концов города — авиапассажиры и встречающие, очевидцы пожаров, портовики, горожане. Поступали сообщения о стрельбе в порту, в городе, начинавшихся грабежах и многочисленных раненых. Кто-то видел упавший в море вертолет. Кому-то мерещились бородатые арабы с оружием у собственных дверей.

Все это следовало проверить, направить патрульных, которые кончились. Центральный пульт выбивался из сил, не справляясь с обработкой входящего потока информации.

Задача по параличу связи и управления и связыванию всех мобильных сил была успешно выполнена.

Догадывающийся об этом, экипаж второй машины, задержался у последнего, расстрелянного ими патруля. И дождавшись, пока их не нагонит первый минивэн, задержавшийся у яхт-клуба, тронулись дальше.

К главному въезду на морской вокзал обе машины подъехали, застав первых выбегающих. Машины разошлись в стороны, беря площадь в клещи. Двери опять откатились. Бедуин вышел из машины и пристроил пулемет на капот стоящего рядом 'Мондео'. Проверив оружие и обернувшись к машине, он показал водителю на въезд, для верности потыкав рукой в ту сторону. А затем покрутив ей над головой, изображая полицейский маячок. Водитель утвердительно кивнул и, вытащив из салона автомат, пристроился рядом, сканируя ворота взглядом.

Пулеметчик проверил второй расчет и, присев на одно колено, приготовился — бараны загнаны на бойню. Мясники готовы, можно начинать забой. Отмашка — злые пулеметные огоньки, грохот очередей, вопли умирающих...

Залитые кровью ступени морского вокзала Генуи и сотни тел, усыпавших площадь, стали главным вечерним кадром мировых новостей.

Глава 8. Западная Европа. Крым. Сентябрь, 201Х+3.

Следствие не заняло много времени. Нападавшие и не пытались путать следы, сработав на опережение. Большинство их погибло, а немногие выжившие уже находились вне досягаемости полиции.