| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Меня Оля зовут.
— Володя, — прошептал летчик, сгорая от стыда и утирая губы рукавом. — Извини...те. Я тут... немного... я...
— Дурачок, — ласково улыбнулась девушка, протягивая лейтенанту фляжку с водой. — Ты же нас всех спас. А это... это ерунда. Так всегда в первый раз бывает.
— Спасибо, — Володя тихо улыбнулся в ответ, ополоснул лицо и медленно поднялся, разворачиваясь к собеседнице. — Спасибо. Я... в норме... Оля.
— Вот и славно, — рассмеялась Ольга, озорно сверкнув зелеными глазами. — Кстати. Вы, товарищ лейтенант, даме чуть руку не сломали, когда ее на землю укладывали, — и вновь заливисто расхохоталась, заметив, что и так слегка покрасневшие уши летчика после этих ее слов стали совсем пунцовыми.
— Ладно, Володя, не смущайтесь. Это у меня всегда так, после стычки смеяться хочется... Пойдемте уж, — девушка взяла лейтенанта за локоть и решительно повела его к машинам.
А у машин уже вовсю распоряжался Винарский. Барабаша он отправил проверять первый автомобиль, тот, который с пулеметчиком, — вдруг в нем еще какой злыдень затихарился. Марика озадачил второй черной коробкой, и тот тут же бросился к перевернувшемуся "автобусу" на предмет посмотреть, "кого и скольких мы там расхреначили". Однако, пока инструктировал Кацнельсона, на глаза попался Синицын, со скучающим видом разглядывающий окрестности из люка мехвода. Этот непорядок сержант вынести не смог и рявкнул на мающегося бездельем бойца. В итоге Синицын принялся активно шмонать жмуров, в живописных позах раскинувшихся на дороге. Нарезав всем задачи и не трогая пока еще не отошедшего от боя лейтенанта, Винарский взялся, наконец, за спасенного красноармейцами парня, резонно посчитав его ценнейшим источником информации об окружающем мире.
— Тебя как зовут-то, братишка? — спросил сержант у привалившегося к колесу паренька, присев перед ним на корточки. Спасенный изумленно озирался, видимо, еще не до конца осознавая произошедшее.
— Антон я. Антон Фомин, боец Красной Армии, — проговорил он ломким юношеским баском. — А Оля где? Ну, сеструха моя.
— Да вон она. С лейтенантом нашим героическим общается, — махнул рукой сержант и продолжил. — Так откуда, говоришь, вы тут взялись?
— Как откуда? — удивился парень, перестав, наконец, мотать головой. — Из Иловли мы. Неужто не знаете?
— Так откуда ж нам знать? Мы же не местные.
— Да? — юноша недоверчиво покосился на танкиста. — Так ведь форма на вас такая... правильная, да и этих вы сразу... того. Вы же вроде танкист, товарищ сержант.
— Ну, что не моряк, это точно, — ухмыльнулся Винарский. — А вот твое обмундирование, боец, у меня сомнение вызывает. Петлицы малиновые, а кант зеленый. Ремень не тот и карманы не на месте. Да и звезды полковничьи на рукаве — это уж совсем ни в какие ворота не лезет.
— А мы все так одеваемся, — ошарашенно пробормотал парень. — Как эти подонки власть здесь взяли, так мы свою форму сделали. Такую, чтоб сразу своих видеть. Мы теперь Красная Армия, как в Великую Отечественную. Раньше у нас тут много реконструкторов было, вот и пригодилась форма старая.
— В Великую Отечественную, значит, — проговорил сержант задумчиво и, поднявшись во весь рост, обернулся к девушке и лейтенанту. "А лейтенант — молодец. Дурак, конечно, но все равно молодец. Герой".
Глядя на парочку, возвращающуюся от обочины к застывшим на дороге машинам, он мысленно улыбнулся: "Все, попал наш лейтенант. Видок у него, как будто мешком по башке стукнули. Такой только у влюбленных и бывает. И девчушка тоже, вон как глазами стреляет. Ох, хороша чертовка". Сам сержант, хоть и был роста небольшого и атлетическим сложением не отличался, предпочитал женщин статных, таких, чтобы и спереди, и сзади все было ого-го. Да и мехвод его, бывший сельский тракторист Серафим Барабаш, в этом разрезе всегда поддерживал командирские предпочтения. Однако тут танкист не мог не признать, что барышня и впрямь оказалась симпатичной, стройной, как раз для лейтенанта. "А неплохая из них пара получится. Одобряем".
— Ну, как вы, товарищ лейтенант? — поинтересовался сержант у летчика. Тот в ответ только пожал плечами, слегка покосившись на девушку, продолжающую держать его за локоть. В этот момент к Винарскому подрысил Кацнельсон, задыхаясь от усердия и быстрого бега.
— Один там был, товарищ сержант. Готовый. Только сапоги от него и остались.
— Ну и хорошо, — подытожил командир. — А вас, барышня, как звать-величать? — он вновь повернулся к девушке.
— Ольга, — с небольшой заминкой ответила та, недоуменно сравнивая значки на петлицах у вопрошающего и того, кто стоял рядом с ней.
— Он старший, — глухо пояснил лейтенант.
— Понятно, — Ольга кивнула и закончила уже по всей форме. — Ольга Фомина. Младший сержант Красной Армии.
— Сержант Винарский. 12-я танковая бригада РККА.
— Танковая бригада? — удивилась девушка и тут же, опомнившись, извинилась. — Простите, товарищ сержант, не знала просто, что у нас танки есть. Да, кстати, бросьте вы это, — она поморщилась и указала взглядом на Синицына, собирающего оружие убитых бандитов. — Кустарщина же китайская. Из них стрелять невозможно. Отказ за отказом.
Винарский кивнул бойцу, и тот бросил на землю все собранное с налетчиков барахло.
Антон, брат Ольги, все это время продолжал сидеть на земле, опираясь спиной на высокое колесо изрешеченного пулями автомобиля. Болела голова, да и позвоночник постреливал от каждого неосторожного движения. Все же бандиты успели слегка попинать его ногами, пока их не завалили эти странные бойцы в до боли знакомой форме. Удивительно, но юноша всем сердцем чувствовал что-то родное в тех парнях, что стояли рядом с сестрой. И вроде бы ничего особого в них нет, и сами они ненамного старше Антона, но лица! Лица их, обветренные, усталые, запыленные, словно бы освещались изнутри какой-то верой, верой в то дело, которому только и стоит посвящать свою жизнь, всю до конца, без остатка. И правдой. Правдой, что стоит у них за плечами. Чем-то они были похожи на дядю Сережу, заменившего Ольге с Антоном погибшего девять лет назад отца. Тот тоже, бывало, сжимал губы и хмурил брови, почти как этот сержант-танкист. Или, например, лейтенант, немногословный и чуть смущенный, но как же лихо он с "фашиками" разобрался. И двое красноармейцев в х/б. Стоят спокойно и как будто расслабленно, но в то же время внимательно и цепко следят и за кустами, и за лесом, да и что греха таить, его, Антона, тоже из виду не выпускают. А вот еще один танкист в разорванном шлеме и с рукой на перевязи, вылезающий из трофейного "Гелена". Кряжистый и спокойный как слон, но автомат на плече висит так, что в любую секунду готов поймать цель и залить свинцом вражину. "А, кстати, зачем ему этот календарь?".
— Командир, — слегка напряженным голосом произнес Барабаш, протягивая сержанту раскрашенный яркими красками глянцевый лист. — Глянь-ка на это.
— Чего это? Это календарь такой что ли?... Ага... год деревянной... козы... — брови Винарского в изумлении поползли вверх, и он непонимающе уставился на Макарыча. — Какой еще на хрен козы? Что за бред, Макарыч?
Но Макарыч в ответ лишь пожал плечами, закатил глаза и принялся невозмутимо разглядывать какую-то точку на небе, предоставляя командиру право самому принимать решение. Сержант свернул лист в трубочку, несколько раз качнулся с пятки на носок, а затем ударил этой своеобразной бумажной дубинкой себя по колену и хорошо поставленным голосом отдал приказ:
— Младший сержант Фомина. Остаетесь здесь, с братом. — и, больше ничего не объясняя, развернулся, решительно махнул рукой своим бойцам и зашагал к стоящему невдалеке танку. Синицын с Кацнельсоном переглянулись и поспешили за командиром, за ними последовал ухмыляющийся Барабаш. Крайним ушел Микоян, ободряюще улыбнувшись девушке напоследок. Ольга с недоумением посмотрела им вслед, а затем присела рядом с братом и принялась его ощупывать на предмет повреждений. Лейтенанту очень хотелось остаться, он с досадой воспринял приказ командира, но все же приказ есть приказ, пусть даже командир младше тебя по званию. "В конце концов, мы пока еще никуда не ушли", — подумал Володя и повеселел. — "Черт. Какая же она все-таки... славная". — -
— Ну, что скажете, мужики? Что делать будем? — Винарский смотрел на свой отряд насмешливым взглядом.
Бойцы отреагировали на календарь по разному. Синицын округлил глаза, матюгнулся вполголоса и почесал затылок. Кацнельсон отчего-то сильно возбудился и принялся нервно подпрыгивать на месте, почти как школьник, который знает ответ на вопрос, но при этом никак не может привлечь внимание учителя. Лейтенант же откровенно обрадовался, хотя всеми силами старался сохранять вид невозмутимый и солидный. Макарыч... Макарыч все свои эмоции, видимо, оставил еще в "автобусе" и сейчас был больше занят сломанной рукой, чем размышлениями о парадоксах бытия. Глянцевый лист с календарем на 2015-й год спрятали в недрах боевого отделения, дабы он более не смущал никого из красноармейцев своим вызывающим видом, а заодно и для сохранения документа в качестве вещественного доказательства странного казуса, приключившегося с экипажем легкого танка.
— Молчим? Ну что ж. Тогда будем высказываться по очереди. Начинай, Марик.
— Товарищ сержант. Это... это же прорыв в науке, и вообще, — Кацнельсон кипятился так, словно он лично организовал туннель в пространстве-времени и теперь вынужден доказывать бюрократам-начетчикам необходимость продолжения исследований. — Мы просто права не имеем оставлять все как есть. Нам надо здесь все как следует изучить, записать. Может, даже...
— Понятно, — перебил его командир. — Значит, ты за то, чтобы остаться. Поехали дальше. Гриша?
Синицын перестал чесать затылок и отрапортовал с бесхитростным видом:
— Товарищ сержант, я за то, чтоб назад... Фрицев бить.
— Хм, доходчиво изложил, красноармеец. Макарыч, что скажешь?
— Знаешь, командир... Заманчиво, конечно, погулять здесь немножко, глянуть, что к чему. Да и знать, чего тут в будущем было, Советской власти не помешает. Вот только как-то оно так не очень... А вдруг то, что нет нас там, на войне, и войну мы из-за того проиграем... Может, только от нас и зависит, одолеем немца али нет... Да и чего тут скажешь. Я с Гришкой согласен. Нечего нам здесь делать. Домой, командир, вертаться надо. Взад по овражку прокатимся, проход найдем и туда.
Сержант задумался, кинул взгляд на машины, где остались девушка с парнем, о чем-то тихо переговаривающиеся и время от времени посматривающие на пятерку странных бойцов, и обратился к летчику:
— Ну а вы, товарищ лейтенант?
Лейтенант молчал примерно с минуту. Володя действительно не знал, как следует поступать в такой ситуации. Не говоря ни слова, он стоял и смотрел на степь, уходящую куда-то далеко-далеко, за горизонт, туда, где небо встречается с землей, растворяясь в ней, как день, исчезающий в сумраке подступающей вечерней прохлады. Взлетит ли он когда-нибудь еще в это солнечное небо или теперь всегда будет вынужден ходить по земле, забыв о пьянящем восторге полета? И смогут ли они вообще вернуться обратно, на ту войну, где он уже один раз погиб? Да-да, не стоит себя обманывать — на самом деле погиб в искореженном, изломанном снарядами и пулями Яке.
Летчик перевел взгляд на стоящих рядом бойцов.
Марик и Гриша. В чем-то похожие, почти такие же, как он. Молодые ребята, наверняка, комсомольцы. И хотя сами, видать, парни не промах, но на командира смотрят как положено, без тени сомнения, словно точно знают, что именно он вправе послать их на смерть. В любую секунду. Туда, откуда не возвращаются. Но ведь верят, верят, что не зазря. "А я даже фамилий их не знаю. Ну да ничего, дело поправимое".
Макарыч. Имя у него интересное, старорежимное. Серафим, кажется. Серафим Макарович. Этот мужик тертый, хитрован, каких поискать. Зато надежный. Как скала среди водопада. Если такой позади встанет, за спину можно не волноваться. Идеальный ведомый. И в жизни, наверное, многое повидал. Лет тридцать ему, не меньше. Или меньше? Да уж, видно, и вправду говорят, что на войне молодеют редко — седина на висках просто так не появляется.
А командир что? Сержант-танкист, с самого первого дня воюет, опыта столько, что на всех пятерых хватит. И интересно, почему он до сих пор сержант? Командиры танков сейчас почти все лейтенанты, ну или, на худой конец, старшины. Хотя... Черт его знает, может, независим слишком, да и душой кривить не привык — начальство таких всегда ценит, но не балует. И ведь не зря затеял он разговор этот. Не зря. Наверняка ведь, давно уже все решил для себя, ну, как поступать будем. Но все-таки спросил каждого. Зачем? "А затем, товарищ лейтенант, что он и есть командир, и в ответе он за каждого из нас, и знать он должен про каждого, и уверен быть должен в том, что не повернет никто в сторону, когда приказ будет. Вот так вот, лейтенант. Учись".
— Я считаю, — медленно произнес лейтенант, глядя прямо в глаза Винарскому, — мы здесь не случайно. Думаю, там, на нашей войне, мы уже погибли, и, возможно, возвращаться просто некуда. Но мы все равно вернемся. Выполним боевую задачу. Здесь. И вернемся.
— Уверен?
— Уверен... товарищ командир.
Сержант улыбнулся. "Молодец лейтенант. Хорошо разложил. И чинами не меряется. Правильный парень".
— Ну что ж, бойцы. Слушай тогда боевой приказ. В условиях изменившейся обстановки я, сержант автобронетанковых войск Евгений Винарский, принимаю на себя командование сводным отрядом Рабоче-Крестьянской Красной Армии. Ввиду временных трудностей, связанных с определением противника, его местоположения и... — тут Евгений запнулся, а потом махнул рукой и продолжил уже по-простецки. — Короче, так, мужики. Гриша — в танке. Марик — наблюдаешь за дорогой. Макарыч — за тобой лесополоса. А мы с лейтенантом будем сейчас разбираться, с кем тут вообще воюет Красная Армия. Понятно, бойцы?
— Понятно, — отозвались те нестройным хором.
— Что это еще за мычание!? Вы бойцы Красной Армии или землекопы кладбищенские? — рявкнул сержант, состроив грозную мину.
— Понятно, товарищ командир! — дружным хором грянули бойцы в ответ, явно повеселев от какой-никакой, но все же определенности.
— Другое дело, — ухмыльнулся Винарский и, мотнув головой лейтенанту, двинулся в сторону притулившихся у обочины автомобилей. Летчик последовал за ним, слегка волнуясь в преддверии непростого разговора. Однако сержант, которому требовалась, в первую очередь, информация, дипломатию разводить не стал. Подойдя к машинам, он с ходу и без затей приступил к решению основной проблемы:
— Ну, товарищ Ольга... хм... виноват, младший сержант Фомина... докладывайте, что тут у вас неладного происходит. Только кратко и по существу. Времени мало — нам до конца дня еще фашистов победить нужно... — -
Сказать, что Ольга была ошарашена, означало не сказать ничего. Возможно, это покажется странным, но она отчего-то сразу поверила бойцам с танком из 1942-го. Поверила, видимо, потому, что в свое время читала книги, разнообразную фантастику, пока та была еще доступна. Темпоральный перенос. Какая банальность, об этом только ленивый не писал. И какое-то время ей действительно хотелось, чтобы сюда, к ним, явились "герои былых времен" и одним своим видом разогнали бы всю ту нечисть, что расползлась по родной земле и грабила, убивала, насиловала. Но одно дело быть готовой поверить в чудо, а другое — узреть это чудо собственными глазами.
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
